Мастер Алгоритмов. Книга 0

Глава 5.0

— Илья Андреевич, — я кивнул ему, предлагая сесть. — Проходите.

Парень искренне улыбнулся.

— Да можно просто Илья. И на «ты», если вы не против, — предложил он.

Хм, знакомо. У нас в компании все были на «ты», от курьера до меня. Это убирало лишние барьеры и создавало командную атмосферу, а авторитет я поддерживал и без официоза. Правильный подход, я его видел во многих современных командах. Но здесь — казенное учреждение со своей иерархией. Пока лучше держать дистанцию, а потому сам я, до поры, все-таки Дмитрий Сергеевич.

— Не вопрос, — я пожал плечами. — Что там у них?

— Все очень плохо, Дмитрий Сергеевич, — констатировал он. — Главный распределительный узел просто накрывается, греется как печка. Медь вся черная.

Он быстро вывел на экран планшета несколько фотографий. На одной из них была крупным планом запечатлена почерневшая, обугленная изоляция на медной шине. Выглядело паршиво и очень пожароопасно.

— Вот поэтому у них и просадка по мощности, — продолжил Илья, тыча пальцем в экран. — Вся энергия в тепло уходит прямо на этом узле. Еще пара дней, и оно либо прогорело бы насквозь, либо коротнуло по-взрослому.

— Понятно, — я кивнул, изучая снимок. — Удалось что-нибудь сделать?

Илья весело ухмыльнулся.

— А то! Я там напрямую перемычку кинул, в обход этого узла, — с гордостью сообщил он. — Нагрузку с него снял, пока продержится. Но, сами понимаете, на соплях, менять надо капитально.

Ну что ж, «на соплях» — лучше, чем никак. Тем более это ненадолго.

Я устремил отрешенный взгляд на поверхность собственного стола.

— Эх, вот был бы у нас под рукой свободный работник, которого можноо отправить на замену… — задумчиво, совершенно ни на что не намекая, пробормотал я.

Илья кашлянул, и я поднял на него взгляд. Улыбаясь во все тридцать два, он указывал на себя большим пальцем.

— Да будет тебе, Илья, — обеспокоенно сказал я. — Это же не то чтоб официальная работа. Как же я могу тебя на нее отправить?

— А-а-а, ну тогда ладно… — с притворным разочарованием ответил он. — Раз неофициальная — тогда никак не получится. Тем более я отгул брать в ближайшее время буду, так сказать, не подотчетный…

— Ну, тогда тем более. А чем, если не секрет, планируешь заняться во время отгула?

Хитрая ухмылка Ильи говорила сама за себя.

— А кто меня знает? Могу, например, проведать моего нового друга, директора седьмой школы. Чаю с ним выпить, за жизнь поговорить.

Теперь уже ухмыльнулся я. Мы друг друга поняли.

— Ну что, удачи тебе. А еще ты можешь сразу составить мне список всего, что понадобится официально направленным техникам для официальной же замены оборудования. На будущее. Если хочешь. Завтра, допустим, сможешь?

— Сделаю сегодня, — Илья кивнул. — А завтра принесу, вместе с отчетом о сегодняшней поездке.

Замечательно. Я ничего не предложил, он ни на что не согласился, но самое большее послезавтра проблема седьмой школы будет решена. Материальную сторону вопроса форсируем. В этом не было ничего сложного: запрос на нужные комплектующие оформим, его рассмотрят, одобрят. Когда-то. А нужное со склада возьмем уже сейчас, дату в акт выдачи проставим задним числом.

Если же не одобрят? Оформим как брак, спишем. Но такого не будет. Мы с Милорадовичем похлопочем.

— Вот и отлично. Спасибо. Приятно иметь с тобой дело, жаль, что большего мы сделать не смогли. Хорошего тебе вечера.

— И вам, Дмитрий Сергеевич!

Илья шутливо козырнул, развернулся и вышел из кабинета. Не буду скрывать, он меня совсем не разочаровал.

Мы вышли из здания вместе с Марией. На улице уже стемнело, светили магические фонари. Мария пошла к автобусной остановке, а я с Баюном — домой пешком.

— Ну что? — спросил кот. — Как впечатления от первого дня?

— Не так уж и плохо. Контакты наладил, задачи обрисовал, даже в этой вашей маготехнике начал разбираться. С переменным успехом.

— И что думаешь?

— Система работает, но эффективность такая себе. Много лишних звеньев, дублирующих функций, устаревших процедур. Плюс коррупция и халтура.

— А как собираешься это менять?

— Будем смотреть. Надо сперва прошариться в этой всей кухне как следует, понять, что и как. А потом искать точки приложения усилий.

Мы дошли до дома. По дороге я заметил небольшой продуктовый магазин. И это напомнило мне о делах насущных, но не терпящих отлагательств — кормежке.

— Баюн, подожди меня здесь пару минут.

Кот удивленно посмотрел на меня:

— А куда ты?

— В магазин. Шашлык закончился, а без него у Волконского в холодильнике мышь повесилась.

— Нет там никакой мыши. Была бы — я бы знал.

— Фигурально выражаюсь, Баюн, — усмехнулся я и направился к дверям магазина.

Магазин оказался небольшим, типа «Магнита» или «Пятерочки». За прилавком стояла пожилая женщина в фартуке, которая с любопытством проводила меня взглядом. Видимо, в лицо знала моего предшественника. Не с хорошей, надо думать, стороны — у старого Волконского таких не имелось.

Я прошелся по полкам, изучая, чем же питается имперский гражданин. Ничего, доложу я вам, непривычного. Молоко в пластике, картоне, а то, что подороже — в стекле. Консервы, соления в баночках. Мясо, овощи, крупы.

Так уж получилось, что я привык питаться качественно. Не роскошно, но и не абы как. Правильный завтрак, нормальный обед, ужин. Организм — он ведь тоже система, и хорошо работает только при правильном обслуживании.

Взял свежей говядины, целую куриную тушку. Картошку, лук, морковь, баночку томатной пасты, лаврушки пакетик. Масла подсолнечного, масла сливочного. Хлеб — тот, что получше. Пару десятков яиц. Немного сыра, кефирчику.

Я подошел на кассу. Полез в карман, где, по воспоминаниям Волконского, должен был лежать кошелек. Там нашлись бумажки с двуглавыми орлами и металлические монеты, три банковских карты. Странно было видеть царские деньги в две тысячи двадцать пятом-то году, еще и по соседству с пластиком, но логично. Это ж империя.

— Картой можно? — поинтересовался я. Отвык от налички, за последние-то годы.

— Ой, знаете, терминал сегодня барахлит…

Да что ж у них все барахлит-то и барахлит? То цеха взрываются, убивая чинушей, то, что страшнее, безналом не расплатишься. Ужас.

— Понятно.

Расплатился десяткой, получил сдачу.

— Дмитрий Сергеевич, — окликнула меня продавщица, когда я уже дошел до двери. — А вы сегодня, того, не прихварываете?

Она деликатно намекала на то, что обычно я появлялся здесь либо чтобы «подлечить» похмелье, либо чтобы его вызвать. Вот такая несправедливость, позорился он, а стыдно почему-то мне.

— Завязал, — коротко сказал я.

— Дай-то Бог, — искренне сказала женщина. — А то жалко было смотреть.

Поднявшись в квартиру, я прошел сразу на кухню. Баюн увязался следом, с любопытством наблюдая за моими действиями.

— Ты собираешься готовить? — недоверчиво спросил он. — Сам готовить?

— А что? Старый я, так понимаю, такой себе был повар?

— Дима, — кот запрыгнул на стул, — старый ты за последние лет десять дома ел разве что полуфабрикаты и хлеб, да и тот жидкий. Максимум твоих кулинарных способностей — кашу сварить.

Вот ведь наглый зверь, вроде и знает, что я — уже не он, а ведет себя так, будто нет. Видимо, не хочет отказывать себе в удовольствии подколоть хозяина, а новый пока поводов не нажил.

— И из какой же крупы?

— Из пельменей, Дим. Из пельменей.

Ха! Неплохо, Баюн, неплохо. Но что-то мне подсказывало, что коту и напрягаться не приходилось, чтобы выстебать старого Волконского. Достаточно было просто констатировать факты время от времени.

От этой роскоши ему, к сожалению, придется отвыкнуть. Со мной поводов будет гораздо меньше.

Я помыл руки, достал сковородку, поставил на плиту.

Начал готовить жаркое — дело нехитрое.

— Возьмем пучок укропу, — пробормотал я себе под нос, вспоминая старый мем, — потом кошачью жопу…

— Чего-о-о⁈ — у Баюна аж шерсть вздыбилась, а хвост стал похож на бутылочный ершик.

— Расслабься, дружище, был у нас такой мем…

— За такие мемы в зубах бывают пробелы. Это ж надо, одного дурня на другого поменял, как шило на мыло. Ай, что с тебя взять…

— Ну, что с меня взять, ты очень хорошо знаешь, правда ведь? Да и берешь себе, не стесняясь. Еду, кров над головой, помощь, так сказать, в бытовых вопросах… У тебя ж лапки.

— Язык у тебя больно острый, смотри, рот не порежь. Знаешь, в чем-то мне старый Волконский больше нравился.

— Это потому, что ты привык его избивать своими словесами, что боксерскую грушу, а ответить он не мог. Но ты не кисни, всю жизнь играть в одну калитку разве не скучно? Может, тебе как раз новых вызовов и не хватало.

— Ха! — Баюн обнажил клыки, но не угрожающе. Это у него, наверное, улыбка такая. — А ведь твоя правда.

Под такую вот ненапряжную беседу и готовка шла гладко. Нарезал мясо кусочками, лук полукольцами, картошку брусочками. На сковородке зашипело масло, сливочное для вкуса, растительное — чтоб сливочное не горело.

— Ты как готовить научился, позволь спросить? — спросил Баюн, принюхиваясь к аромату жарящегося мяса.

— С детства еще. Родители работали оба, вот и приходилось, — я помешал мясо лопаткой. — Да мне и нравилось это дело. Берешь обычные такие продукты, что-то над ними колдуешь, а получается вкусная еда. Кайф же.

— Прямо как алхимия, — хмыкнул кот.

— Так химия зародилась на кухне, слышал про такое? Алхимия, думаю, тоже.

— Факт. Своими глазами видел, — заявил Баюн, и что-то мне подсказывало: не врет. Интересно, сколько ж ему лет. — А пахнет, между прочим, неплохо.

— А чего б ему плохо пахнуть, это же мясо!

Говядинку откинул на тарелку, закинул картошку. Обжариваем отдельно, чтобы дать корочку, тушим вместе. Затем в сковородку пошел лук, как обжарился — ложка томатной пасты. Надо было прогреть, чтоб от «железного» привкуса избавиться. Потом закинул остальное. Посолил, поперчил, залил водой — и на минимальный огонь, под крышку. Вообще хорошо бы было туда добавить винца и вместо воды залить бульоном, хоть бы даже из кубика, но уже как есть.

К слову, про бульон. Я ж еще курицу прикупил, надо было разделать и раскидать по порциям.

Тем и занялся. Ножки, окорочка, крылья обрезал. Снял филешки с грудки — ножи у Волконского были один другого краше, таким порезаться было физически невозможно, но как-то справился.

Мясо раскидал по пакетам — и в морозилку. А остов в кастрюлю, туда же луковицу, морковку, лаврушечку, водой залил, поставил на горелку. Бульон — дело хорошее, всегда пригодится, и суп всегда можно сварить за полчасика, и еще чего.

А пока оно готовилось — надо было занять время. Дела-то имелись, и их надо было делать. Думаю, Волконского удар бы хватил от таких мыслей.

Быстренько сгонял в душ, отмылся. Сел за стол, открыл один из учебников по магии.

«Кристаллы тепловой энергии относятся к классу накопительных артефактов. В отличие от проводящих кристаллов, они не передают энергию, а преобразуют ее в тепловое излучение…»

Читал, делал заметки, рисовал схемы. Постепенно складывалась картина. Магия здесь была не мистикой, а технологией. Со своими законами, принципами, ограничениями.

Кристаллы работали как батарейки — накапливали энергию и отдавали ее по мере надобности. Заклинания — как программы, управляющие процессами. Магические поля — как электромагнитные, только другой природы.

Понятно. Если есть аналогии с известными технологиями, значит, можно применять известные методы. Диагностику, оптимизацию, автоматизацию.

Следующие два часа так и прошли, с перерывами на проверку еды. Потом пришло время ужина, да и желудок уже сводило от голода — пообедать я совсем забыл. Пошел на кухню, выключил горелки, накидал еды в миску.

Сел за стол с тарелкой и куском хлеба. Баюн устроился рядом, выжидающе глядя на еду.

— А тебе что дать? — спросил я.

— Кусочек мяса не помешает. Я, конечно, особенный кот, не простой всякий, но от мясца не откажусь.

Отрезал коту небольшой кусок говядины без специй. Тот деликатно взял его с ладони и начал есть, явно довольный.

— М-м-м. Давненько я такого не пробовал, — Баюн облизнулся. — Не при нынешнем хозяине точно. Или прошлом? Не важно…

Еда действительно получилась неплохо. Простая, сытная, вкусная, без излишеств. Именно то, что нужно организму для нормальной работы.

— На выходных займемся уборкой, — сказал я, доедая. — Генеральной. В будни на это времени не будет, а вот в субботу с утреца…

— Трудолюбивеший хозяин… — Баюн чуть не подавился мясом. — За уборку в этом доме считается вынос мусора, когда заванивается, и мытье посуды. Генеральной квартира не знала за все время твоей опеки.

Я тоскливо глянул в сторону пожелтевших жирных пятен на плите и стенах (еще, видимо, с тех лет, как Волконский свою фирменную кашу варил). И это было самое очевидное, и только на кухне. Жить в таких условиях было… Да можно, в принципе. Но грустно.

— Я, конечно, слышал про творческий беспорядок, — сказал я. — Но это не оно. Это свинарник, на меня от одного его вида уныние накатывает. Да и я больше по прибранному жилью. Внешний порядок помогает поддерживать порядок внутренний. И дисциплину.

— Опять философия, — усмехнулся Баюн. — Но звучит разумно. Так что, о, мудрейший хозяин, готов к завтрашнему выезду?

— Готов. А ты?

— Я всегда готов. Вопрос в том, готов ли ты меня удивить.

— Удивлю, — я посмотрел на заснеженный город за окном. — Обязательно удивлю.

И себя тоже.

Завтра будет первое настоящее дело. Техническая проблема, которую нужно решить. Если справлюсь — докажу коллегам, что изменился по-настоящему. Если не справлюсь — останусь в их глазах тем же пьяницей, который просто на время взялся за ум.

Но я справлюсь. Потому что умею решать технические проблемы. И не важно, программное это обеспечение или магические кристаллы — принципы одни и те же.

Системный подход, сбор данных, анализ, тестирование гипотез. Это работает везде.

Лег спать с мыслями о завтрашнем дне. С планами, целями, задачами. Волконский таких мыслей не знал до самой своей смерти.

Дверь за младшим советником закрылась, отрезав лабораторию от коридорного шума. В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь ровным и стабильным гудением испытательного стенда.

Василиса Острожская медленно опустила руку с зажатым в ней пинцетом.

Она смотрела на приборную панель. Стрелка замерла в зеленой зоне на отметке девяносто одного процента.

Три дня.

Три дня она билась над этой проблемой, выстраивая сложнейшие магические матрицы, и выискивая проблему теми методами, которым ее обучали в институте.

А пришел этот… этот Волконский, пошевелил пальцем штекер и решил задачу за две минуты.

Василиса нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает странная смесь раздражения и профессионального недоумения.

«Механический износ», — мысленно повторила она его слова.

Это было унизительно просто. Но еще более странным было то, кто именно указал ей на ошибку.

Она знала Дмитрия Волконского достаточно давно. И за все это время он был для нее пустым местом. Ожившим недоразумением в дорогом, но вечно мятом костюме. Человеком, чьи интеллектуальные усилия ограничивались выбором между коньяком и водкой, а «системный подход» применялся только к вымогательству взяток.

Василиса помнила его масленый, липкий взгляд, от которого хотелось пойти в душ. Его вечное амбре перегара, которое не перебивали даже мятные леденцы. Его лень, возведенную в абсолют.

Но сегодня…

Василиса подошла к окну, глядя на заснеженный двор министерства.

Сегодня в ее лабораторию зашел другой человек. Тот же голос, то же грузное тело, то же одутловатое лицо, но взгляд изменился. Исчезла мутная поволока. Исчезла сальная похоть. И даже на ее колкости он реагировал спокойно, словно не был собой. Не мямлил и не заискивал, а спокойно общался, пытаясь решить проблему.

Он заметил люфт в разъеме. Он выстроил логическую цепочку: от источника к потребителю, отсекая лишнее. Логика его размышлений была схожа с инженерным подходом, но откуда?

Откуда у кабинетной крысы, которая тяжелее рюмки и ручки ничего не поднимала, понимание физики процессов? Откуда взялось это спокойное достоинство, с которым он попросил список литературы?

«Я сейчас анализирую вал жалоб… Решил разобраться…»

Василиса фыркнула, скрестив руки на груди.

Бред. Так не бывает. Люди не меняются за одну ночь, даже если эта ночь прошла в горящем цеху.

Скорее всего, это просто шок. Адреналиновый всплеск после близости смерти. Страх за свою шкуру заставил его шевелиться, имитировать бурную деятельность, чтобы выслужиться перед князем. Или, может быть, он просто случайно угадал с этим разъемом, а теперь раздувает щеки, изображая компетентность.

Она вернулась к столу, взяла список литературы, который он просил. Базовые принципы маготехники. Введение в теорию полей. Учебники для первого курса академии.

Зачем ему это? Решил поиграть в прилежного ученика?

Василиса покачала головой.

— Не верю, — тихо произнесла она в пустоту лаборатории.

Это ненадолго. Энтузиазм у таких людей — как солома: вспыхивает ярко, но сгорает за мгновение. Неделя, максимум две. Он столкнется с первыми сложностями, устанет напрягать свой проспиртованный мозг, и все вернется на круги своя. Снова начнутся запои, снова появится запах перегара, снова вернется тот самый Волконский, которого она привыкла видеть на рабочем месте. А вернее, не желала видеть вовсе.

Василиса отправила сообщение с обещанным списком книг. Не потому, что верила в него, а потому, что привыкла держать слово.

Пусть почитает и попытается разобраться.

Посмотрим, надолго ли его хватит.