Между звезд и руин

20. Возвращение

Время тянулось медленно, словно густой мёд, капающий с ложки. Я бездумно валялась в постели, глядя на то, как за окном постепенно темнеет. Тревожность, словно маленькая крыса, грызла меня изнутри, заставляя сердце биться чаще с каждым уходящим часом.

И вот наконец-то я услышала долгожданный шум мотора, который становился всё громче и ближе. Накинув куртку, я выбежала на улицу, едва сдерживая нетерпение узнать, что видел Артем и как прошла эта проклятая классификация.

Выбежав на ветхое крыльцо, я увидела, что ребята уже были здесь. Ульяна, словно по волшебству, превратилась в маленькую, милую девочку, стояла, прижав кулачки к лицу. Её перемена в поведении немного раздражала меня — эта игра в разные личности начинала утомлять.

Машина остановилась недалеко от нас, и из неё вышел Артем. Его лицо казалось пустым, словно выжженным, а бледность и усталость делали его похожим на призрака. Макс тут же пошёл ему навстречу — вид Артема говорил о том, что он может в любой момент потерять сознание.

— Ну ты как, здоровяк? Как всё прошло? — с тревогой в голосе спросил Макс.

Артем лишь покачал головой и тихо ответил:

— Сначала пойдём в дом.

Мы расступились, давая пройти Артему, который, цепляясь за руку Макса, поднимался по лестнице на крыльцо.

— Ох, он такой бледный, — тихо прошептала Ульяна, её голос дрожал от беспокойства.

Все мы направились на кухню — наше неофициальное место для собраний и разговоров. Прежде чем сесть за стол, Макс налил воды и поставил стакан перед Артемом.

— Ну давай, не тяни, — подгонял его Макс, его голос звучал напряжённо.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Мы все сидели, затаив дыхание, ожидая его слов, которые, как мы чувствовали, могут изменить всё.

Артем сделал несколько глубоких глотков воды, его руки слегка дрожали, а пальцы оставляли влажные следы на стакане. Он опустил взгляд на стол, словно собираясь с силами, чтобы рассказать то, что увидел.

— Город превратился в руины, — его голос звучал глухо, почти безжизненно. Он потер переносицу, будто пытаясь стереть из памяти увиденное. — При свете дня масштабы разрушений просто ужасали. Около шестидесяти процентов всех зданий разрушено, а те, что уцелели, они используют в личных целях. Люди ночуют на улицах, в подвалах... Это просто... невообразимо.

Его слова, словно тяжёлые камни, падали на стол между нами. Я видела, как его глаза затуманиваются воспоминаниями, а в голосе проскальзывают нотки отчаяния. Моя фантазия уже рисовала наш город, когда-то живой и шумный, теперь почти полностью разрушенным, словно после страшного землетрясения.

— В городе большое количество инопланетных кораблей, — продолжал Артем, его взгляд стал пустым и отрешённым. — Они стоят в обломках разрушенных зданий, к каждому кораблю тянется длинная очередь из людей. Именно на этих чёртовых кораблях и проходит классификация.

Каждое его слово, словно удар молота, падало на наши сердца. За окном темнело, и тени в комнате становились гуще, словно сами стены впитывали ужас рассказа Артема. Мы сидели молча, пытаясь переварить услышанное, а в голове крутилась только одна мысль: наш мир уже никогда не будет прежним.

— Я тоже встал в очередь, — продолжал Артем, его голос дрожал от воспоминаний. — Многие люди, которые выходили из корабля, были бледны и подавлены. Кто-то кричал и бунтовал, но их быстро возвращали к реальности и показывали, кто здесь главный. Были и такие, кто выходил абсолютно счастливыми. Не знаю, что им говорили и какие предложения сделали, но этих людей это явно устроило.

— Когда очередь дошла до меня, я испугался. Как мальчишка... Меня взяли под руки и провели на корабль. Там меня привязали к какому-то креслу, похожему на кушетку в больнице. У меня взяли кровь, а на голову прикрепили какие-то датчики и провода...

На мгновение он замолчал и закатал рукав на своей кофте, чтобы показать нам что-то:

— А затем под кожу вживили это.

Под его кожей, на передней стороне руки, находился какой-то бугорок и кровопотеки. Я почувствовала, как тошнота подступает к горлу при виде этого.

— Что это за херня? — завопил Макс, его голос дрожал от отвращения и страха.

— Это чип, — обреченно фыркнул Артем. — По нему они могут отследить меня. Также у меня больше нет имени, только код. Они сказали, что им так удобнее.

Его слова повисли в воздухе, словно ядовитый туман. Мы сидели, молча глядя друг на друга, пытаясь осознать, что теперь каждый из нас может оказаться следующим в этой жуткой очереди. В окне уже совсем стемнело, и только тусклый свет лампы под потолком освещал наши испуганные лица, отражающие ужас от того, что теперь наш друг стал частью этой системы, как бык на скотобойне — с чипом под кожей, лишенный даже собственного имени.

— Меня определили в "Боевой класс", — Артем говорил тихо, но в его голосе звучала горечь. — Мои физические показатели их более чем устроили. А ещё они выявили у меня талант к тактической визуализации — способность в считанные секунды анализировать местность и определять наиболее эффективные позиции для обороны или атаки.

Его грустная улыбка выглядела неестественно на напряженном лице.

— И что это значит? — спросил Макс, его голос дрожал от беспокойства.

Артем медленно поднял взгляд, в его глазах читалась решимость:

— Я буду участвовать в подавлении бунтов и сопротивлений. Если я откажусь, то меня просто устранят.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Ульяна закрыла лицо руками, Всеволод сжал кулаки до побелевших костяшек.

— И Яра, я видел на их женщинах такие же кулоны, — прошептал Артем, его взгляд был прикован к моему лицу. В тусклом свете лампы его глаза казались почти черными.

Я вздрогнула, машинально коснувшись пальцами кулона под одеждой. Мне даже в голову не приходило, почему Ксар отдал его мне. Этот странный кулон, который я носила на шее, теперь связывал меня с захватчиками каким-то необъяснимым образом.

Мысль, которая пришла мне в голову, заставила сердце биться чаще. А что, если...

"А что, если мне удастся поговорить с этими инопланетянками? Узнать, что он значит? Вдруг я смогу выяснить о нём больше?"

Идея казалась одновременно пугающей и захватывающей. В голове проносились возможные сценарии разговора с захватчицами. Что, если они поймут, что я тоже ношу такой же? С другой стороны, это может быть наш единственный шанс узнать правду.

— Поэтому я считаю, что когда завтра ты отправишься на классификацию, лучше оставь его в комнате, — предложил Артем, его голос звучал мягко, но настойчиво.

Я согласно кивнула, но даже эта мысль причиняла мне дискомфорт. Кулон стал частью меня, словно второй кожей. Без него я чувствовала себя... уязвимой.

Завтрашний день пугал меня всё сильнее с каждой минутой. В голове крутились жуткие картины: холодный металл скальпеля, режущий мою кожу, вживление чипа, присвоение вместо имени какого-то безликого номера. А что, если они предложат что-то такое, от чего я не смогу отказаться, и я предам свой народ?

Желудок скрутил тупой спазм от одной мысли об этом. Я попыталась собраться с мыслями, но они разбегались, как испуганные птицы. Чем я могу быть полезна? Физическая сила равна нулю, я не слишком умная и не талантливая, не отличаюсь красотой и грацией, не разбираюсь в военном деле и от техники я далека. А что, если я вообще не пройду ни по одному показателю и меня устранят за ненадобностью?

— Яра, ты чего побледнела? — спросил Макс, его голос вырвал меня из омута тревожных мыслей.

— А... ничего, просто волнуюсь, — отмахнулась я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Может быть, завтра отправимся все вместе? — предложил Макс, от его слов вздрогнула Ульяна и свирепо взглянула на меня.

— Нет! Нет! Я абсолютно точно еще не готова! Ты посмотри на Артема, на нём лица нет. Пусть сначала сходят они, — испуганно воскликнула Ульяна, её голос дрожал от страха.

В комнате повисла напряженная тишина. Я чувствовала, как внутри разгорается пламя тревоги. Каждый понимал — завтрашний день может изменить всё. И я не знала, готова ли я к этим изменениям.

— Простите, я хочу немного отдохнуть. Мне что-то нехорошо, — покачиваясь, поднялся со стула Артем и, пошатываясь, направился к двери под нашими напряженными взглядами. Его лицо было мертвенно-бледным, а руки слегка дрожали.

Я обернулась в сторону Всеволода. Он, как обычно, сохранял спокойствие, словно происходящее вокруг не касалось его вовсе. Ни тревожное состояние Артема, ни надвигающаяся классификация не могли нарушить его внутреннее равновесие.

Заметив мой пристальный взгляд, он слегка улыбнулся и спросил:

— Что не так?

— Почему ты такой спокойный? — вырвалось у меня дрожащим голосом. В горле пересохло от волнения, а руки непроизвольно сжали края стола. — Все мы знаем, что завтра нас ждет нечто страшное. Артем едва держится на ногах, Ульяна в панике, даже Макс нервничает, а ты...

Всеволод пожал плечами, его взгляд оставался пугающе спокойным. В полумраке комнаты его лицо казалось высеченным из камня — ни единой эмоции не дрогнуло на нем.

— Все достаточно просто, я уже говорил, мне плевать на свою судьбу, — произнес он ровным голосом, в котором не было ни страха, ни тревоги.

Его безразличие казалось почти неестественным на фоне нашего общего страха.

В его словах звучала странная, почти пугающая философия. Казалось, что для него завтрашний день не несет никакого значения, словно он уже смирился с любой возможной судьбой. Это спокойствие было почти осязаемым, оно давило на нас своей тяжестью, заставляя еще острее чувствовать собственный страх перед неизвестностью.

Быть может меня это так задевает, потому что я завидую его спокойствию? Я бы тоже хотела ничего не чувствовать, но это к сожалению не про меня. Я уже понимала, что сегодняшнюю ночь я проведу без сна, ворочаясь в кровати и прокручивая в голове худшие сценарии.

— Яра, ты не против прогуляться? — положив руку на мое плечо, спросил Макс. Его голос звучал успокаивающе, а теплые пальцы слегка сжимали мое плечо.

На самом деле идея была отличная — мне нужно было чем-то отвлечься, а компания в лице Макса была как раз кстати.

— Я совсем... — не успела я закончить фразу о том, что совсем не против прогулки, как меня перебила Ульяна.

— Максим, мне так страшно, я не хочу сегодня оставаться одна. Можешь побыть со мной, пожалуйста, — почти со слезами на глазах умоляла Ульяна, прижимая руки к груди.

Мне стало настолько смешно от её ревностного отношения и попыток манипулировать собственным братом. Но, кажется, это сработало. Макс тяжело вздохнул и отвернулся от меня, и мне действительно захотелось закатить глаза.

— Конечно, Уля, — ответил он, и в его голосе звучала явная досада.

Я молча наблюдала, как они уходят, и почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Всеволод, который всё это время наблюдал за происходящим, тихо усмехнулся и произнес:

— Похоже, тебе придется искать другого собеседника для ночных прогулок, — произнес Всеволод, его голос звучал почти весело, словно происходящее его забавляло.

Я бросила на него раздраженный взгляд, пытаясь скрыть за ним укол разочарования.

— Похоже на то, — ответила я, стараясь сохранить безразличие в голосе.

Он усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Я, конечно, не всепонимающий Максим, но я тоже умею слушать. Пойдем покурим, — предложил он, поднимаясь со своего места.

Его неожиданное предложение заставило меня задуматься.

Я молча поднялась, и мы вышли на крыльцо. Ночной воздух был прохладным и свежим, звезды мерцали над головой, словно бриллианты на черном бархате. Где-то вдалеке виднелось мерцание огней.

Всеволод достал пачку сигарет, предложил мне сигарету, и я с удовольствием приняла её. Мы стояли в тишине, наблюдая за ночным небом, и эта тишина была удивительно комфортной. В этот момент я поняла, что иногда молчание может сказать больше, чем самые красноречивые слова.