Мастер Алгоритмов. Книга 0

Глава 14.1

Василиса скептически изогнула бровь.

— «У вас» — это у кого? У пропойц с претензией на богатство в «Самоцвете»? Подымить вы любите, это да.

Я мысленно дал себе по лбу. Оговорился.

— У нас на форуме, — поправился я. — Для кодеров-самоучек, хобби у меня такое. Обсуждали недавно. Суть проста: мы не будем сразу запускать полную программу очистки. Сначала даем короткий, сверхмощный, но безопасный импульс на пограничных, самых рискованных частотах. Если образец выдерживает, не показывает признаков деградации — отлично, можно переходить к полному циклу. Если же появляется паразитный резонанс, о котором вы говорите, мы это увидим сразу. За доли секунды. И нам не придется тратить двадцать минут, чтобы понять, что тест провален. Это экономия времени и ресурса кристаллов.

Она несколько секунд молчала, обдумывая предложенное.

— Хм… Согласна, — признала наконец Василиса. В ее голосе прозвучало нечто похожее на уважение. — Я подготовлю протокол для… «Дымовых тестов».

— Отлично. А для полного цикла нам нужен скрипт… — я снова прикусил язык. Опять терминами сыплю. — То есть стандартизированный протокол испытаний, который будет сам, по шагам, менять параметры и записывать результаты в таблицу. Частота, мощность, время воздействия, итоговая чистота проводника, побочные эффекты. Автоматизация — ключ к эффективности.

Василиса коротко кивнула, уже делая пометки на полях расчетов. Я чувствовал себя на своем месте. Я не учил их тому, в чем они были экспертами, а просто давал системный подход, который позволял их талантам работать в разы эффективнее. Вот что значит не хватало хорошего «проджект-менеджера».

Чтобы лучше рассмотреть ее формулы, я оперся рукой о стол и машинально закатал рукав рубашки. И тут же замер. На предплечье, чуть ниже локтя, расплывался уродливый, багрово-синий синяк — память о вчерашней «тренировке», когда мой щит не выдержал очередного удара князя.

Взгляд Василисы метнулся к синяку. Ее лицо мгновенно стало холодным и непроницаемым. Она отложила перо.

— В кабацкую драку ввязались, Дмитрий Сергеевич? — ее голос был тихим, но строгим. В нем смешались и старое презрение, и новое недоумение. Этот синяк не вязался с образом человека, который только что предлагал элегантные научные методики. Да и старого трусоватого Волконского тоже. Сомневаюсь, что он был любитель подраться.

Так, как бы отмазаться… На крыльце упал? Классика. Или, может, выдумать чего поинтереснее?

Я спокойно встретил ее взгляд. Уж чем-чем, а «гляделками» меня не продавишь. Потом перевел глаза на синяк, рассматривая его с профессиональным интересом, будто это был артефакт, а не часть моего тела.

— Скорее, неудачный стресс-тест персонального защитного поля, — ровным голосом произнес я, слегка поворачивая руку, чтобы лучше рассмотреть повреждение. — Эмпирическим путем установил, что кинетический импульс определенной плотности вызывает локальную деформацию защитной матрицы с последующей передачей остаточной энергии на физический носитель. Зато теперь у меня есть данные для калибровки. Полезный опыт.

Я опустил рукав и посмотрел на Василису. Она молчала, явно переваривая услышанное. Мой ответ был смесью правды, технической абракадабры и уверенной наглости. Он не давал ей никакой конкретной информации, но и опровергнуть его было невозможно. Наконец, она фыркнула, но в этом фырканье уже не было прежнего презрения. Было раздражение от того, что ее поставили в тупик.

— Смотри, чтобы в следующий раз твой «физический носитель» не пришлось утилизировать, экспериментатор, — бросила она и снова уткнулась в свои расчеты.

Я прикрыл глаза, довольно хмыкнув, после чего отошел к своему рабочему месту. Это было даже весело. Сев за стол, сверяясь с принесенными Василисой учебниками, я принялся за главную задачу — написание «прошивки» для нашего прибора.

Идея самонагревающейся кружки была детской забавой. Теперь же задача была на порядок сложнее. Я рисовал в блокноте блок-схему, и каждый ее элемент был отдельным, сложнейшим заклинанием, которое нужно было сплести в единый, работающий без сбоев цикл. Понятно было только то, что быстро здесь ничего не выйдет, но меня таким было не напугать, ведь в долгих проектах — самая мякотка.

Суть «прошивки» такова: во-первых, диагностика.

Алгоритм должен был начинаться с запуска комплексных считывающих чар. Этот блок не просто определял наличие «загрязнения», он проводил полный анализ: определял точный тип магических отложений, их химическую структуру, плотность и, что самое важное, глубину проникновения в кристаллическую решетку самого проводника. Вся эта информация должна была преобразовываться не в образ или ощущение, а в четкий пакет данных, который станет основой для дальнейших действий.

Во-вторых, выбор и подстройка режима. Получив диагностический пакет, алгоритм должен был обратиться к «библиотеке протоколов» — чар, который разрабатывала Василиса. Это была, по сути, магическая реализация оператора switch-case. Первая часть была в том, чтобы под тип загрязнения подобрать тип чар. Далее по формуле рассчитать нужную мощность и получить итоговое заклинание.

В-третьих, исполнение. Это заклинание не следовало каждый раз плести самому. Оно «вшивалось» в приборы, которые конструировал Илья, и ими воспроизводилось. Это была ключевая идея синергии: мой «софт» думал, а его «железо» — делало.

Все полностью автоматически, только меняй кристалл-«батарейку» периодически да накатывай обновы чар, когда оно нужно. А уж кристаллы менять местные были обучены, ага.

В-четвертых, контроль и рекурсия. После первого импульса цикл не завершался. Сразу же запускался повторный, более быстрый диагностический скан, чтобы оценить результат. Если очистка была неполной, алгоритм входил в рекурсивный цикл. Он анализировал оставшиеся отложения, вносил коррективы в протокол — например, незначительно повышал мощность или смещал частоту для воздействия на более глубокие слои — и отдавал команду на новый импульс. И так — снова и снова, итерация за итерацией.

И, наконец, в-пятых, условия остановки. Любой цикл должен иметь выход. В моем алгоритме их было два. Первый, успешный: когда контрольный скан показывал, что чистота проводника достигла 99% от эталонного значения. Второй — аварийный: если диагностика на любом из этапов фиксировала риск повреждения самого проводника — микротрещины, деградацию металлической матрицы, — программа выводила уведомление про характер проблемы и немедленно прекращала работу, чтобы предотвратить разрушение кабеля и повреждение оборудования, к которому он вел.

Я сидел, склонившись над исписанными страницами, и пытался сплести этот сложный цикл. Считывающие чары, операторы «если-то-иначе», циклы «пока»… Мой мозг скрипел.

Одно дело — удержать в сознании линейное заклинание либо простенькую конструкцию «если-то», как, вон, с кружкой. Совсем другое — разветвленный, многопоточный алгоритм.

Заклинание то и дело «сыпалось» и сбоило. Часть этих продвинутых операторов мы с Баюном уже придумали, часть еще оставалось сделать. Но и то было только началом, самое веселое — потом.

То считывающая часть давала помехи на исполнительную, то процесс зацикливался, угрожая перегреть образец. Это было похоже на попытку написать сложную программу в блокноте, без компилятора и отладчика. Не хватало ментальной «оперативной памяти», чтобы удерживать все переменные и процессы одновременно.

Я смотрел на увлеченное лицо Ильи, на сосредоточенный профиль Василисы и понимал, что, пока продажные ублюдки жрут из кормушки, все это не будет иметь смысла. Разработке просто не дадут ходу, похоронят под сукном, а нас в лучшем случае разгонят. Но то ничего. Крыс я переловлю. Уже ведь начал. А пока — работаем.

Этот проект был основой нашего будущего, больших вещей, которые я для себя планировал в этом новом мире. И крысоловля под шефством Милорадовича тоже была его частью.

Трактир «Горница» был идеальным местом для мутных дел. Густой запах кислого пива, дешевого табака и прогорклого масла создавал атмосферу, в которой детали как бы сами собой смазывались, а совесть притуплялась. Идеально.

Предвкушение бурлило, пока я поднимался по скрипучей лестнице. Эта операция — чистое приключение. Прям как в шпионском кино: конспиративная встреча, тайная запись, игра на грани фола. Риски? Конечно. Но какой же кайф без риска?

Нацепив на лицо маску вселенской усталости, я шагнул в отдельный кабинет. Прежде чем войти, кашлянул в кулак, тихо бросив в запонку: «Отчет». Легкая вибрация подтвердила о сработавшем заклинании.

Семен Викторович уже ждал, пытаясь напустить на себя вид важной птицы. Но бегающие глазки и слишком дорогая для его должности жилетка выдавали в нем мелкого жадного суслика, дорвавшегося до зернохранилища.

Я присел за стол напротив него.

— О, Семен Викторович, вот так неожиданность. Тут у вас не занято, я надеюсь? — начал я.

— Для вас, Дмитрий Сергеевич, никогда не занято. Не думал вас увидеть, в наших-то краях.

Под «их краями» он, надо думать, подразумевал эту занюханную наливайку, а «краями» Волконского видел «Самоцвет». И ведь даже тут не переставал брехать да юлить. Не ожидал видеть — при том, что сам же сюда и позвал. Видимо, у таких вот уродов вранье уже в кости въелось, ни слова напрямую.

Он протянул руку. Я пожал. Руку сразу же захотелось помыть.

— А я, может, и сам не ожидал. Жизнь не становится легче, а я — богаче. Да и слышал я, что тут хорошему человеку надо помочь, тем более благодарному и понимающему. Как не прийти?

Намек на растущие амбиции, оттенок притворной жалобы на жизнь, подводка к тому, зачем мы с ним тут и собрались. Пусть уже к делу переходит.

Он понимающе хмыкнул и пододвинул ко мне стопку фиктивных актов. Я на них даже не взглянул, продолжая спектакль.

— Только вот масштабы моей помощи, как и его благодарности, я бы хотел обсудить, — вздохнул я, с тоской глядя в грязное окно. — Дело, видишь ли, рискованное, а гешефт такой себе. Князь меня одобряет, это да, но и присматривается внимательнее. А эта твоя сумма… Сема, мне такое уже не интересно. Я ж говорю, жизнь стала сложнее, а богаче я не стал. Ты ведь тоже видишь в этом некоторую несправедливость, а?

Суслик напрягся, а потом расслабился. Узнал старого недоброго Волконского с новой жадностью и хваткой. Все еще свой человек.

— Опять торгуешься, Димка? — добродушно проворчал он. — Ладно, ты не переживай. Ты меня знаешь, в обиде никто не останется.

Он назвал новую сумму. Я для вида еще немного поломался, но «со скрипом» согласился. Семен с довольной ухмылкой отсчитал пачку ассигнаций. Сумма, за которую технарь на госслужбе вроде Ильи пахал бы почти год. А я получил ее за пятнадцать минут хорошо разыгранного спектакля.

Он пододвинул мне пухлый конверт. Я, в свою очередь, взял ручку и размашисто подписал акты. Рука не дрогнула.

Обмен состоялся. Когда мои пальцы коснулись шершавого конверта, я не почувствовал ни капли брезгливости. Наоборот, душу мою согрело почти злорадное удовлетворение. Этот вороватый идиот, сам того не ведая, только что совершил, наверное, два единственных хороших поступка в своей никчемной жизни.

Во-первых, под запись сдал себя и своего подельника. Я его так вел, чтобы он чуть ли не прямым текстом сказал, мол, я тебя покупаю, Волконский, чтобы ты незаконные вещи делал. Не дословно, но так, что к делу точно пришьешь.

А во-вторых, Семен только что сделал щедрое пожертвование. Не в мой карман. А на что-то действительно хорошее, хоть я пока и не знал, на что именно. Главное, что деньги, украденные у города, теперь пойдут на пользу, а не на новую жилетку для этого суслика.

На лице расцвела самая искренняя и жадная улыбка, на какую я был способен. Я демонстративно послюнявил палец, пересчитал купюры и с довольным видом спрятал их во внутренний карман.

— Вот это я понимаю — деловой подход, — сказал я с максимальным радушием. И снова перешел на «вы»: — С вами, Семен Викторович, всегда приятно иметь дело.

— Не сомневался в тебе, Дмитрий Сергеевич. Ты наш человек, — он похлопал меня по плечу и, забрав бумаги, удалился.

Я остался один. Притворную улыбку можно было больше не держать, но вместо нее губы будто сами складывались в хитрую, насмешливую ухмылку. Я тихо произнес в манжету: «Конец отчета». Данные собраны. Миссия выполнена.

Не прикоснувшись к пиву, я вышел на мороз. Можно было идти домой.

В квартиру я вернулся исключительно бодрый духом. Там, в прокуренном кабинете трактира, я был жадной, мерзкой сволочью. На тренировках с князем — неопытным учеником матерого боевого мага и такого же игрока в подковерные игры. В лаборатории — новатором, руководителем, исправляющимся грешником. Здесь, за своей дверью, я снова был собой. Просто Димой. И это было приятное чувство.

— Ну что, кормилец, пополнил семейный бюджет? — Баюн поднял голову с кресла, где дрых без задних лап. В его голосе, как всегда, сквозил сарказм.

— Не то слово, — усмехнулся я, вытряхивая на кухонный стол содержимое конверта. — Привлек, так сказать, инвестиции.

На столешницу веером легла аккуратная пачка ассигнаций. Я их еще в наливайке посчитал, но все равно глаз радовался. Неплохо же. Очень неплохо для пятнадцатиминутного спектакля.

Деньги, говорят, не пахнут. И я с утверждением согласен. Эти ассигнации не были грязными. Они были трофейными. Захваченными у врага ресурсами, которые теперь можно и нужно пустить в дело.

— И что делать будешь с этими… Инвестициями? — кот запрыгнул на стол и с видом знатока обнюхал купюры, после чего по-кошачьи потыкал лапой, явно намереваясь скинуть на пол. — Прокутишь, как твой предшественник? Сохранишь в банке, трехлитровой, стеклянной?

— Мыслишь шаблонами, — я сгреб деньги в аккуратную стопку. — У нас на руках — инструмент, а инструмент хорош или плох ровно настолько, насколько хорошо или плохо его применение.

Я прошел к магическому терминалу, быстро нашел защищенный канал князя. Вынул из манжеты запонку, поднес к считывателю и скомандовал: «Передать данные». Короткая вспышка — и аудиофайл с записью разговора улетел по адресу. Первый этап завершен.

Следом я отправил короткое сообщение самому Милорадовичу: «Операция прошла успешно. Получен незапланированный финансовый ресурс. Планирую перенаправить его на благотворительность, в городской приют. Требуется ваше молчаливое одобрение».

Ответ пришел почти мгновенно, и был до аристократичного краток: «Действуйте».

Я усмехнулся. Князь был умным мужиком и прекрасно понимал, что такое «незапланированный ресурс» и почему от него лучше избавляться именно так. Элегантно и эффективно. Он ценил результат, а не процесс. За это, в числе прочего, я его и уважал.

Когда я вернулся к столу, на котором лежал мой «трофей», Баюн хмыкнул.

— Так что там с применением? Есть конкретный план?

— А то! — бодро отозвался я. — Есть у нас в городе некоторый приют. Им, говорят, сейчас несладко приходится.

Кот на мгновение замер, а потом медленно, с каким-то новым уважением посмотрел на меня. В янтарных глазах мелькнула хитрая искра.

— Ограбить вора, чтобы отдать деньги сиротам, — протянул он. — Знаешь, Волконский… В тебе определенно есть стиль. Это даже красиво, по-своему.

Я криво усмехнулся. Красиво, как же. Это было не красиво, это было правильно. Изящное решение, ведь деньги, украденные у города, возвращаются, пусть и не напрямую. А анонимное пожертвование — лучший способ избавиться от «неучтенки», не привлекая внимания. Ну и, черт возьми, мне просто нравилась эта ирония. Заставить вороватого ублюдка невольно стать меценатом.

— Завтра Мария как бы «случайно» найдет конверт с деньгами у себя на столе. С лаконичной запиской об их назначении, чтобы точно сообразила, куда его деть, — решил я, убирая пачку в ящик. — А пока…

Я прошел в комнату, скинул пиджак и взялся за гантели, которые купил на днях. Несмотря на прошедший рабочий день, физических сил у меня оставалось предостаточно, и их надо было направить в правильное русло. В здоровом теле — здоровый дух. Так говорил мой отец (а может, и отец Волконского), и подтверждал Баюн. Буквально, развитое тело и в магии помогало, хоть и не являлось решающим фактором.

А для меня это было совсем не лишне.

Следующий рабочий день прошел без новостей, и подходил к своему завершению. Атмосфера царила расслабленная, даже в каком-то смысле сонная. Люди, измотанные восемью часами имитации бурной деятельности, расползались по домам с видом выполненного долга. Зная положение дел, я их не винил. Инициатива в таких местах часто наказывает инициатора, а любое доброе дело редко оставалось безнаказанным. Ничего. Исправим.

Я тоже собирался. Последние несколько дней, положа руку на сердце, выдались славными. Успешная «рыбалка» на Семена, прогресс в лаборатории, предстоящая вечерняя тренировка с князем — продвижение по всем фронтам, короче говоря. Я чувствовал себя не винтиком в системе, а инженером, который потихоньку начал систему пересобирать.

Баюн, дремавший на моем рабочем столе, лениво потянулся, спрыгнул на пол и направился к двери, всем своим видом показывая, что пора бы и честь знать. Я подхватил портфель, кивнул коту, и мы вышли в опустевший коридор.

Мы шли мимо кабинета технической экспертизы, где обитал мой сегодняшний «клиент» Семен Викторович. Дверь была приоткрыта, оттуда доносились приглушенные голоса и пахло дешевым коньяком — видимо, «обмывали» успешную сделку.

И тут Баюн резко остановился. Шерсти не дыбил, но весь подобрался, как хищник, учуявший добычу. Уши, как маленькие локаторы, повернулись в сторону приоткрытой двери.

Я тоже замер, вопросительно глядя на кота.

— Что там? — шепотом спросил я.

Баюн не ответил. Он медленно, почти не дыша, сделал пару шагов к двери, его янтарные глаза горели нездешним светом. Он слушал. У котов слух чуткий, моим, людским ушам не чета. А тут еще и кот был не простой, может, усиливал свой слух какой-то магией.

— Баюн? — повторил я. Заинтриговал же, пушистый засранец!

Кот шикнул на меня, не поворачивая головы.

— Тш-ш-ш… — прошипел он, в его голосе слышалось неподдельное увлечение. — Не мешай. Интересное рассказывают.