Мастер Алгоритмов. Книга 0

Глава 6.0

Баюн разбудил меня в половине седьмого, методично тыкая лапой в щеку. Но на этот раз я проснулся сразу, моментально раздуплившись. В голове выстроился план дня: восточный район, три дома, проблемы с отоплением.

— Продолжаешь удивлять, — заметил кот, видя, что я тут же сел в кровати. — Вчера, вон, поднялся как вареный, а сегодня уже бодрее выглядишь.

— Больно ты разговорчивый с самого утра. Готов к работе?

— Я, в отличие от тебя, к работе всегда готов. Вопрос в том, готов ли ты работать с магией, которой не понимаешь?

— Затем у меня и есть ты. Ты же, вроде, говорил, что можешь видеть магические поля?

— Я их не просто вижу, я их еще и чувствую, как ты, к примеру, температуру или запахи. Для меня магический поток такой же реальный, как для тебя струя воды. Ну или пива, льющегося в стакан, как более близкий твоей душе пример.

— Не моей душе, и ты это знаешь. Старые твои подколы уже не в кассу. Понимаю, обленился ты знатно, но такая жизнь, придется придумывать новые.

— Батюшки. Откройте кто-нибудь форточку, духота-то какая…

— Уже лучше! — я одобрительно кивнул коту.

Встал, потянулся. Тело все еще было тяжелым и неудобным, но уже не болело, как вчера. Видимо, организм постепенно начинал привыкать к новому режиму.

— Отлично. Значит, ты будешь смотреть по магической части, если там что не так — скажешь. А я по технике попробую разобраться, как договаривались. По итогу, думаю, сообразим, где там проблема и как ее решить.

— Разумно, — оценил Баюн. — Мне нравится. Хотя бы интереснее будет, чем привычное пьянство и безделье.

Теперь надо было нормально, сытно позавтракать. Яичница с беконом — хороший вариант, и хлебушка можно поджарить на сухой сковородке, чтоб вкуснее было. По-хорошему бы надо было еще и обед упаковать, но не думаю, что у Волконского под это дело имелись контейнеры. Ладно, что-нибудь придумаю уже на месте.

Приготовив задуманное, уселся завтракать.

— Дим, а можно вопрос? — Баюн устроился на соседнем стуле и наблюдал, как я ем. — Откуда у тебя эти все системные знания? Откуда подход?

— Я программист. То есть, был программистом. В IT мы постоянно сталкиваемся с системами, которые работают неправильно.

— И как вы их чините?

— Сначала собираем данные. Что именно не работает, когда перестало работать, при каких условиях. Потом анализируем — где может быть проблема. Проверяем каждую гипотезу по очереди, пока не найдем настоящую причину. Главное это делать изолированно, чтобы каждый раз от исходного менялось только что-то одно.

Баюн задумался, мурлыча себе под нос какую-то мелодию.

— Знаешь, за двести лет службы я видел много подходов к магии. Академический — много теории, мало практики. Интуитивный — много практики, никакой системы. Традиционный — делаем как деды, не задавая вопросов. А твой как назвать?

— Инженерный, — сказал я, доедая заливное. — Любая система — это набор компонентов, которые взаимодействуют по определенным правилам. Если система работает плохо, значит, один из компонентов сломался, или правила взаимодействия нарушились, или кто-то неправильно их применяет.

— Звучит просто.

— А простые решения обычно и есть самые правильные. Сложность появляется, когда люди не понимают, как работает система, и начинают изобретать велосипеды.

Баюн засмеялся — у него это было похоже на кашель с мурлыканьем.

— Ты бы видел, что творят в Академии. Берут простое заклинание освещения и усложняют его семнадцатью дополнительными контурами. Для «повышения эффективности». В итоге оно жрет энергии в три раза больше и светит хуже обычной лампочки.

— Академическая болезнь. В IT то же самое происходит, когда один кодер пишет простую функцию на пять строчек, а другой переписывает ее на пятьдесят «для универсальности». И тормозит в десять раз.

Я встал из-за стола, быстренько помыл посуду. Дисциплина — основа эффективности.

— Ладно, пора собираться. Мария обещала принести документы к восьми утра.

— Только бы не забыла.

— Не забудет. У нее глаза загорелись, когда я сказал, что хочу по-настоящему работать. Таким людям нужно только дать возможность проявить себя.

— Да ты, я погляжу, оптимист.

— Реалист. Я умею читать людей. Мария — тип исполнителя-энтузиаста. Хочет, чтобы дело двигалось, но не знает, как поступить. Ей нужен лидер, который поставит задачи и даст направление.

Я прошел в ванную, быстро умылся, побрился. Из зеркала смотрел тот же опухший мужик, однако во взгляде вместо вчерашней растерянности появилась деловая сосредоточенность. Это хорошо.

— Традиционный вопрос, что там по погоде?

— Минус пятнадцать, ветер, но снег мести перестал.

— Потеплее, чем вчера. Отлично.

Я оделся во вчерашний костюм, так как другого пока не было. Выглядел не ахти, но прилично. На министерскую работу, хоть и на выезде, одеваться надо было по дресс-коду. Это у себя в офисе я мог появиться в джинсах и футболке. Хорошее было время, но оно прошло.

— Дима, — окликнул Баюн, когда я уже собирался выходить. — А не боишься?

Я остановился у двери. А вопрос-то был хороший. Боялся ли я? Да, конечно, боялся. Но если бы оно меня останавливало, я бы никогда не стал тем, кем был, а уж в этом мире и подавно так ничего не добиться.

— Чего конкретно? — спросил я.

— Что не справишься. Что опозоришься. Что Милорадович решит, что ты все тот же Волконский, просто нашедший в себе немного силы воли ненадолго?

— Знаешь, Баюн… В прошлой жизни у меня была компания на пятьдесят человек. Когда я ее начинал, у меня был один компьютер и идея, которая могла запросто провалиться. Я тогда тоже боялся. Но делал.

— И? — не унимался хвостатый.

— И понял простую вещь. Страх — это просто информация. Он говорит, что дело важное и рискованное. Но это не причина отказываться от дела, а наоборот — причина подготовиться лучше.

Баюн кивнул.

— Мудро. Аж непривычно, что в твоей-то голове…

— Еще раз, не моей…

— А вот и нет! — перебил Баюн. — Голова эта теперь твоя, ровно та же самая, что была у Волконского. И мне видеть в этом кочане капусты больше полутора связных мыслей попросту непривычно. Вот и все.

Ха! Справедливо.

— Можешь начинать привыкать. Твой прошлый хозяин и я — как говорится, две большие разницы.

— Увидим, — усмехнулся кот.

Мы спустились на улицу. Морозец и впрямь бодрящий, но переносимый. Темно было так же, как и вчера, но фонари делали свою работу.

По дороге в Министерство я думал о предстоящем дне: три дома в восточном районе, в которых система отопления работает вполсилы.

Первое правило диагностики: проблема всегда проще, чем кажется. Второе правило: если местные эксперты проблему не нашли, значит, она лежит за пределами их привычных методов.

Интересно, что за мастера в этом мире? Как они обучаются, какие методы используют? И главное — какие у них есть слепые зоны?

— Баюн, — сказал я, когда мы дошли до Министерства. — А местные мастера по отоплению — они что умеют?

— Заклинания знают, кристаллы менять могут. Но мыслят шаблонно. Если по характеристикам сказано, что кристалл служит пять лет, значит, проблема в кристалле. Если написано, что заклинание настраивается так-то, значит, настраивают именно так. Есть те, кто на опыте может импровизировать, но там тоже свои рамки.

— Понятно. Исполнители без системного мышления.

— А ты лучше?

— Я другой. Я привык искать проблему там, где ее никто не ищет.

Баюн хмыкнул, но ничего не сказал. А в его желтых глазах я увидел что-то, похожее на заинтересованность. И если до сих пор он не верил, что от старого Волконского во мне ничего не осталось, то в ближайшее время я ему это докажу.

В восемь утра Мария появилась с толстой папкой документов, сияя от важности момента. На ней было пальто в мелкую клетку и шапка-ушанка, из-под которой выбивались каштановые локоны.

— Дмитрий Сергеевич, вот все материалы по проблемным домам, — сказала она, протягивая папку. — Адреса, схемы, отчеты мастеров за последние полгода.

Я пролистал документы. Три пятиэтажные постройки семидесятых годов, типовые проекты.

— А что конкретно говорят жители?

— Холодно, — Мария пожала плечами. — В квартирах максимум пятнадцать-шестнадцать градусов вместо положенных двадцати-двадцати двух. Особенно на верхних этажах. Дети болеют, старики болеют и к тому же жалуются.

— А мастера что предлагают?

— Менять кристаллы, перенастраивать заклинания. Но их уже трижды меняли, а толку нет. Деньги тратим, а результата никакого.

И снова классика. Гасим симптомы вместо поиска причины болезни.

— Спасибо. Ознакомлюсь с документами, чуть-чуть разберусь с насущными бумагами и отправлюсь на объект.

На эти дела у меня ушло часа полтора. Закончив, я поднялся из-за стола, прихватив стопочку отработанных документов, чтобы занести в архив. Конечно, можно было и Марию напрячь, но хотелось самому размять ноги да заодно и по Министерству побродить. Может, память Волконского еще чего интересного подкинула бы.

Вестибюль меня ничем не удивил. Только один посетитель привлек мое внимание.

Пожилой мужчина, лет шестидесяти пяти плюс-минус, медленно и отрешенно брел к выходу, будто не замечая ничего вокруг, явно погруженный в свои мысли. Одет просто, но опрятно: потертый пиджак, видавшая виды вязаная жилетка, старые, но ухоженные ботинки.

Но меня зацепило не это, а ссутуленные плечи и потухший взгляд. Слишком уж уныло он выглядел, даже на фоне прочих просителей, у которых вообще редко возникали поводы радоваться в этом здании.

Значит, дело было не только в типичном хождении по мукам, справках о получении справок и разрешениях на выдачу разрешений. Тут явно было что-то серьезнее, а потому вызывало как интерес, так и сочувствие. Деду бы сидеть дома, пить чай, возиться с внуками, а его, похоже, заставили обивать пороги, доказывая, что он не верблюд.

Старый Волконский прошел бы мимо, не удостоив его даже взглядом. Но я был не старый Волконский. Сочувствие мне было не чуждо.

Конечно, его в карман не положишь, и делу им не поможешь, потому нужно было нечто ощутимее.

Я замедлил шаг и поравнялся с ним.

— Простите, — обратился я к нему. — Вижу, вы чем-то расстроены. Может быть, я смогу помочь?

Он вздрогнул от неожиданности и посмотрел на меня. Выглядел настороженно, и я тут же понял, в чем дело. Старик понятия не имел, кто я такой и что мне от него может быть нужно. Благих намерений так и вовсе, наверное, не предполагал.

— Волконский Дмитрий Сергеевич, — представился я. — Младший советник.

При упоминании моей должности он как-то весь сжался, потупился еще больше.

— Спасибо, конечно, господин советник, — тускло пробормотал он. — Да мне тут и коллежский секретарь, понимаешь, не по карману. А тут целый младший советник.

Так… Коллежский секретарь. Волконский знал, кто это, а потому знал и я. По табели о рангах — чиновник невысокого полета, но, видимо, с достаточными полномочиями, чтобы портить людям жизнь. И, судя по всему, он уже успел озвучить деду свой «прайс-лист». Понятно, что от меня дед ожидал такой же линии поведения. Редкий случай, когда разочаровать человека было приятно.

Я навострил уши, теперь уж точно зная, что могу помочь. Выпороть мелкого оборзевшего чинушу за вымогательство взятки мне было вполне по силам. И, признаться, этот процесс принес бы не только справедливость этому старику, но и немалое душевное удовольствие мне лично.

Я намеренно озадаченно откашлялся.

— Давайте сделаем так. Присядем вон на ту скамью, вы мне спокойно все расскажете, а дальше вместе подумаем, что можно сделать. Сразу говорю, на лапу просить не буду. И подскажите, пожалуйста, как мне к вам обращаться?

Старик с сомнением посмотрел на меня, потом на скамью у стены, потом снова на меня. Видимо, решил, что терять уже нечего и медленно кивнул.

— Игнат Васильевич, — представился он.

— А по фамилии? — уточнил я на случай, если придется искать его в нашей базе.

— Арсеньев.

Мы сели. Некоторое время дед молчал, собираясь с мыслями.

— Маг-ремесленник, — начал он с гордостью. — Артефакты бытовые делаю, ничего серьезного. Посуду всякую, инструменты зачаровываю, одежду, светлячки для детских комнат, музыкальные шкатулки… Так, для души. Работаю один, в гараже. Продаю через доски объявлений в Интернете.

Со слов деда очень легко было представить его маленькую уютную мастерскую, как он с любовью вытачивает очередной корпус для шкатулки или вплетает заклинание в кристалл для светлячка. И даже такой вот уголок душевного творчества оказался под прицелом какого-то паскудного генерала калитки. Исправлять надо было.

— И вот, недели три назад, заметил меня, видать, этот ваш… Сухов. Коллежский секретарь. Объявления мои заблокировали на всех площадках, новые создавать не дают. Смотрю почту — а там уведомление, вроде как от вашего Министерства, что, мол, для продажи магических артефактов нужна сертификация каждого типа изделия. А без сертификатов — штраф и полный запрет на деятельность.

Игнат Васильевич горько усмехнулся.

— Каждого типа… Да нет у меня никаких «типов». Придумал что-нибудь этакое, сделал, выставил на продажу. Так что же мне, на каждую такую штуку по сертификату получать? Да все мои артефакты вместе взятые стоят меньше, чем одна такая бумажка!

Резонно. Абсолютно бредовое требование. И я догадывался, к чему оно вело.

— А Сухов? — уточнил я.

— А что Сухов? Я к нему пришел, попытался объясниться. А он меня даже слушать не стал. Сказал через секретаря, что вопрос можно «решить по-другому». Намекнул, значит, на благодарность. Мол, принесешь, тогда и поговорим. А не принесешь — сиди и жди, пока сертификаты будут.

Ну и точно. Правильно догадывался. Вороватый ублюдок в чиновничьем кресле нашел легкую добычу в лице Игната Васильевича и решил на нем навариться. И ведь наверняка не в первый раз такое делает.

Но что-то в этой истории не сходилось. Я, конечно, еще не был докой в местных законах, но память Волконского и здравый смысл подсказывали: не может такого быть, чтобы с мелкого кустаря требовали такую же сертификацию, как с крупного завода или объемистого перекупа, завозящего товар целыми корабельными контейнерами.

Для подтверждения моих подозрений нужны были цифры. Данные. Ясное представление всего ассортимента деда Игната и объемов его продаж.

— А покажите, пожалуйста, ваши аккаунты на досках, — попросил я, доставая телефон. — Пару штук хотя бы. Хочу взглянуть, что именно вы делаете.

Дед продиктовал мне пару названий своих «лавок» на торговых площадках. Я быстро нашел их через поисковик на телефоне и взялся просматривать. Хоть учетные записи и были заблокированы, авторизовавшись от лица Игната Васильевича, мы все еще могли видеть их содержимое.

Первое, что бросилось в глаза — рейтинг. Четыре целых девять десятых звезды из пяти, на основе нескольких сотен отзывов. Сотен! Впечатляющий показатель для любого продавца. Я открыл страницу с отзывами. Сплошные восторги: «Топ за свои деньги, в магазине раза в три дороже», «Шкатулка — просто чудо, ребенок в восторге», «Работает как надо, отправили быстро, упаковано на совесть». Редкие «четверки» исходили от людей, которые, судя по тексту, за три копейки хотели получить функционал артефакта премиум-класса.

Им бы больше подошла «губозакаточная машинка», а не товары деда Игната. Чисто негативных отзыва было всего два. Один жаловался на службу доставки, к которой сам мастер не имел никакого отношения, а второй, судя по бессвязному тексту, был просто не в адеквате и товар в итоге даже не забрал.

Дальше я пробежался по ассортименту. Чисто бытовые, безобидные вещи.

Гаечный ключ, что сам закручивал и откручивал гайки. Ручка, записывающая слова владельца идеальным почерком. Поваренная книга, сама открывающаяся на нужном рецепте. Самонагревающаяся туристическая кастрюлька, запитанная вмонтированным в ручку кристаллом. Мангал, по команде поджигавший угли. Дождевик, «дышащий», но не пропускавший воду. Носки с подогревом, впитывающие пот, при том оставаясь совершенно сухими… Длинный был список.

Полезные остроумные мелочи, облегчающие жизнь. Черт побери, да я бы сам прямо сейчас заказал некоторые вещи из этого списка, а возможности такой не имел! Еще одна веская причина дать по башке господину Сухову. К сожалению, только в переносном смысле.

Объемы продаж? Скромные. Десяток-другой изделий в месяц максимум. Дед Игнат по оборотам даже на мелкого коммерсанта не тянул, чистый «физик». И при том его пытались трясти на сертификаты? Да быть такого не может, чтобы это имело хоть какие-то легальные основания. Если так, то эта их клятая империя совсем утонула в бюрократическом маразме и не подлежит лечению, можно смело добивать.

— Дайте, пожалуйста, минутку, — сказал я, успокаивающе коснувшись его плеча. — Разберемся.

Я вбил в поисковик запрос: «Сертификация магических артефактов для физических лиц». Открыл нужную страницу на официальном портале Министерства Промышленности и Торговли, вчитываясь в сухие строки закона. Параллельно я копался в воспоминаниях старого Волконского, пытаясь найти хоть что-то по этой теме.

Так и есть. Сертификация была обязательна для серийного производства и для розничной торговли на больших объемах. Также, независимо от объемов, ей подлежал строго ограниченный перечень товаров, которые могли нести угрозу жизни и здоровью: медицинские артефакты, маготехника высокой мощности, боевые и защитные амулеты, специализированные инструменты. Изделия деда Игната под эти категории совершенно не подходили.

Была и отдельная категория для ремесленников. Мастера с небольшим, часто — штучным объемом производства могли пройти упрощенную аттестацию: экзамен на знание техники безопасности и законодательных требований, демонстрация навыков и получение официального удостоверения. При наличии профильного образования или подтвержденного опыта процедура упрощалась до формальности.

Но самое главное было в другом. Дед Игнат не дотягивал даже до категории ремесленника, хоть по факту им и был. Как я и думал, юридически он обычное физлицо, продающее излишки своего хобби. А к таким у чиновников вообще не могло быть никаких претензий по закону.

Итак, вердикт: Сухов просто мелкий вымогатель, пользующийся правовой безграмотностью простых людей. Он отлавливал таких вот мастеров, запугивал их выдуманными штрафами и несуществующими требованиями, а потом доил на взятки. Ставил человека перед выбором: оформлять сертификаты, которые никогда не окупятся, заплатить штраф и получить запрет на торговлю или просто дать ему на лапу.

А по факту дед Игнат мог прямо сейчас послать этого Сухова куда подальше и подать на него в суд. При условии честного судьи он бы не только разбанил свои аккаунты, но еще и получил бы компенсацию за моральный ущерб.

Я убрал телефон в карман и посмотрел на старика.

— Пройдемте, пожалуйста, к господину Сухову, — сказал я, поднимаясь со скамьи. — Давайте попробуем еще раз.

Мы подошли к кабинету с табличкой «Сухов Игорь Константинович, Коллежский секретарь». Я постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь, пропуская деда Игната вперед. Небольшой знак уважения к просителю.

Кабинет Сухова оказался ровно таким, как я и представлял. Неказистый, еще меньше моего, стол с компьютером да шкаф с папками. Зато на стене — целый иконостас из дипломов и благодарственных писем, призванных, видимо, восполнить недостаток реальной значимости.

Сам Сухов — мужчина лет сорока пяти, полноватый, лысеющий, в идеально отглаженном костюме — сидел за столом и сосредоточенно стучал пальцами по клавиатуре, делая вид, что страшно занят. Даже головы не поднял. Обычный прием мелкого человечка с синдромом вахтера, пытающегося продемонстрировать свою важность. Особенно забавен был тот факт, что клацанье клавиш началось ровно в момент, когда я постучал в дверь.

— Игорь Константинович, добрый день, — невозмутимо поздоровался я.

Он вздрогнул. Поднял взгляд, увидел меня, и всю важность с его лица как ветром сдуло. Он резко выпрямился, оставляя бедную клавиатуру без внимания.

— Дмитрий Сергеевич! — отозвался он, настолько стараясь изобразить радость, что стало даже смешно. — Господин советник, какими судьбами? Чем могу помочь?

Даже слово «младший» опустил, подхалим. Будто лизоблюдство могло его спасти. Я прошел в кабинет и сел в кресло для посетителей, указав деду Игнату на соседнее.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал я ему, пока что игнорируя Сухова.

Пусть коренной обитатель этого кабинета поймет, что он тут сейчас не за главного. Как и должно быть. Если чин имеешь — будь добр служить простому человеку, а не помыкать им. Он тебе зарплату платит из своих налогов, в конце концов.

Наконец я повернулся к Сухову.

— Для начала, — с легким весельем заговорил я, — расскажите-ка мне про дело господина Арсеньева. Уж очень интересно разобраться что тут произошло.