Чужой жетон. Мент из Южного Централа

Глава 14

Костюм я взял напрокат в маленькой лавке на бульваре Уилшир, которую нашел по вывеске. Хозяин, пожилой кореец, окинул меня оценивающим взглядом, потом измерил грудь, рукава и талию с помощью мерной ленты. Через десять минут вынес черный костюм, белую рубашку и темно-синий галстук.

Все пахло химчисткой, но сидело нормально, а больше мне ничего не требовалось. Пятьдесят долларов залога и еще пятьдесят за аренду, и вот у меня в кармане осталось два бакса.

Еще он записал мой номер жетона и сказал, что если я не верну костюм до завтрашнего вечера, залог останется у него. Так что я рисковал лишиться вообще всех своих денег. Надо будет отвезти.

Потом я поехал в Вествуд. К театру подъехал около половины шестого, и уже за три квартала до него понял, что вечер будет не из обычных. Улицы были перекрыты полицейскими барьерами, а по обеим сторонам улицы стояла толпа.

И такого я не ожидал. Там были тысячи людей, все в футболках с летучей мышью, в кепках со значком, некоторые так вообще в масках — самодельных и покупных. Люди стояли, сидели на крышах припаркованных машин, а кто-то даже залез на фонарный столб. Гул голосов стоял вовсю. Наверное, даже с закрытыми окнами в машине я бы его услышал, да только вместо одного из окон у меня был натянут полиэтиленовый пакет.

«Шеветт» пришлось парковать там же, за три квартала, потому что ближе подъехать было невозможно. И я пошел пешком. Касселса я нашел у служебного входа, как мы и договаривались.

Ник был в явно очень дорогом черном костюме, который, тем не менее, был ему великоват, что даже странно, и разговаривал с крупным лысым мужчиной. Вот на нем костюм явно был сшит на заказ, а еще в ухе был наушник. Выглядел он как спецагент.

— Соко, иди сюда! — махнул рукой Касселс, увидев меня. А когда я подошел, представил своего собеседника. — Это Фрэнк, он руководит всей операцией сегодня.

Фрэнк осмотрел меня с ног до головы, а потом посмотрел на жетон, который я заранее достал и подвесил на нагрудный карман. При этом я заметил, что он задержал взгляд на моих стоптанных ботинках. Ну да, костюм я взял, а на обувь денег у меня уже не хватило, так что идти пришлось в них. Пусть я и почистил их щеткой с утра, но без крема. Крема тоже не было дома.

На самом деле, я куда больше опасался, что он присмотрится к моему лицу. Поэтому стоял, чуть повернувшись к Фрэнку правой стороной. Отеки после удара баллонником уже полностью сошли, а вот от синяков еще оставалось несколько желтоватых пятен. Хотя их вполне можно не заметить при таком освещении.

— Годишься, — сказал Фрэнк. — Хорошо. Значок носить на виду, оружие не доставать. Ваш сектор — восточная сторона, от служебного входа и дальше. Следите, чтобы за ограждение никто не лез. Если полезет — мягко отводите назад. Если будут нарываться, зовите патрульных. Не стрелять, не бить, не орать. И улыбаться. Вопросы?

— Когда нам заплатят? — не удержавшись, спросил я. Два доллара, оставшиеся в кармане, не давали мне покоя.

— После мероприятия, — ответил он. — Наличными, естественно. Еще вопросы?

Я только покачал головой. И так все понятно, в общем-то, да и раньше мне приходилось общественные мероприятия охранять, спортивные матчи и все такое, но исключительно в счет зарплаты. Но не такого масштаба. Тут такое ощущение, будто какая-нибудь олимпиада проходит.

Я пошел к своему сектору и понял, что невольно залюбовался. Вечернее солнце Лос-Анджелеса заливало Брокстон-авеню золотистым светом, все вокруг выглядело нереально красиво. Фасад у кинотеатра был переделан под пещеру Бэтмена с бутафорскими сталактитами и подсветкой, а в небо били прожекторы, которые проецировали логотип летучей мыши на низкие вечерние облака.

Я стоял у ограждения и смотрел на все это, и в голове крутилась странная мысль. Для меня ведь Бэтмен — это, в первую очередь, «Темный рыцарь» из тех, что я смотрел. А в это время мне были ближе боевики со Шварценеггером и Сталлоне, комиксы вообще никогда не интересовали.

А тут, оказывается, это событие, блин.

Не знаю, сколько времени прошло — часы я так и не купил, хотя был же в магазине электроники — но стали подъезжать лимузины. Первыми прибыли люди, которых я не узнал. Наверное, какие-то продюсеры, телеведущие и все такое. Они выходили из машин, шли по красной дорожке внутрь. Фотографы щелкали затворами без остановки, у меня даже чуть голова заболела.

Потом толпа закричала громче, и я увидел, как из только что подъехавшего черного лимузина вышел невысокий мужчина с густыми кудрявыми волосами. Рядом с ним была девушка, я ее не знал. А вот его знал. Это был режиссер, Тим Бертон.

Он выглядел немного растерянным, будто не ожидал такого внимания, но улыбался и махал рукой.

За ним приехал кто-то еще. Толпа взревела еще громче, кто-то кричал «Бэтмен!», и мужчина поднял руку в приветственном жесте. Я понял, что это исполнитель главной роли. Обычный мужик с виду, среднего роста, ничего особенного. Но для десятков тысяч человек вокруг он был настоящим супергероем.

Потом из белого лимузина вышла женщина. Я не знал, кто это такая, но даже мне пришлось признать, что она выглядела сногсшибательно. Короткое черное платье, светлые волосы, очень длинные ноги.

Вспышки камер стали все чаще, а крики натурально стали оглушительными. Подозреваю, что ее стилисты подобрали это откровенное платье специально для того, чтобы подогреть интерес к фильму.

Я стоял на позиции, следил за ограждением, но глаза сами косились на красную дорожку. И тут подъехал еще один лимузин, подлиннее предыдущих, и из него вышел Джек Николсон. Его я, естественно, узнал — кто ж не смотрел «Сияние»?

И толпа просто взорвалась. Со всех сторон разносились крики «Джокер! Джокер!» и они были такими громкими, что у меня заложило уши.

Николсон шел по дорожке с той хищной улыбкой, которую я помнил по его фильмам, и было видно, что он испытывает от этого безумия искреннее удовольствие. Он останавливался, подмигивал камерам, махал руками, и каждый его жест вызывал новую волну воплей.

Потом снова пошли незнакомцы. А потом я увидел человека, при виде которого у меня перехватило дыхание.

Он вышел не из лимузина, а из обычного черного «Мерседеса», но я узнал его мгновенно, задолго до того, как толпа заскандировала его имя. Широкие плечи, массивная шея и походка человека, для которого костюм слишком тесен. Но не из-за пуза, а из-за мышц.

Это был Сильвестр Сталлоне.

Это был Слай собственной персоной.

В моей прошлой жизни у меня на стене висел плакат с «Рокки». И я пересмотрел этот фильм раз пятнадцать, и именно из-за него пошел заниматься боксом. Я знал «Рэмбо» наизусть, и любил даже пятую часть, которую многие сравнивали с «Один дома», хотя сравнение вообще неуместное. Когда он вернулся в роли мафиозо в «Короле Талсы», я был счастлив, и даже болел за него, пусть он и был бандитом, а я ментом.

Сталлоне был для меня не просто актером, он был символом того, что человек с низов может подняться и стать кем-то. Рокки Бальбоа, парень, который не был никому нужен, но дрался до конца. Когда тебе двенадцать лет, и ты живешь в хрущевке, такие истории значат очень много.

И вот он стоял на красной дорожке, позировал фотографам и улыбался. Мне стоило очень больших трудов устоять на месте, а не броситься к нему.

Я же даже собаку в его честь назвал, точнее, в честь его героя.

Я усилием воли отвел взгляд. Толпа стала напирать, особенно после появления Николсона и Сталлоне, и мне пришлось мягко оттеснить особо рьяных фанатов от ограждения. Никакой агрессии они не проявляли, это были просто молодые ребята, которые хотели увидеть своих кумиров поближе.

Один парень лет шестнадцати попытался даже перелезть через барьер, но я поймал его за шиворот и вытащил обратно. Он посмотрел на мой жетон и извинился.

Вежливые тут люди, однако.

Когда все гости прошли внутрь и дверь театра закрылась, толпа на улице постепенно начала рассасываться. Те, кому достались билеты, потянулись ко входу, остальные же разбредались, обсуждая увиденное. Улица постепенно пустела, но сколько же они после себя оставили мусора.

Я выдохнул. Похоже, что самая сложная часть дежурства позади.

Подошел Фрэнк, перераспределил нас по новым позициям, теперь нужно было охранять выходы. Мне досталась зона у бокового выхода, куда должны будут подъезжать лимузины для важных персон. Самое козырное место.

Козырное еще и потому, что там, в зоне ожидания у выхода, стояли столы с закусками и напитками для охраны и обслуживающего персонала. И я почувствовал, как у меня засосало в животе — я ведь не ел с самого утра. Так что немедленно подошел и оценил ассортимент.

Маленькие бутерброды с лососем, тарталетки с чем-то сливочным, креветки на шпажках, фрукты и малюсенькие пирожные. И все это великолепие бесплатное.

Я не удержался, набрал полную тарелку и стал методично уничтожать содержимое, не забывая при этом наблюдать за обстановкой.

Креветки оказались… Я даже не знал, что они такими бывают, в прошлой жизни ведь ел только варено-мороженые из супермаркета. А тут другие: крупные, свежие, с соусом каким-то, из ингредиентов которого я узнал только лимон и чеснок. Я съел восемь штук, и пожалел, что нельзя набрать с собой.

— Хорошие, правда? — раздался рядом голос.

Я повернулся и увидел молодую женщину, темноволосую, с карими глазами и легким загаром. Одна из бретелек ее платья сдвинулась, и под ним было видно полоску белой кожи — значит, загорала она на пляже. Ну да, мы же в Калифорнии.

На шее у нее висел бейдж с надписью «Warner Bros. Events Team». Значит, это не актриса и не гостья, а кто-то из организаторов. Она тоже ела креветку и улыбалась.

— Это лучшее, что я видел в этой жизни, — честно ответил я.

Ну да, не говорить же, что моя нынешняя жизнь длится всего несколько дней, а до этого я жил в России двадцать первого века.

Она рассмеялась. Приятный негромкий смех такой, и веселые морщинки в уголках глаз.

— Единственная причина, по которой я соглашаюсь работать на премьерах, — она улыбнулась. — Мне платят копейки, но кормят как в ресторане. Сара.

Я даже не понял, что она так представилась. Но, когда она протянула ладонь, до меня дошло.

— Майк, — я аккуратно пожал ее маленькую теплую ладонь, которая буквально утонула в моей ручище.

— Ты из охраны? — спросила она, кивнув на мой жетон.

— Детектив из Южного Бюро, — ответил я. — Тут подрабатываю. Да и на звезд хотелось посмотреть.

— Да, — ответила она. — Всем нам хочется посмотреть на звезд. А детектив в охране премьеры — это как начало боевика.

— Если что-то такое случится, тебя я спасу в первую очередь, — ответил я.

Она фыркнула. А я поймал себя на том, что флиртую с кем-то. Впервые с тех пор, как оказался в этом теле. Точнее, впервые с тех пор, как умер.

Странное ощущение: внутри ведь я мужик под пятьдесят с пятнадцатью годами брака за плечами — женился во второй раз уже когда мне было под сорок. А снаружи мне двадцать девять лет. А может быть, это была реакция Соколова, и его личность не растворилась в моей окончательно.

— А что ты делаешь в Уорнер Брос? — спросил я.

— Работаю координатором мероприятий, — ответила она.

— Звучит интересно… — кивнул я.

— Звучит и правда красиво, но на самом деле я просто бегаю между и проверяю, что столы стоят ровно, микрофоны работают, и что никто из обслуги не напился раньше, чем гости.

— И как справляешься? — спросил я.

— С обслугой сложнее всего, — ответила она и подмигнула. — Слушай, я должна бежать, сейчас начнут выходить гости, и мне нужно убедиться, что лимузины стоят в правильном порядке, иначе агент Николсона устроит скандал. Можешь, кстати, заглянуть внутрь и посмотреть, чем закончится фильм.

Она кивнула в сторону бокового входа.

— Спасибо, но мне платят за то, чтобы я стоял здесь, — я развел руками. — Мне нельзя внутрь.

— Ответственный… — она улыбнулась, достала из кармана визитку и протянула мне. — Если как-нибудь захочешь попасть на премьеру, не как охранник, позвони.

И тут же упорхнула. Я рассмотрел визитку: «Сара Мендес, координатор мероприятий, Уорнер Брос. Пикчерз». И телефонный номер. Я убрал ее во внутренний карман пиджака, подумав, что надо не забыть вытащить, прежде чем сдам костюм обратно в прокат.

Но, конечно, знакомство интересное. А ведь сколько их еще может быть впереди. Я же в Лос-Анджелесе, тут Голливуд, а я еще и живу в эпоху расцвета своего любимого жанра. Скоро ведь второй Терминатор будут снимать, а там и еще самое разное. Ван-Дамм, Сигал, Шварценеггер, опять же Сталлоне — все мои любимые актеры в это время на подъеме.

Через полчаса двери театра открылись и гости стали выходить. Лимузины подъезжали один за другим, люди рассаживались по машинам. Сталлоне вышел одним из последних, и по пути посмотрел на меня. Не знаю, зачем, но я кивнул ему, и он даже кивнул мне в ответ.

Настроение стало еще лучше.

Слай сел в свой «Мерседес» и уехал.

Закончилось все только к полуночи. Улицу расчищали от мусора, барьеры грузили в фургоны, последние фанаты, которые непонятно чего ждали, разбредались по домам. Я нашел Фрэнка, он как раз расплачивался с кем-то из детективов из другого участка.

— Хорошо отработал, детектив, — сказал он.

— Все и так прошло тихо, — пожал я плечами. — Ничего особенного.

— За это тебе и платят, чтобы ничего особенного не случалось, — здоровяк усмехнулся, достал из кармана конверт, а оттуда — четыре сотенных купюры, которые протянул мне.

Я забрал деньги, посмотрел на них, свернул, убрал в карман. Заплатить за место для трейлера. А потом у меня останется сотня. На две недели. На двоих: мне и Рэмбо.

Нужно будет найти еще работу.

Он словно услышал, вытащил из кармана визитку и протянул мне.

— Если нужна будет еще работа — звони.

И пошел дальше, к нему тут же подошел еще кто-то из подработчиков. Я же убрал в карман уже вторую визитку. Да, за один вечер у меня появилось много полезных контактов. Может быть, навести себе связи с киношниками? Ну а что, буду потом консультантом. Или какого-нибудь русского мента сыграю.

Хотя «Красная жара», вон, уже вышла в прошлом году.

Я двинулся на выход, в ту сторону, где оставил машину. Не успел сделать и несколько шагов, как меня окликнул знакомый голос. Повернулся и увидел, как в мою сторону идет Касселс с пачкой сигарет в руке. Он как раз доставал из нее одну.

— Будешь? — протянул он мне пачку.

— Спасибо, но я не курю, — ответил я.

— В смысле не куришь? — удивился он. — Ты ведь курил, сколько я тебя помню.

— Я бросаю, — сказал я. — Решил, что это вредно, вот и пытаюсь прекратить.

— Смотри, скоро начнешь смотреть передачи Дика Симмонса, — он усмехнулся.

Я не понял, о чем Касселс, все же я не из этого времени. А он все-таки прикурил и проговорил:

— Ну как тебе? Понравилось?

— Креветки были просто объедение, — ответил я.

Ник рассмеялся, покачал головой:

— Забавный ты парень, Соко.

— Да нет, на самом деле интересный опыт. Спасибо, что пригласил, Ник.

— Рад, что понравилось, — он протянул мне ладонь, и мы обменялись рукопожатиями. — Давай, Соко, увидимся в участке.

Он двинул в одну сторону, а я в другую. Прошел те же три квартала, сел за руль своего «Шеветта», вставил ключ в замок зажигания.

— Твою ж мать, — выдохнул я.

Впечатлений сегодня у меня было столько, что хватило бы на год. Минуту я сидел вот так вот, пытаясь свыкнуться со всем, что произошло сегодня. Охранял премьеру голливудского фильма, ел вкуснейшие креветки, видел Сталлоне и познакомился с очень красивой девушкой. Другое дело, что она меня в костюме видела, а не в обычной одежде.

Ладно, хватит. Провел ритуал с ключом зажигания, тронул машину с места. И поехал в Карсон.

Из роскошного Вествуд Виллидж обратно в трейлерный парк. Туда, где живут мексиканцы, играющие на собачьих боях и алкоголики-полицейские.