Мастер Алгоритмов. Книга 0

Глава 14.0

Рабочая неделя перевалила за экватор. Министерство, как и положено уважающему себя болоту, пребывало практически без движения. Бумажки неспешно плыли из кабинета в кабинет, чиновники лениво отгоняли от себя назойливых просителей, а бюджетные деньги бесследно растворялись в трясине. Тишина.

И эта тишина раздражала. Особенно на контрасте с лабораторией на третьем этаже, где кипела жизнь. Там Илья с неизменным энтузиазмом паял очередной прототип, а Василиса исписывала доски формулами, укрощая магию.

А здесь… Здесь хотелось лечь и поспать, вот прямо тут. Либо промыть это болото и дать проточной воды.

Но всему свое время.

Я поднялся из-за стола, изображая на лице вселенскую усталость. Пора было идти «рыбачить» на вонючую рыбу, населявшую это болото. Подхватив для вида папку, которую и правда надо было сдать в архив, я вышел в коридор.

Моя роль — уставший от жизни, замордованный начальством чинуша, которого жизнь заставила снова впрячься в лямку.

Пункт назначения — курилка, местная биржа слухов, неофициальный центр решения «вопросиков» и, что самое главное, идеальное место для вербовки. Я был уверен — поклевки долго ждать не пришлось бы.

Так и вышло. В одном из продавленных кресел, помнящих, наверное, еще отца Волконского, уже сидел Семен Викторович из техэкспертизы. Мужик лет пятидесяти, в помятом костюме, с добродушным лицом и вечно бегающими глазками. Классический типаж мелкого решалы, постигшего главную мудрость бюрократа: работай меньше, греби больше.

Увидев меня, он расплылся в улыбке.

— Дмитрий Сергеевич! Кого я вижу! А я уж думал, ты и курить бросил, — он по-свойски подмигнул. — Слыхал, слыхал про твои подвиги. Князь, поди, уже иконку с твоим ликом заказал?

Я тяжело вздохнул, достал сигарету в качестве реквизита и повертел ее в пальцах.

— Может, и заказал — мне-то какое дело? — проворчал я. — Работы навалил, я и делаю, а то так и чувствую, как кресло подо мной пошатывается. А может, это знак, что пора бы в новое перебираться.

Семен понимающе закивал. Доходил до кондиции потихоньку. Нытье старого Волконского, намек на амбиции нового… В общем, было у меня чувство, что сейчас он разродится некоторым предложением.

Оно не подвело.

— Понимаю… Слушай, тут дело житейское. Есть подрядчик, Потапов. Человек свой, понятливый. Выиграл тендер на фонарные кристаллы. Сумма-то смешная, но в бумажках… Пара запятых не на месте, ГОСТ немного не тот… Ерунда, по сути. Но наша Ольга из экспертизы, мегера, вернет на доработку. А это месяц беготни, человек без денег останется. А ему семью кормить надо.

Вот оно. Началось. Как по нотам. Даже скучно. А главное — зачем? Ну понятно же, что и Семену, и старому Волконскому чхать было и на «честных работяг», которые на самом деле честными не были с самого детства, и на их семьи, которые нужно было «кормить» (черной икрой, надо думать). А вот нет, строили из себя не пойми что. Добрые самаритяне, мать их так.

— Ты же у князя сейчас в фаворе, — вкрадчиво продолжал Семен. — Твою подпись он и глядеть не станет. Подмахни бумажку, а? Помоги человеку. Он, сам понимаешь, парень благодарный.

«Благодарный». Вот это уже переход к настоящей сути дела, мог бы с того и начать. А то за честность что-то рассказывает, за семьи…

Я демонстративно нахмурился, скривился и со злостью сломал сигарету.

— Семен, какие подписи? Мне такие риски сейчас совсем ни к чему, сам понимаешь. Меня Милорадович и так чуть ли не под микроскопом разглядывает.

Нужно было показать ему старого Волконского. Трусливого, думающего только о своей шкуре — но вместе с тем жадного, набивающего себе цену.

— И ради чего рисковать? Ради «спасибо»? — я криво усмехнулся. — Зарплата — слезы, а тут еще из-за чужих запятых под раздачу попасть. Нет уж, увольте.

Семен расслабился. Он-то знал, на какие кнопки жать.

— Да какой риск, я тебя умоляю! — он махнул рукой. — Там все чисто, технически не подкопаешься. А Потапов не обидит. Он мужик понятливый.

Я выдержал паузу, глядя в окно. Изобразил на лице мучительную борьбу с остатками совести. Наконец, махнул рукой.

— Ладно. Погляжу твои бумажки. Но учти, Семен. Если что — я тебя не знаю и этот разговор тебе приснился. Понял?

Лицо Семена просияло. Он победно хлопнул меня по плечу.

— Вот это по-нашему! По-людски! — радостно воскликнул он. — Душа в тебе все-таки есть, Димка! В «Горнице» пересечемся, там и порешаем. Я тебе позже звякну, как Потапов все подготовит. Завтра-послезавтра будет, я так мыслю.

Я кивнул. «Горницей», по воспоминаниям Волконского, назывался кабак, где он встречался с людьми калибра Семена. Людьми, которые в его любимом «Уральском самоцвете» смотрелись бы как кусок навоза на кипельно-белой скатерти.

Он выскочил из курилки, довольный собой. А я остался один, позволив себе самодовольно ухмыльнуться.

Нормально порыбачил для первого дня.

Тусклый энергетический сгусток сорвался с руки князя и с тихим гулом полетел в мою сторону. Я уже привык к этим спаррингам. Милорадович не столько учил меня заклинаниям, сколько вбивал базу в подкорку. Боевая магия была не только про реакцию тела, но и про реакцию разума. А также про силу, но она росла сама собой: чем больше колдуешь, тем лучше колдуешь. Такой вот логичный принцип.

Рефлекс на защиту сработал, и тело ответило почти без задержки. Месяц тренировок, правильного питания и трезвой жизни давал свои плоды. Я же говорил, что туша Волконского обладала потенциалом. Надо было только с ней нормально поработать.

Я вскинул руку, выпалил формулу.

В воздухе перед ладонью замерцало и соткалось полупрозрачное стабильное поле. Ровный диск без искажений и провалов. Не шедевр, конечно, но вполне рабочий щит. Я им даже почти гордился.

Удар!

Энергия врезалась в защиту. Щит выдержал, погасив большую часть импульса, но меня все равно оттолкнуло на шаг назад. Я устоял на ногах, сохраняя равновесие. По телу прошла приятная волна напряжения, как когда в спортзале успешно берешь хороший вес.

— Слабо, Волконский! — сухо констатировал Милорадович, как на инструктаже. — Концентрация все еще плавает. Твой щит держит удар, но не распределяет энергию. Тебя не должно было даже качнуть. Снова!

Он не дал и секунды на передышку. В его руке тут же зародился новый сгусток, ярче и быстрее. Я снова выставил руку, вкладываясь в плетение. Никакой злости — ни на него, ни на себя. Только задор. Это был интересный вызов, сложная задача. И мне нравилось ее решать.

Снова удар. На этот раз я сгруппировался, чуть согнув колени, и устоял твердо. По руке прошла волна остаточной энергии, но уже без боли.

— Лучше, — констатировал князь. — Но это все еще новичковый уровень. Те, с кем нам, возможно, придется столкнуться, не будут играть в поддавки. Атакуй. «Толчок».

Я вытянул руку в его сторону. Задача была знакомой. В прошлый раз мы определили разницу между обычным толчком — широким распыленным импульсом, и тем, что я назвал «Копьем» — тонким и концентрированным. Тогда он едва заметил мои потуги. Пришло время показывать прогресс.

Я сосредоточился, вспоминая то ощущение. Не просто толкнуть, а проткнуть. Собрать всю энергию в одну-единственную тонкую линию силы. Это было сложно. Воля, как вода, стремилась растечься, заполнить все доступное пространство. А мне нужно было заставить ее течь по невидимой тончайшей трубке.

Я отсек все лишние мысли, направив всю ментальную мощь на формирование вектора. Он, зародился в центре тела, прошел по руке и, наконец, сорвался с кончиков пальцев.

Плотный, почти невидимый импульс пересек склад и ударил князя в грудь.

Он не пошевелился. Но я отчетливо увидел, как на ткани его сюртука в точке попадания на мгновение вспыхнула и погасла искра — сработала пассивная защита.

— Уже лучше, — кивнул Милорадович с тем же профессиональным интересом. — Концентрация верная. Но силы в ударе — кот наплакал. Ты пытаешься пробить стену, но не даешь удару достаточно массы. Снова.

Я попробовал еще раз. И еще. Раз за разом я посылал в него свои «копья», больше похожие на иглы. Каждая следующая была чуть плотнее, чуть быстрее. Князь легко принимал их на свои щиты, лишь изредка едва заметно напрягаясь, когда мне удавалось вложить в удар чуть больше энергии. Я видел, что он анализирует каждый мой выпад, оценивает динамику.

Работа была нелегкая. Не столько физически, сколько ментально. Каждый удар требовал предельной концентрации. После десятков попыток в глазах потемнело, а по спине снова ручьем катился пот. Наконец, после особенно сильного импульса, на который я потратил остатки сил, следующий сплести у меня уже не вышло.

— Перерыв. Пять минут, — тон князя мгновенно сменился на обычный.

Я оперся спиной на стену склада, переводя дыхание. Это вымотанное состояние было по-своему приятным. Оно означало, что я не стою на месте. Если при тренировке не устаешь — значит и роста нет. А какой тогда в ней смысл?

— Владислав Петрович, — сказал я, отдышавшись. — Семен Викторович приходил.

Князь подошел, протянул мне флягу с водой.

— Я знаю. Докладывай.

Я сделал несколько глотков и кратко, по-деловому, изложил суть разговора. Факты, суммы, намеки. Никаких оценок.

Милорадович слушал, не перебивая. Когда я закончил, он удовлетворенно кивнул.

— Ожидаемо. Клюнули. Теперь главное — не дать им сорваться.

Он встал рядом со мной.

— Слушай сюда, Волконский, проговорим еще раз. Забудь про нового себя. Ты — все тот же жадный, вечно недовольный мерзавец. Только теперь толковый, амбициозный. Голодный. Не забывай торговаться.

— Торговаться?

— Кривить морду. Говори, что мало. Что риски велики. Пусть поймут, что хочешь большего, что все это твое шуршание — следствие растущих аппетитов и желания поднапрячься, чтобы отхватить кусок побольше. Но при этом прямо не говори. Пусть считают, что ты делаешь, а не болтаешь, и специально косишь под простака.

Я кивнул. Сложная, но интересная актерская задача.

Князь достал из кармана потертый кожаный мешочек и высыпал на ладонь две неприметные запонки из потускневшего серебра.

— Это тебе. Артефакт записи.

Холодный металл лег в мою ладонь.

— В левой — накопитель и звукосниматель, — буднично пояснил князь. — Активируется кодовым словом «Отчет». Радиус — три метра. Пишет три часа. Надень их.

Я рассматривал запонки. Прямо шпионское кино начиналось, все интереснее и интереснее.

Милорадович поднялся.

— И запомни: не переигрывай. Они должны видеть в тебе все того же ублюдка. Только проголодавшегося.

Он отошел на пару шагов.

— Перерыв окончен. На ноги. Щит!

Сжимая в кулаке холодную запонку, я выпрямился. Отдохнул — можно и продолжать. Я снова вскинул руку, сплетая заклинание. В воздухе замерцал мой щит. Все еще ученический. Но уже лучше, чем в начале тренировки.

Следующим утром я снова был в лаборатории. Я чуть ли не физически ощутил, как в голове щелкает переключатель, переводящий меня из режима хитрого шпиона в режим руководителя исследовательского проекта.

Эта перемена была приятной. Недавний вечер в «Уральском самоцвете» и ночные тренировки на заброшке тоже пришлись мне по душе. Адреналинчик, задор, возможность взять коррумпированных уродов за грязные задницы — что тут не любить-то. Но лаборатория и рождавшийся в ней «проводниковый» проект тоже ощущались крайне важными событиями.

Там я познавал новое и наслаждался этим ощущением. А здесь — занимался тем, что и так умею лучше всего на свете, и это был другой тип радости.

Тут даже воздух ощущался иначе. Он пах не пылью и опасностью, а магией, канифолью и крепким кофе, который уже успела принести Мария. На большой меловой доске, которую мы выпросили у завхоза, вместо хаотичных заметок теперь была выстроена аккуратная диаграмма Ганта.

На верстаках в творческом беспорядке лежали инструменты, прототипы печатных плат с магическими символами и куски проводников разной степени «загрязнения». Короче, типичный отдел исследования и разработки, вкалывающий над прорывным проектом. Моя стихия!

Илья, заметив меня, тут же восторженно замахал рукой. Он просто-таки лучился гордостью, несмотря на явный недосып.

— Дмитрий Сергеевич, зацените-ка! Получилось!

На его верстаке, в центре хитросплетения проводов и медных шин, стояло оно. Наше детище. Угловатый, собранный на живую нитку прототип очистителя. Несколько катушек, фокусирующий кристалл в центре, система рун-стабилизаторов по периметру. Выглядело уродливо, как первый сервер, собранный в гараже, но оно было живым. Прибор мерно гудел, и один из подключенных к нему тестовых проводников слабо вибрировал, испуская едва заметное голубоватое свечение.

— Собрал ночью по вчерашним наброскам! — тараторил он, указывая на осциллограф, показывающий ровную синусоиду. — Подал слабое поле — катушки гудят как надо! Частоту держит стабильно, флуктуации — меньше процента! Это же… Это работает!

Я подошел ближе. Вот оно. Физическое воплощение наших теорий.

— Отлично, Илья, — кивнул я. — «Железо» в базовой комплектации функционирует. Теперь нам нужно подумать о прошивке.

Илья непонимающе моргнул.

— О чем?

— Об автоматике, — пояснил я, переходя на понятную ему терминологию. — Смотри, сейчас ты управляешь им вручную, подкручивая вот эти регуляторы. Это годится только для стенда. А помнишь, как я сделал, к примеру, кружку с автоматическим донагревом? Или освещение в комнате саморегулирующееся? Там заклинание само принимает решение, с какой силой, когда и насколько подогреть, в какой момент и насколько усилить свет. Вот и здесь так же должно быть. Нам нужен стандартизированный порт, универсальный разъем, к которому мы сможем подключать управляющие алгоритмы. Чтобы не ты пальцами крутил, а прибор сам, в реальном времени, подбирал частоту и мощность под конкретный тип «загрязнения». Твое железо — моя магия. Понимаешь?

Восторг на лице Ильи сменился глубокой задумчивостью. Он смотрел на свой прототип уже не как на чудо, а как на первую версию, требующую доработки.

— Универсальный разъем… Чтобы можно было автоматически управлять… Ага! Понял мысль. Тогда ваши заклинания можно будет «зашивать» прямо в прибор! Я сделаю. Пока не знаю, как, но сделаю.

— И еще, Илья, — сказал я доверительным тоном.

— Да, Дмитрий Сергеевич?

— Спать не забывай, пожалуйста. И жить тоже.

Я его по-человечески понимал. Когда настолько горишь проектом — сложно думать о чем-то еще, сложно спать, даже еду и то закидываешь в желудок, даже не чувствуя вкуса. Есть только проект, а все остальное — по остаточному принципу.

Но кто слишком сильно горит — тот быстро перегорает. Этого я допускать не собирался, ни как руководитель, ни просто как человек. Работник ведь не апельсин, чтоб из него выжать все соки и выкинуть пустую шкурку. Я хотел, чтобы мои люди были живы, здоровы и счастливы. Тогда и работа будет идти хорошо, и совесть моя будет чиста.

Василиса сидела за своим столом, с головой уйдя в расчеты. Она не поздоровалась, но я заметил, что она прислушивалась к нашему разговору.

— Илья, проверь совместимость с тринадцатым сплавом, — бросила она, не отрываясь от бумаг. — Мои расчеты показывают, что он может дать паразитный резонанс на высоких частотах. Твоя система стабилизации его не отфильтрует.

Она была права. Илья отвечал за «железо», а она — за «физику процесса». Классическое разделение труда. Я же видел систему целиком и понимал, что сейчас узкое место — это методология тестирования.

— Василиса, — сказал я, подходя к ее столу. Она подняла на меня серо-голубые глаза. — Гонять полный цикл на каждом образце — это долго и ресурсозатратно.

— Есть другие предложения? — в ее голосе прозвучал вызов. Она была «лидом» этого направления и не собиралась уступать авторитет.

— Да, — спокойно ответил я. — Есть у нас такая штука, «дымовое тестирование»…