Между звезд и руин

26. Изнурительный труд

В здании кипела работа по преображению просторных кабинетов в роскошные гостевые спальни для избранных приближённых правителя. Анна методично отмывала окна в длинном коридоре второго этажа, а Катерина сосредоточенно чистила стены. Полы предстояло вымыть последними — ведь сильные представители класса «Трутни», куда входили только физически развитые мужчины, должны были доставить и установить новую мебель.

Мой рабочий день превратился в непрерывную череду задач: очистка стен, снятие старых штор, мойка окон и люстр, уборка мусора. Переходя из одного бывшего кабинета в другой, я повторяла этот цикл снова и снова.

Надзирающий за нами Хилл постоянно торопил, его напряжённое лицо выдавало не меньшую тревогу, чем у нас.

— Яра, ты слишком медлительная, отстаёшь от графика. Ты справляешься хуже всех, — причитал он.

Когда я безуспешно пыталась снять занавески, не доставая даже со стремянкой, он неожиданно вмешался. Перепоручив мне мытьё стен, сам взялся за шторы, а мытьё люстр поручил Светлане — самой высокой в группе.

Такое неожиданное участие с его стороны поразило меня: он не только раздавал приказы, но и сам был готов впрячься в работу.

Изнеможение сковывало каждую мышцу моего тела. Мы трудились всю ночь напролёт с момента прибытия, и когда первые лучи рассвета окрасили небо, объём работы казался таким же огромным, как и прежде.

Мои руки были в мозолях, а глаза щипало от химических средств. Это был настоящий каторжный труд, и я не знала, когда наступит передышка. Хилл лишь разводил руками, указывая на горы работы и ограниченное время.

К полудню Хилл всё же разрешил нам отдохнуть и принёс сдобные булочки. Мы собрались на первом этаже в импровизированной столовой, где рабочие могли перекусить. Все девушки выглядели измученными.

— Я больше не могу, — жалобно произнесла девушка из другой группы. Её руки дрожали, а красный нос выдавал аллергическую реакцию на химикаты.

— Осталось немного, потерпи, — подбадривала её соседка.

Хилл стоял в углу, его взгляд выдавал крайнее утомление — видимо, он тоже давно не спал.

— "Трутни" подготовят вам спальни, и вы сможете отдохнуть пять часов, но не больше, — объявил он.

В этот момент вмешалась руководитель второй группы — высокая, стройная красавица с кулоном на шее:

— Какие пять часов? Не больше трёх! У нас отставание от графика!

— Хочешь в срочном порядке искать новых работников? Они измотаны до предела, им необходим отдых! — эмоционально возразил Хилл. Девушка сжала губы, но отступила.

Я была благодарна даже за эти пять часов сна. Как быстро в таких условиях начинаешь ценить простые радости — здоровый сон и еду.

После скромного перекуса нас вновь отправили на работу. Руки уже не слушались — я успела отмыть всего восемь комнаты из тринадцати, что мне поручили. А ведь другим пришлось ещё тяжелее — тем, кто пришёл позже, досталось по восемнадцать кабинетов!

Я методично тёрла стены, полки и двери, пока всё не начинало блестеть.

— Всё, пташка, заканчивай. Время отдыха, — произнёс Хилл, входя в комнату. Я радостно бросила тряпку и поспешила за ним.

Наша комната располагалась на втором этаже, в конце коридора. Бывшее помещение для совещаний теперь превратилось в спальное место для класса " Чистильщиков". Я была рада, что в нашем классе были только женщины. Когда я вошла, большинство уже разобрало кровати. В небольшой комнате стояли восемь двухъярусных кроватей, как в казарме. Анна помахала мне рукой приглашая занять кровать, и я выбрала место над ней.

Едва моя голова коснулась подушки, я мгновенно уснула. Казалось, прошло всего несколько минут, когда Хилл и второй руководитель пришли нас будить. Но даже короткий сон не принёс облегчения — я проснулась ещё более уставшей, чем ложилась. И снова в руки тряпки, снова пыль и грязные окна...

Монотонность однообразных кабинетов сливается в бесконечную череду серых стен и пыльных окон. Мои онемевшие пальцы, словно чужие, механически двигаются по грязным поверхностям. Задача кажется невыполнимой, но я упрямо двигаюсь вперёд.

Когда остаётся последний кабинет, я делаю глубокий, облегчённый вдох. Тщательно вымытое последнее окно сияет в предвечернем свете. Но тут "Трутни" вносят мебель, и волна паники накрывает меня с головой — как я могла забыть про полы?!

Хилл собирает нас на перекус, и прохладная вода из бутылки становится настоящим спасением. За окном сгущаются сумерки — через один день прибудет их правитель, а дел ещё невпроворот.

Плитка на полу превращается в настоящего врага: грязь между швов сопротивляется каждой попытке её вычистить. Слезы усталости катятся по щекам, но я не сдаюсь. Когда последняя плитка блестит от чистоты, я чувствую себя победителем.

Но радость длится недолго. Хилл отправляет меня помогать соседней группе — у них ещё восемь кабинетов! В этот момент мне действительно хочется рвать на себе волосы от отчаяния. Но впереди ещё целый день работы, и я должна быть готова к этому.

Вторая глава окинула меня надменным взглядом. Её безупречные руки с свежим маникюром словно кричали о превосходстве. В этот момент я осознала, что нам повезло с Хиллом. Он не только руководил, но и лично помогал девчонкам: менял воду, помогал снимать шторы. Но не стоит забывать — что он такой же гад, как и все остальные.

Глава другой группы махнула мне в сторону девушки с красным носом, отправляя меня на помощь ей.

— Привет, — войдя произнесла я, опуская тяжёлое ведро с водой на пол.

— Привет, — шмыгая носом, ответила она тонким, почти детским голосом. Ей явно было не больше восемнадцати. Её потерянный взгляд говорил о том, что она совершенно не понимала, как оказалась здесь.

— Как тебя зовут? — попыталась я завязать разговор, чувствуя укол жалости к девчонке.

— Тася, — едва слышно произнесла она, и её несчастное лицо заставило моё сердце сжаться. С одной стороны, мне было её жаль, но с другой — мы все здесь были в одинаковых условиях, и ей нужно было собраться.

— Я Яра, — постаралась я придать голосу больше уверенности.

— Никаких разговоров! — рявкнул голос главы из коридора.

Мы молча взялись за тряпки. Тася тёрла стену с каким-то маниакальным упорством, словно пытаясь стереть не только грязь, но и свои мысли. Её движения были механическими, будто она уже не здесь, а где-то далеко в своих переживаниях.

Когда «Трутни» расставили новую мебель, я сразу заметила разницу. Эта комната явно предназначалась для кого-то важного.

В центре стояла огромная кровать, задрапированная красным бархатом. Я подумала, что это даже слишком. Бордовые шторы с золотой вышивкой создавали атмосферу роскоши и величия. Рядом примостился массивный стул из тёмного дуба, а напротив расположился не менее шикарный туалетный столик.

«Женщина, здесь точно будет жить какая-то важная особа», — подумала я, надраивая до блеска новую мебель. Тася тем временем мыла полы, двигаясь как робот: вперёд-назад, вперёд-назад. Она даже не смотрела, отмывается ли что-нибудь.

Я тяжело вздохнула и тихонько позвала:

— Тася.

— А? — будто выйдя из транса, она повернулась ко мне.

— Осталось совсем немного, соберись, — попыталась я её взбодрить.

Она лишь грустно кивнула. Мы уже убрали пять комнат, за окном начинало светать. Хилл, видя, что времени почти не осталось, смилостивился и отправил нас на трёхчасовой сон.

Последние силы покинули меня, когда я, с трудом переставляя занемевшие ноги, сползла с верхнего яруса. Мои спутницы, такие же измученные и молчаливые, словно призраки скользили по комнате, экономя каждую секунду драгоценного отдыха. Их лица, покрытые слоем пыли и пота, казались одинаковыми в тусклом свете ламп, но в глазах каждой мерцала упрямая искра надежды — мы были близки к завершению.

Пока я домывала последнюю комнату, мысли роем кружились в голове. Кто он, их повелитель? Жестокий узурпатор, поработивший целую планету? Или в его черством сердце таится крупица милосердия? Что ждет нас в будущем? Станут ли наши дни хоть немного легче, или мы обречены служить до последнего вздоха? А что стало с детьми и стариками? Быть может, их участь была решена за ненадобностью? От этих мыслей к горлу подступал ком. Хорошо, что моя бабушка не увидела этих страшных дней.

Внезапный грохот разогнал мои мысли — Тася, опрокинула ведро с водой. В тот же миг в дверях возникла "надзирательница". Её глаза горели маниакальным блеском власти, когда она вцепилась в волосы несчастной девушки:

— Безрукая! Поднимайся! — надзирательница трясла Тасю за волосы с явным наслаждением. Бедная девочка тихо всхлипывала и заливалась слезами.

— У неё сильная аллергия на химикаты, позвольте мне закончить работу, — мой голос дрогнул, но я упрямо посмотрела в её глаза.

— Ты думаешь, что помогаешь ей? Эта девчонка просто лентяйка, никаких поблажек никому, — грозно ответила она.

Тася подняла тряпку с пола и начала собирать грязную воду обратно в ведро. Я тихо вздохнула и отвернулась, продолжая выполнять свою работу.

К вечеру второго дня новая резиденция их правителя блестела. Мы справились даже быстрее, чем планировали. Хилл принёс ужин нам прямо в комнату.

— Вы просто умницы, — похвалил он нас, и некоторые из девчонок покрылись краской. — Можете отдыхать до утра, я вас больше не побеспокою.

Улыбаясь, он покинул комнату и прикрыл за собой дверь.

Наша группа собралась у широкого подоконника окна, мы с удовольствием уплетали самую обычную кашу из одноразовых чеплашек. Анна и Катерина держались рядом, они по возрасту лучше подходили друг другу, остальные три девушки были приблизительно моего возраста.

— Думаете, нам так и придётся жить здесь? — спросила Катерина, пережёвывая кашу.

— Вполне возможно, здесь же нужны будут постоянные уборщицы, — ответила девушка справа от меня.

Девушка с чёрными волосами только пожала плечами, а Анна, помедлив, добавила:

— По крайней мере, здесь тепло и есть крыша над головой. Лучше чем на улице.

Катерина, сидевшая чуть поодаль, задумчиво посмотрела в окно, за которым уже было темно.

Девушки из соседней группы тоже собирались на ужин. Их замкнутость и молчаливость создавали вокруг них едва заметный барьер, и даже когда им принесли скудный ужин — всего лишь по половинке черствого хлеба на человека — они не проронили ни слова, лишь молча принялись за еду.

К этому моменту усталость окончательно взяла верх надо мной. С трудом передвигая затекшие ноги, я добралась до нашей с Анной двухъярусной кровати. Забравшись на верхний ярус и устроившись на жестком матрасе, я впервые за день смогла как следует рассмотреть свои руки. Они были воспаленно-красными, а на внутренней стороне ладоней отчетливо проступали мозоли — молчаливые свидетели тяжелого дня. В этот момент я особенно остро почувствовала, насколько измотана, и почти мгновенно погрузилась в тяжелый сон, едва успев закрыть глаза.

— 126539 и 174351, на выход! Живо! — резкий голос вырвал меня из глубокого сна.

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Кто сможет запомнить эти чёртовы коды?

Грубо сдёрнув одеяло, глава второй группы гневно уставилась на меня. Я была в недоумении: чем я провинилась? Почему она, а не Хилл отчитывает меня?

— У тебя проблемы со слухом? Живо за мной!

Ноги стали ватными, голова всё ещё была тяжёлой от сна. Тася вскочила с кровати, и мы, спотыкаясь, побежали за разъярённой девушкой.

— Позорите меня, да ещё перед кем! Всех заставлю перепроверять комнаты!

— Что произошло? — едва слышно спросила я.

— Не смей даже рот раскрывать! — взвизгнула она. Мы почти бежали за ней по коридору.

Разъярённая глава остановилась у дверей, и я сразу узнала эту комнату с роскошной мебелью, обитой красным бархатом.

Войдя, я увидела, что в комнате находились две девушки. Первая из них словно сошла с небес — её ангельская красота завораживала с первого взгляда. Длинные светлые локоны водопадом ниспадали ниже бёдер, обрамляя миловидное лицо с огромными небесными глазами и пушистыми ресницами. Белоснежное платье, усыпанное мерцающими синими камнями, словно звёздная пыль, плотно облегало её стройную фигуру с пышной грудью. Её величественная фигура, подчеркнутая высоким ростом и горделивой осанкой, невольно притягивала взгляды, однако искаженное злобой лицо ясно давало понять — наше присутствие здесь было вызвано именно ею.

За спиной этой прекрасной фурии скромно стояла вторая девушка. Миниатюрная, с мягкими русыми волосами, она почтительно придерживала длинный шлейф роскошного платья своей спутницы. Когда она наконец подняла голову, я едва не потеряла равновесие от неожиданности — это была Ульяна.