Между звезд и руин

8. Первый разговор

В абсолютной тишине мы продолжаем изучать друг друга. Я боюсь пошевелиться, словно меня загнал в угол опасный хищник, и любое движение может спровоцировать нападение. Ладони становятся влажными от волнения, а сердце колотится где-то в горле. Я не знаю, поймёт ли он мои слова, если я решусь заговорить.

Его губы изгибаются в хищной усмешке — он явно забавляется над моим страхом. В его глазах читается абсолютное понимание ситуации и высокий интеллект.

Чёрная прядь волос выбивается из хвоста и падает на лицо, но я уже не могу отвести взгляд от пришельца. Разве возможно выглядеть настолько безупречно? Его черты лица идеальны: острые скулы, большие раскосые глаза цвета фиалкового заката, густые брови и длинные ресницы. Острые черты лица дополняют отсутствие какой-либо растительности. Его внешность настолько притягательна, что я чувствую, как меня охватывает странное смущение.

Каждый изгиб его лица кажется высеченным из мрамора, а само совершенство облика только усиливает моё смятение. Я чувствую себя неловко под этим пристальным взглядом, понимая, что передо мной не просто пришелец, а существо, превосходящее меня не только интеллектом, но и физической красотой.

Его движение молниеносно — только что сидел, а уже в следующий миг прижимает меня к стене, обхватив горло сильными пальцами. Хватка не жестокая, но непреклонная — достаточно, чтобы обездвижить, но не причинить боль.

— Отпусти! — хриплю я, молотя кулаками по его рукам, пиная ногами, но всё бесполезно. Он словно высечен из камня — мои удары не производят на него никакого впечатления.

Его лицо оказывается в считанных сантиметрах от моего, глаза цвета фиалок внимательно изучают каждую черточку. В них читается явное презрение и любопытство.

— Кто ты такая? — его голос вибрирует, словно раскаты грома, низкий и грубый. — Ни в жизни не поверю, что такая крохотная букашка смогла притащить меня сюда одна.

То, что он говорит на моём языке, заставляет сердце пропустить удар. Шок пронзает сознание, и на несколько секунд я замираю, забыв о сопротивлении. В его словах звучит неприкрытое презрение и явное превосходство, а в глазах мелькает что-то похожее на насмешку.

— Отпусти меня, кретин! Лучше бы я оставила тебя там умирать. Вот так, видимо, благодарят на вашей планете! — зло отвечаю я, впиваясь ногтями в его руку с такой силой, что костяшки белеют. Но даже этого недостаточно, чтобы проткнуть его кожу — она словно выкована из металла.

Он закрывает глаза, делает глубокий, размеренный выдох, и только после этого разжимает пальцы, отпуская моё горло. Несколько мгновений я стою, пытаясь восстановить дыхание и унять дрожь в коленях.

— Твоя дерзость забавляет меня, букашка-терра, — произносит он, отступая на шаг и разглядывая меня с новым интересом. — Но не думай, что это продлится долго. Ты ещё пожалеешь о своём решении спасти меня.

В его голосе звучит явная угроза, а в глазах цвета фиалок пляшут зловещие искорки. Он явно не из тех, кто прощает дерзость, и его временное снисхождение — всего лишь маска, за которой скрывается нечто гораздо более опасное.

— О чём ты говоришь? Почему я должна пожалеть? Ты собираешься убить меня? Почему вы напали на Землю? — вопросы льются нескончаемым потоком, вырываясь прежде, чем я успеваю их обдумать.

— Что? Ты, наверное, что-то путаешь, человечка. Мы напали? Я был в переговорной делегации. Мы искали пристанище! Но вместо переговоров в нас начали стрелять, — отвечает он, растягивая губы в ехидной ухмылке.

Его слова заставляют меня замереть. Переговорная делегация? Пришельцы искали пристанище? Но почему тогда военные открыли огонь на поражение?

— Что, удивлена? — продолжает он, хищно прищурившись и наблюдая за моей реакцией. — Мы прибыли с миром, хотели предложить союз. Но ваши военные...

Он замолкает, усмехаясь, и в его глазах цвета фиалок мелькает явная насмешка.

— Но ваши военные не понимают одного, нас гораздо больше чем один корабль, — добавляет он, и в его голосе звучит не усталость, а явное превосходство.

— Но почему тогда... — начинаю я, но он грубо перебивает:

— Хватит! Я не собираюсь больше отвечать на твои вопросы. Настала твоя очередь. И помни — я всё ещё не верю, что такая маленькая букашка, как ты, смогла доставить меня сюда в одиночку.

— Нет, нет. Чтобы доставить тебя до квартиры, мне пришлось использовать вон ту тележку, — ткнула я пальцем в угол комнаты, где стояла та самая спасательная тележка. — Там даже остались вмятины от твоего громадного тела, неблагодарный пришелец, — ответила я, обидевшись до глубины души.

Я, конечно, не ждала благодарности на коленях или поцелуи пальцев ног, но хотя бы банального «спасибо» мне точно хватило бы.

— У людей совершенно отсутствует инстинкт самосохранения, да? Ты увидела, как нечто упало с неба, выжило и смогло регенерировать. И, конечно, ничего умнее, чем притащить это нечто к себе домой, ты не придумала, — произнёс он с явной насмешкой в голосе.

Его взгляд снова стал холодным и презрительным, а в глазах цвета фиалок больше не было и следа веселья.

— Знаешь что? — продолжил он, делая шаг вперёд. — Ты либо невероятно глупа, либо невероятно смела. И я всё ещё не могу решить, что из этого хуже.

Он остановился напротив тележки, разглядывая вмятины на ней, словно пытаясь понять, как такое вообще возможно.

— И что теперь? — спросил он, поворачиваясь ко мне. — Что ты собиралась делать дальше? Сдать меня правительству? Я не верю в то, что ты по доброте душевной решила спасти такого как я. Люди не спасают тех, кто хоть как-то отличается от вас и особенно таких как я.

В его голосе звучала явная насмешка, но глаза внимательно следили за каждым моим движением, словно он действительно ждал какого-то подвоха.

— А что, если я скажу, что просто не могла пройти мимо? — ответила я, стараясь сохранять спокойствие. — Что, если я действительно верю, что каждый заслуживает шанса на спасение, независимо от того, человек это или пришелец?

Его брови слегка приподнялись, словно эта идея была для него совершенно чуждой.

— Ты правда думаешь, что я в это поверю? — спросил он с явным недоверием. — После всего, что произошло сегодня? После того, как твои соотечественники пытались убить меня?

Он покачал головой, его взгляд стал ещё более пронзительным.

— Да я просто пожалела тебя! — зло крикнула я.

Лицо пришельца растянулось в надменной улыбке, и я услышала его бархатный смех. От этого звука мои руки покрылись мурашками.

— Ты...пожалела меня? Букашка-терра, ты совершила самую большую ошибку в своей жизни, — произнёс он, медленно приближаясь ко мне.

Его глаза цвета фиалок мерцали в полумраке комнаты, а голос звучал почти ласково, что делало его слова ещё более пугающими.

— Знаешь, что самое смешное? — продолжил он, останавливаясь в шаге от меня. — Ты действительно верила, что можешь помочь мне. Что твоя жалкая человеческая доброта может что-то изменить.

Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моего лица.

— Но ты не понимаешь одной простой вещи, — прошептал он. — Мы не нуждаемся в вашей жалости. Мы не хотим вашего спасения. Мы хотим гораздо большего...

Внезапно он отступил на шаг, и его лицо снова стало холодным и отстранённым.

— Впрочем, это уже не имеет значения. Если в течение трёх дней я не выйду на связь, это будет означать, что мы мертвы. И тогда будет задействован план Б.

Его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Три дня.

— План Б? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — Что это значит?

Пришелец лишь усмехнулся, его глаза снова заиграли ехидными искорками.

— О, ты действительно хочешь знать? — протянул он, наслаждаясь моим беспокойством. — Мне незачем портить всё веселье. Скоро сама всё увидишь.

Его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Прошёл всего один день, ты ведь можешь всё исправить. Я думаю произошло недопонимание. — сжав ладони в кулаки, ответила я.

— Недопонимание? Нет, милая. Это было заведомо спланировано, они не хотели нас слушать, а лишь уничтожить. Единственный шанс это хоть как-то исправить — добраться до моего корабля, через него я смогу связаться со своим народом.

Корабль... Возможно, в нём таился шанс всё исправить.

— Но ведь он, скорее всего, полностью разрушен, — произнесла я, и голос мой дрожал, как натянутая струна.

— Комната для связи находится в самом центре, — ответил он, и в его глазах заплясали отблески угасающего дня. — Она сделана из ударопрочного металла, способного выдержать не только удар, но и падение с небес.

В его словах звучала уверенность, но я чувствовала, как сомнение острыми когтями впивается в моё сердце. Корабль мог быть нашим спасением, но мог оказаться и просто грудой искорёженного металла...

— Ты видела, куда упал корабль? — спросил пришелец, и в его голосе прорезалась непривычная серьёзность.

— Да, — ответила я, — но идти придётся долго.

Он присел на край кровати, небрежно прикрыв низ полотенцем. Заметив, как мой взгляд скользнул по его фигуре, пришелец оскалился в хищной ухмылке.

— Так что, букашка-терра, готова помочь мне связаться с моим народом?

— У меня, вообще-то, имя есть, — обиделась я, вздёрнув подбородок.

— Букашка-терра тебе подходит больше, чем обычное земное имя, — издевался он, растягивая губы в ехидной улыбке. — Или ты предпочитаешь, чтобы я называл тебя "примитивная человечка"?

Его слова, словно острые когти, царапнули моё самолюбие, а в глазах плясали насмешливые искорки, выдавая его истинное удовольствие от этой игры.

— Я отведу тебя, только если ты будешь звать меня по имени и оденешься как человек, — жестом указала на вещи в углу комнаты.

Он закатил глаза, как это по-человечески, и я не смогла удержать улыбку.

— Яра, — протянув руку, сказала я, и в моём голосе впервые зазвучала искренняя улыбка.

Пришелец помедлил, но затем пожал мою руку. Его рука казалась такой большой по сравнению с моей и тёплой. На его губах появилась улыбка.

— Ксар, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на искренность.