Между звезд и руин

19. Откровение

Наши доводы и аргументы ни к чему не привели. Артём стоял на своём, а Макс, сжав челюсть, все таки принял его решение.

— Итак, завтра на классификацию пойдут Яра и Всеволод. Ульяне нужно больше времени, чтобы прийти в себя и спокойно пройти этот процесс, — сидя за столом, произнёс Артём. Тёмные круги под его глазами выдавали усталость — видно, он тоже плохо спал последние дни, впрочем, как и все мы. Только Всеволод отличался беззаботностью — его словно ничего не беспокоило, или просто было плевать на свою судьбу.

— Как только я вернусь, я расскажу всё, что только смогу узнать, — натянуто улыбаясь, продолжал Артём.

Тревожное чувство не покидало меня — мне не хотелось, чтобы Артём шёл один.

— Итак, настало время прощаться, — произнёс Артём, но его слова оборвал всхлип Ульяны.

— Не говори так, глупый, — хлюпнув носом, воспротивилась Ульяна. Она пыталась держать эмоции, но безуспешно — её нос и глаза покраснели, а губа снова дрожала.

— Ульяна, я обязательно вернусь. Нечего здесь потоп устраивать, — пошутил Артём, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу.

В его голосе звучала уверенность, но я заметила, как его пальцы нервно теребили край куртки. Он старался казаться спокойным, но тревога выдавала его с головой. Макс стоял чуть в стороне, его взгляд был направлен куда-то вдаль, словно он уже просчитывал возможные варианты развития событий.

Ульяна крепко обняла Артёма, и на секунду мне показалось, что между ними существует нечто большее, чем просто дружба. Даже Макс выглядел удивленным таким порывом сестры.

Мы проводили Артёма до самого крыльца, а он лишь посмеялся над нашей сентиментальностью, но мы действительно переживали, каждый по-своему. Я не знала, что мы будем делать, если он не вернётся. Этот страх сжимал сердце ледяными пальцами, заставляя дышать чаще.

Когда Артём скрылся в машине и завёл мотор, я помахала ему на прощание, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Удачи, — тихо прошептала я ему вслед.

Машина с ревом завелась, и её звук эхом разнёсся по двору. Пыль взметнулась в воздух вслед за уезжающим автомобилем, словно маленькие вихри тревоги.

— Не опасно отправляться в город на машине? — спросила я Макса, пытаясь скрыть волнение в голосе.

— Он оставит машину на окраине, — ответил он, его взгляд был направлен вслед удаляющейся машине.

Ульяна всё ещё стояла, глядя вслед машине, её плечи слегка подрагивали. Макс подошёл к ней и положил руку на плечо, пытаясь утешить.

Я чувствовала, как тишина опускается на двор, словно тяжёлое одеяло. Ветер стих, птицы замолчали, и только далёкое тарахтение уезжающей машины нарушало эту гнетущую тишину.

Когда машина окончательно скрылась за деревьями, каждый пошел по своим делам. Ульяна закрылась в своей комнате и отказывалась покидать её, даже когда я позвала её прогуляться. Всеволод так и вовсе куда-то ушёл, и уже пару часов мы его не видели. Видимо готовить сегодня снова придется мне. Но мне настолько было не по себе — я не могла взять себя в руки и даже банально приготовить обед. Поэтому мне на помощь пришёл Макс.

Пока я чистила картошку, Макс натаскал воды и поставил кастрюлю с водой на конфорку. Кухня наполнилась уютным шипением закипающей воды и запахом нарезаемых овощей.

— Ты очень хорошо держишься, я бы с ума сошёл после того, через что пришлось пройти тебе, — внезапно нарушив молчание, сказал Макс. Обернувшись, я заметила, как он внимательно разглядывает меня, словно пытается обнаружить во мне сломанную деталь.

— На самом деле всё не так просто. Мне кажется, страх быть запертой останется со мной навсегда, — искренне ответила я, чувствуя, как ком подступает к горлу при этих словах.

Он отложил нож, которым нарезал морковь, и присел рядом со мной на стул. Его светлые волосы на солнце казались ещё белее, а в глазах читалось искреннее участие.

— Ты можешь поговорить со мной об этом. Не нужно всё держать в себе, — произнёс Макс, его голос звучал успокаивающе, словно тихая гавань в бушующем море.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Знаешь, когда тебя запирают в ограниченном пространстве, когда ты не можешь нормально передвигаться, когда каждая минута тянется как час... Это оставляет след в душе. Первые дни я ещё надеялась на спасение, но потом... потом началась настоящая агония, — призналась я, чувствуя, как слова сами собой льются из меня.

Макс слушал внимательно, не перебивая, его взгляд был полон понимания и поддержки.

— Жажда... Она была невыносимой. Казалось, что язык распухает и заполняет весь рот. А голод... Он сжирал меня изнутри, превращая в тень самой себя. И эта тишина... Боже, эта тишина сводила с ума. Я считала часы по редким звукам снаружи, но они становились всё реже и реже, — мой голос дрожал, а перед глазами вставали те страшные моменты.

— Я помню, как начала терять надежду. Как думала, что умру в этом крошечном пространстве, в полном одиночестве. Как представляла, что никто никогда не найдёт моё тело, что я просто растворюсь в этой темноте, — слёзы капали на стол, но я не могла остановиться.

Макс взял меня за руку, его прикосновение было тёплым и успокаивающим.

— В какой-то момент я начала видеть галлюцинации. Мне казалось, что слышу шаги снаружи, что кто-то зовёт меня по имени. Но это была лишь игра воображения, — я всхлипнула, пытаясь справиться с эмоциями.

— Иди сюда, — Макс аккуратно притянул меня к себе и обнял. Его рука успокаивающе гладила меня по голове, а я пыталась выровнять дыхание, в голове медленно считая до десяти.

— Тише, всё хорошо... Теперь всё хорошо. Тебе нужно было это высказать. Теперь станет легче, — тихо шептал Макс. Я почувствовала какое-то опустошение, словно весь тот клубок нервов, который мешал мне дышать, наконец распутался. Проговорив всё это вслух, мне действительно стало легче, но, к сожалению, этот страх никогда меня не покинет.

Его объятия были такими надёжными, такими успокаивающими, что я позволила себе расслабиться впервые за долгое время. Тёплое дыхание Макса касалось моей макушки, а его сердце билось ровно и спокойно под моей щекой.

— Знаешь, — прошептал он, — я тоже многое пережил. И тоже боюсь. Бояться — это нормально. Но мы гораздо сильнее, чем думаем.

Эти простые слова почему-то тронули меня до глубины души. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза — в них читалась такая искренняя забота и понимание.

— Спасибо.

Макс улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла и поддержки. Мы сидели так несколько минут, пока я окончательно не пришла в себя.

— Пойдём закончим с обедом? — улыбаясь предложил он, помогая мне подняться.

Я кивнула, чувствуя, как возвращается способность мыслить ясно. Кухня снова наполнилась обычными звуками — бурлением воды, позвякиванием посуды, негромким разговором.

— Знаешь, — сказала я, возвращаясь к готовке, — Ты первый, кто спросил меня, как я, — сказала я, продолжая чистить картошку. Мои пальцы слегка дрожали, но уже не от страха, а от нахлынувших эмоций.

Макс на мгновение замер, словно эти слова удивили его не меньше, чем меня. Затем он медленно кивнул, будто что-то понимая для себя.

Мы продолжили готовить в тишине. Кухня наполнилась уютным ароматом готовящихся овощей.

Действительно, говорят, что свои секреты открыть незнакомому человеку легче, чем близкому. И самое странное, что мне действительно хотелось поделиться с Максом всем, что накопилось внутри. Его присутствие действовало успокаивающе, словно он был не просто слушателем, а каким-то целителем душ.

— Я ещё хотел... — начал Макс, но его слова оборвал резкий звук открывающейся двери.

— Что готовите? — ворвавшись на кухню и в наш разговор, спросила Ульяна. Она с какой-то ревностью посмотрела на меня, заметив, как близко стоит возле меня Макс. Этот злобный блеск в глазах выдавал её с головой.

Я почувствовала, как напряжение повисло в воздухе. Её появление словно разрушило ту хрупкую связь, которая начала формироваться между мной и Максом.

— Просто суп, — безразлично ответил Макс.

Ульяна подошла ближе, её взгляд то и дело переходил с меня на брата и обратно.

— А почему вы тут вдвоём? Где Всеволод? — спросила она, явно пытаясь скрыть свои истинные чувства за маской безразличия.

— Ушёл куда-то, — спокойно ответил Макс.

— Ну-ну, — протянула Ульяна, явно не удовлетворённая объяснением. Она подошла к окну, делая вид, что разглядывает что-то снаружи, но я чувствовала её пристальное внимание.

В кухне снова повисло молчание, но теперь оно было совсем другим — напряжённым и тяжёлым.

Я опустила глаза, продолжая помешивать суп. Ситуация явно изменилась.

— Может, поможешь? — обратился Макс к сестре, явно пытаясь разрядить обстановку.

Ульяна лишь фыркнула и, развернувшись, вышла из кухни, оставив после себя шлейф недосказанности.

Макс тяжело вздохнул и покачал головой.

— Прости за это. Она... иногда ведёт себя странно.

Я лишь пожала плечами, понимая, что некоторые вещи лучше оставить без комментариев. В конце концов, у каждого из нас были свои тайны и свои демоны, с которыми приходилось бороться.

— Ничего, — ответила я.

Как по волшебству, как только я начала разливать ароматный суп по тарелкам, Всеволод вошёл на кухню. Его появление вызвало новую волну раздражения у Макса.

— Мы с Ярой не кухарки, мог бы и помочь, — резко упрекнул его Макс, явно недовольный тем, что Всеволод прохлаждался, пока мы трудились на кухне.

— Я смотрю, вы и без моей помощи прекрасно справляетесь, — усевшись за стол, произнёс Всеволод. Его голос звучал как всегда спокойно и уверенно, словно он не замечал ни напряжения, ни недовольства.

Я поставила тарелки с дымящимся супом на стол и села напротив Макса.

— А где Ульяна? — спросил Всеволод, словно ничего не произошло.

— Скорее всего у себя в комнате, — процедил Макс сквозь зубы, явно всё ещё кипя от негодования.

Внезапно дверь кухни снова открылась, и вошла Ульяна. Она бросила быстрый взгляд на меня, затем на брата, и села за стол рядом с Максом.

— Надеюсь, вы не начали без меня, — произнесла она с явным недовольством в голосе.

Я не понимала Ульяну, наблюдая, как она грациозно садится за стол. Почему она так странно себя ведёт? То она милая и понимающая, словно тёплый весенний ветерок, то превращается в настоящую, маленькую стерву, острую на язык и ядовитую, как скорпион.

Всеволод, не замечая напряжения в воздухе, попробовал суп и, закатив глаза, произнёс:

— Мм, вполне неплохо.

Ульяна фыркнула, её губы искривились в усмешке:

— Явно вкуснее, чем еда у заключённых.

Макс метнул в сестру испепеляющий взгляд, его челюсти сжались, а в голосе прорезались стальные нотки:

— Ульяна, хватит.

Я чувствовала, как атмосфера в кухне наэлектризовалась, словно перед грозой.

Ульяна, словно наслаждаясь создавшимся напряжением, продолжала:

— Что? Я просто говорю, как есть.

Её голос звучал едко. Я заметила, как её пальцы нервно теребили край кофты, выдавая внутреннее волнение.

Макс тяжело вздохнул, пытаясь сдержать раздражение:

— Просто давайте есть. Мы все устали, и сейчас не время для твоих выходок.

Всеволод, пытаясь разрядить обстановку, взял ложку и продолжил есть, делая вид, что ничего особенного не происходит. Но я видела, как глубокая морщина пролегла между его бровей.

Ульяна, казалось, поняла, что зашла слишком далеко. Её плечи опустились, а в глазах промелькнула тень раскаяния. Она опустила взгляд в тарелку, и на мгновение в кухне воцарилась тишина, прерываемая только позвякиванием ложек о тарелки.

Я чувствовала, что этот конфликт — лишь верхушка айсберга, что между ними происходит нечто большее, чем просто разногласия. Но сейчас было не время задавать вопросы. Оставалось только надеяться, что эта буря утихнет так же внезапно, как и началась, и что обед закончится без новых потрясений.

Мы продолжали есть, и хотя разговор не клеился, я чувствовала, что худшее, возможно, позади.

— Думаете, Артем вернется к вечеру? — спросила Ульяна, и её щёки слегка покраснели, когда она произнесла его имя.

Макс покачал головой:

— Мы не знаем, сколько по времени занимает классификация. Просто будем надеяться, что он вернется сегодня.

Всеволод, соглашаясь, кивнул, его лицо выражало задумчивость.

После ужина, когда мы начали убирать со стола, произошло неожиданное: Макс сказал мне идти отдыхать. А сам заставил Ульяну заняться мытьем посуды, видимо, решив, что ей полезно немного потрудиться после всех её выходок.

Всеволод, словно почувствовав вину за то, что мы с Максом второй день подряд занимались готовкой в одиночку, принёс Ульяне воды и тоже предложил свою помощь. Его действия говорили о том, что он, возможно, начал осознавать несправедливость ситуации, когда только мы с Максом взвалили на себя всю работу по кухне.

Я наблюдала за этой сценой со стороны, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Казалось, что Всеволод действительно пытается наладить отношения, а Ульяна, хотя и неохотно, но принимает его помощь. Возможно, сегодняшний день станет началом перемен в их отношениях, хотя бы небольшой, но всё же перемены к лучшему.

Оставалось только ждать возвращения Артема и надеяться, что всё прошло хорошо, насколько это было возможно.