Между звезд и руин

12. Допрос

Холодная реальность обрушилась на меня всей своей жестокостью. Я была совершенно измотана — промокшая до нитки, покрытая толстым слоем грязи, дрожащая от пронизывающего холода. Металлические браслеты наручников безжалостно впивались в кожу, оставляя на запястьях багровые следы.

Никто не обращал внимания на мои мольбы и протесты. Военные, окружившие меня, лишь сухо бросали фразы о необходимости дождаться допроса. В их глазах читалось недоумение — видимо, они ожидали увидеть нечто более впечатляющее, чем простую девушку в обычной одежде.

Меня затолкали в угловатый кузов армейского УАЗика. Грубые руки накинули на голову плотный мешок, отрезав меня от внешнего мира. Машина дернулась, и мы поехали, подбрасывая меня на каждой кочке. Через ткань пробивались тусклые отблески фонарей, слышались приглушенные голоса солдат.

Время словно остановилось. Я ощущала каждый поворот, каждый ухаб на дороге. Мешок пах пылью и чем-то химическим, вызывая приступы тошноты. Наручники царапали кожу, а холод пробирал до самых костей.

Внезапно машина остановилась. Меня грубо вытащили наружу, стащили мешок с головы. Резкий свет фонарей заставил зажмуриться. Вокруг высились серые бетонные стены военной части, по периметру тянулась колючая проволока, на вышках застыли часовые с автоматами.

— Пошла! — рявкнул один из военных, толкая меня прикладом автомата.

Я пошатнулась, но устояла. Ноги подкашивались от усталости и холода, а в голове пульсировала только одна мысль: "Что со мной будет?"

Меня провели через КПП мимо дежурного с автоматом, по темному коридору с зарешеченными окнами. Каждый шаг отдавался гулким эхом, металлические двери хлопали за спиной, словно створки преисподней.

В конце коридора была железная дверь с номером 16. Меня втолкнули внутрь, и дверь с лязгом закрылась. Я оказалась в маленькой камере с цементным полом, железной койкой без матраса и крошечным зарешеченным окном под потолком.

— Жди дознавателя, — бросил караульный, выключая свет.

Я опустилась на холодный пол, дрожа от холода и страха. Где-то вдалеке хлопнула дверь, заскрежетали ключи в замке, и наступила тишина. Только капли воды стекали по стенам, создавая свой погребальный ритм.

В этот момент я осознала свою полную беспомощность. Я была одна в этом холодном, безжалостном мире, где никто не собирался меня слушать.

Часы текли медленно, словно густой сироп. Сидя на холодном полу камеры, я обхватила колени руками, пытаясь хоть немного согреться. Металлическая дверь не издавала ни звука, словно отрезав меня от всего мира.

Жажда становилась невыносимой. Горло пересохло, язык распух. В голове крутились мысли о том, как глупо я поступила, доверившись Ксару. "Дура, — шептала я себе, — зачем ты вообще спасала его?"

Каждый раз, когда где-то вдалеке раздавался скрип двери или шаги по коридору, мое сердце подскакивало в надежде на освобождение. Но время шло, а никто не приходил. Ни еды, ни воды, ни даже намека на помощь.

Я проклинала себя за наивность. "Лучше бы я оставила его там, в завалах", — думала я, прижимаясь к холодной стене. "Может быть, тогда все было бы иначе."

Но было уже поздно. Теперь я сидела здесь, в этой камере, медленно угасая от жажды и отчаяния.

Слезы продолжали капать на пол, смешиваясь с пылью. Я была здесь, наедине со своими сожалениями и проклятиями, и будущее казалось таким же темным и безысходным, как эта комната без единого луча надежды.

Неужели это действительно начало конца? Неужели человечество действительно окажется под властью пришельцев?

Я вспоминала все, что знала о Ксаре и его виде. Их технологии, их способности... Они действительно казались превосходящими человеческие. Но что-то внутри меня сопротивлялось этой мысли.

"Война... Будет ли война?" — спрашивала я себя, прислушиваясь к тишине за дверью. Где-то вдалеке слышались шаги, лязг открывающихся дверей, приглушенные голоса.

Я пыталась представить себе картину будущего: инопланетные корабли в небе, пришельцы на улицах городов, люди, живущие по их законам... Но каждый раз эта картина рассыпалась, словно карточный домик.

"Нет, — шептала я, прижимаясь к холодной стене, — люди не сдадутся без боя. Мы будем бороться до последнего."

В моей голове рождались образы сопротивления: люди, объединившиеся против общего врага, изобретатели, создающие новое оружие, герои, готовые пожертвовать собой ради свободы...

"Это не может быть концом", — думала я, стискивая кулаки. "Я должна рассказать о надвигающейся опасности как можно скорее!"

Но как это сделать? Меня никто и слушать не хочет. Видимо ждут какую-то важную шишку, думают я неземное создание.

Я прижалась к крохотному окошку в двери камеры, из последних сил пытаясь привлечь внимание.

— Вы должны меня выслушать! — мой голос эхом разнесся по коридору. — Нас хотят поработить! Вы должны подготовиться!

Караульный, проходивший мимо, остановился и раздраженно посмотрел на меня.

— Тихо, — процедил он сквозь зубы. — Прекрати этот цирк.

Но я не могла остановиться. На кону стояло слишком многое.

— Вы не понимаете! Они планируют захватить власть! Это вопрос жизни и смерти!

— Замолчи, — его голос стал жестче. — Или пожалеешь.

— Пожалуйста! — я почти умоляла. — Вы должны мне поверить! У нас нет времени!

— Я предупреждал...

Заскрежетал ключ в замке, и тяжелая дверь со скрипом отворилась. Караульный шагнул внутрь камеры, его взгляд был полон презрения.

Я отступила на шаг, но было поздно. Его кулак, словно молот, ударил меня под дых. Воздух со свистом вырвался из легких, и я согнулась пополам, хватая ртом воздух.

Он постоял несколько секунд, глядя на мои мучения, затем развернулся и вышел. Ключ снова повернулся в замке, и лязг закрывающейся двери эхом отразился от стен камеры.

Я сползла по стене на пол, пытаясь восстановить дыхание. Грудь жгло огнем, каждый вздох давался с трудом.

Выпрямившись через боль, я снова подошла к окошку. Мой голос звучал хрипло и надломленно, но я продолжала:

— Вы должны меня выслушать! Это вопрос жизни и смерти для всего человечества!

Боль в груди пульсировала в такт словам, но я не останавливалась.

— Эй, неземная. Чего ты никак не угомонишься? Скоро тебя вызовут для допроса, — устало крикнул другой военный. Его голос был более молодым.

— Я человек! Пожалуйста, у нас мало времени, — умоляла я, вглядываясь в решетку.

В замке заскрежетал ключ, и дверь со щелчком отворилась. В проёме появился молодой парень. У него была короткая стрижка, а сам он был весьма внушительных размеров — высокий, крепкий, с широкими плечами. В руках он держал алюминиевый стакан с водой и сложенное одеяло.

— Поверь, ты будешь первая, кого вызовут на допрос. Совет Безопасности уже направляется сюда, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Мои руки дрожали, когда я брала воду.

— Пожалуйста, послушай меня. Я не инопланетянка. У нас совсем нет времени. Они планируют атаку.

Парень покачал головой, но в его глазах я увидела проблеск сомнения.

— Совет Безопасности разберётся. А пока тебе лучше отдохнуть.

Он накинул одеяло мне на плечи и отступил на шаг.

— Спасибо за воду, — прошептала я.

Он молча затворил дверь и повернул ключ в замке. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре.

Я сидела в холодной камере, укутавшись в одеяло, которое принёс тот молодой солдат. В отличие от остальных, он проявил участие, принеся мне воду и тепло.

Время тянулось медленно, словно густой кисель. Мои мысли метались между воспоминаниями о последних событиях и тревогой за будущее. Я не знала, сколько прошло времени, когда дверь со скрипом отворилась. Два караульных в форме вошли в камеру.

— На допрос, — бросил один из них, даже не взглянув мне в глаза.

Меня провели по длинному коридору с серыми стенами, мимо одинаковых металлических дверей с номерами. Под ногами поскрипывал бетонный пол, а в воздухе витал запах дезинфекции. Наконец, мы остановились перед массивной дверью.

В просторной комнате с приглушённым светом за длинным столом сидело пятеро мужчин в военной форме. Их взгляды были тяжёлыми, пронизывающими. И самым грозным из них был генерал с седыми волосами и резкими чертами лица, он заговорил первым:

— Представьтесь, пожалуйста.

— Громова Ярослава, восемнадцатое сентября тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения, — ответила я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё дрожало от страха.

— Как вы оказались на инопланетном корабле?

— Седьмого марта, когда в небе сбили инопланетный корабль. Я заметила, как часть корабля упала совсем рядом с моим домом. Вместо того чтобы отправиться в убежище, я из любопытства пошла смотреть.

— Что было дальше?

— Когда я прибыла на место падения, я увидела пришельца. Он был ранен. Мне стало жаль его... — смущённо призналась я, — Я дотащила его до своей квартиры.

— Как он выглядел?

— У него была обычная кожа, через его раны проходил синий свет, у него фиолетовые глаза и чёрные волосы. Он намного выше и крупнее обычного человека.

— Что было после того, как вы принесли его домой?

— У пришельцев невероятная регенерация. Он очень быстро поправился. Мы разговорились и я узнала, что его имя Ксар. Потом он начал рассказывать, что они были просто переговорной делегацией, а наши военные напали на них. Это правда?

— Вопросы здесь задаю я. Что ещё он говорил? — грубо оборвал меня седовласый мужчина, сверля меня ледяным взглядом.

— Ему нужно было рассказать о результатах переговоров в течение трёх дней. Поэтому нам нужно было добраться до его корабля, там есть комната связи.

— Почему именно в течение трёх дней?

— К сожалению, у меня нет ответа на этот вопрос.

— Хорошо, как вы попали на корабль?

— Попасть на корабль можно только по отпечатку руки, но выйти можно, просто нажав на кнопку открытия люка.

— Что ещё вы можете рассказать о корабле?

— Он огромный. Он состоит из восьми уровней. Многого я не видела, там было весьма темно. Стены из какого-то гладкого материала, похожего на металл. Много разного оборудования, коридоры как бесконечные лабиринты. Комната связи находится на четвёртом уровне.

— И что же задумали пришельцы?

— Я попросила Ксара говорить на моём языке, это была расплата за его спасение. И я услышала, что сначала они хотели просто уничтожить всех людей на планете и заселиться на неё. Но Ксар предложил поработить человечество. И их главнокомандующий очень положительно воспринял эту идею. Дальше вы уже знаете, на эмоциях я покинула корабль, а там меня встретили военные.

— Спасибо за информацию, — произнёс генерал ледяным тоном. — Вы останетесь здесь до выяснения всех обстоятельств.

Караульные вывели меня из комнаты допросов, и дверь с лязгом закрылась за моей спиной. Я и не думала, что меня отпустят так легко. Но всё же, сколько они меня продержат здесь?

Я не уверена, что они вообще верят моим словам. Да и я помогала врагу. Вполне возможно, что я здесь надолго.

Путь до камеры казался очень длинным. Как бы я не пыталась разговорить провожатого, у меня ничего не вышло. Он был нем как рыба, лишь пару раз сверкнул на меня недовольным взглядом.

Атмосфера камеры давила на меня со всех сторон. Казалось, даже воздух здесь был пропитан отчаянием предыдущих заключённых. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Время шло мучительно медленно, каждая минута растягивалась в вечность.

Внезапно я услышала шаги в коридоре. Кто-то шёл по направлению к моей камере. Сердце замерло в груди. Что теперь? Ещё один допрос? Или, может быть...

Лязгнул замок, и дверь со скрипом отворилась.

— Ужин, — коротко бросил караульный, не глядя мне в глаза.

Я молча взяла поднос, чувствуя, как голод напоминает о себе. Но есть мне совершенно не хотелось. Я встала с койки и начала ходить по камере, пытаясь собраться с мыслями.

Внезапно я вспомнила про кулон, который дал мне Ксар. Пальцы непроизвольно коснулись прохладной поверхности амулета под одеждой. Я уже хотела позвать военных и рассказать о нём, но что-то меня остановило. Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что его нельзя показывать.

Я решила сохранить это в тайне, хотя понимала, что это может сыграть против меня. Тем более меня никто не обыскивал, и я не знала, быть может, они сделают это позже. Но пока амулет оставался со мной, спрятанный под одеждой.

"Что это за кулон?" — думала я, присаживаясь на жёсткую койку. — "И почему я чувствую, что он так важен?"

За окном темнело, а я всё сидела, глядя на решётку окна и мечтая об одной сигаретной затяжке. Всего одна затяжка могла бы успокоить мои расшатанные нервы.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Вполне возможно, что скоро начнется война, а я здесь, в этой проклятой камере, даже без возможности покурить.

В голове крутились мысли о том, как я оказалась здесь. От спасения раненого пришельца до этого момента, когда я сижу в камере, как преступница.