Мастер Алгоритмов. Книга 0

Глава 16.0

Моя наглая усмешка осталась без ответа. Князь Милорадович улыбаться, похоже, не собирался. Он медленно, почти нехотя, поднялся из кресла. Но он не паниковал, нет. На его лице я видел сосредоточенность, а за ним, несомненно, уже крутились шестерни, формируя толковые мысли.

Как и я до того, он начал расхаживать по комнате. Только не как зверь в клетке, а как полководец у карты, оценивая новую угрозу. Три шага к окну, разворот, три шага к двери.

Я молча наблюдал за ним. Сейчас он был не аристократом и не моим начальником. Он был игроком, которому только что показали, что противник — не мелкий шулер, а сам владелец казино. И он в уме просчитывал ходы. Я по глазам видел, что в его мозгу сейчас проносятся десятки вариантов, и почти все они заканчиваются плачевно.

Наконец, князь остановился у окна. Но смотрел, я думаю, не на город за ним, а представлял паутину власти, нити которой вели прямиком в столицу, в самые высокие кабинеты.

— Салтыков, значит, — ровным, безэмоциональным тоном произнес он, поворачиваясь ко мне. — Я недооценил его аппетиты. Думал, он кормится только в столице и в миллионниках.

Милорадович возобновил свою ходьбу, чеканя каждый шаг.

— Бодаться с ним в лоб равносильно самоубийству. Я бы и мог попробовать… Может, даже победил бы с ненулевым шансом. Но это будет война домов, а значит — слишком много крови.

Он вздохнул. Затем продолжил:

— У нас на руках фотографии пары гопников и твоя запись. Этого не хватит даже для губернского прокурора. Нас просто уберут.

— Значит, нужен другой подход, — сказал я спокойно. Кровь моя подостыла, но страшно не было, однако волнение все равно стягивало желудок.

Князь резко остановился посреди комнаты и посмотрел на меня. В его глазах полыхнул ледяной огонь стратега. Он поднял один палец.

— Я предлагаю такой вариант. Нам нужен щит, который прикроет нас от прямой атаки.

Князь разогнул второй палец.

— И нам…

— Нужно копье? — с энтузиазмом перебил я. Люблю я копья, что тут сделаешь. Они классные, эффективные и недооцененные.

— Не совсем…

— Пистолет? Нет, пулемет! — предположил я, уже грустнее. Ну, если копья не найдется — сгодится и пулемет.

Князь нахмурился.

— Волконский, можно мне закончить свою мысль?

Я закивал. Увлекся, признаю.

— Спасибо, — князь с демонстративной скромностью кивнул мне. Затем усмехнулся: — Нет, справедливости ради, от пулемета я бы в нашей ситуации не отказался. Но такой возможности нет. Пока что. Так что нам нужен кинжал. Такой, каким бьют в спину, находят брешь в любой броне.

Ага. Логично, понятно. Что с копьем, что с пулеметом атакуют в лоб. С тыла, с фланга — если повезет. А вот кинжал подойдет для скрытной атаки. Хотя я бы все-таки предпочел пистолет. С глушителем.

Ну да ладно.

— В качестве щита, я так понимаю, вы видите не усиленную охрану, так ведь? Тогда что? От теневых игр хорошая защита — вспышки фотоаппаратов.

— Именно, — в голосе князя появилось одобрение. — И у меня есть мысль, как эту публичность обрести. Ваша разработка.

Отлично. Две моих работы переплетались все плотнее, и это было приятно.

— Есть у нее такой потенциал, признаю, — скромно ответил я.

— Да. Если мы докажем, что эта штука может сэкономить казне серьезные деньги по всей империи, о ней заговорят. Она станет нашим политическим прикрытием. Нельзя просто так убрать людей, которые приносят государству реальную пользу и деньги и которые у всех на слуху. Шум — лучшая защита. Наш проект должен стать настолько громким и важным, что Салтыкову будет политически невыгодно его трогать.

— Он не сможет нас атаковать в открытую, не привлекая внимания, — закончил я его мысль. — А внимание ему не нужно.

— Верно. А кинжал… — Милорадович посмотрел на меня в упор, и взгляд его потяжелел. — Кинжал — это ты, Дмитрий. Твоя работа под прикрытием. Пока они видят в тебе только жадного, амбициозного провинциального чиновника, ты можешь подобраться близко. Ты должен продолжать играть эту роль. Глубже влезать в их схемы. Собирать компромат. Не на лакеев и исполнителей. На его доверенных людей здесь, в Каменограде. Нам нужна папка, которая, если ее положить на нужный стол, заставит Салтыкова самого отрезать этот гнилой кусок, чтобы не заразить весь организм.

Вот оно. Это был не план обороны и выживания, это была стратегия наступления. Пока лаборатория возводит вокруг нас крепостные стены, я рою подкоп под вражескими, чтобы ударить с тыла. Мне нравилось. Мне очень, очень нравилось.

Усмешка, наглая и самоуверенная, снова вернулась на мое лицо. Я встал.

— Понял. Я собираю грязь, лаборатория работает над проектом, а проект дает огласку. Чтобы щит заработал быстрее, нам нужен, так сказать, «минимально жизнеспособный продукт». И нужен он вчера.

Я подошел к столу, посмотрел на князя уже как партнер по проекту.

— Я форсирую полевые испытания. На следующей неделе. Нам нужно не просто доказать, что технология работает. Нам нужно сделать из этого шоу. С цифрами, отчетами, с приглашенным представителем от городской управы. Чтобы об этом заговорили. Чтобы первый кирпич в нашу оборону был заложен как можно скорее.

Князь смотрел на меня, и лед в его глазах окончательно растаял, сменившись уважением.

— Это рискованно. Если прототип провалится…

— Провал — тоже результат, — отрезал я. — Значит, будем знать, что чинить. Но сидеть и ждать, пока нас придут резать, как свиней, я не собираюсь. Мы навяжем им свою игру. Прямо с завтрашнего утра.

Князь молчал несколько секунд. Потом медленно, но твердо кивнул.

— Действуй. Административное прикрытие я обеспечу.

Вот и все. Контракт подписан. У меня был карт-бланш на разработку проекта и шпионские игры. А у князя — непредсказуемый, но эффективный инструмент. То есть я. Отличная сделка.

Понедельник будет веселый. Особенно для моей команды.

Утром понедельника я пришел в лабораторию раньше обычного, но не стал садиться за свой стол, а подошел к большой меловой доске в центре комнаты, взял кусок мела и вывел на ней дату. Дедлайн. Ровно две недели, начиная с сегодняшнего дня.

Через пять минут, бодрый и выспавшийся, появился Илья. Последовал, значит, моему совету. Это хорошо, силы ему понадобятся, как и всем нам. Он замер на пороге, увидев меня и дату на доске. Заинтересовался. Следом вошла Василиса, уже с папкой бумаг. Ее спокойный взгляд скользнул по доске, по мне, и в нем промелькнуло напряжение. Последней заглянула Мария с подносом, на котором дымились три кружки свежесваренного кофе и стояла тарелка с печеньем. Она тоже замерла от непонимания.

Я ждал, пока все соберутся, стоя у доски, спокойный, как удав.

Все были в сборе и готовы к работе. Отлично. Обойдемся без долгих вступлений и мотивационной чуши — такой команде не нужны речи, им нужна конкретная задача.

— Ребята, — сказал я спокойно, указав на дату на доске. — У нас есть две недели. Ровно четырнадцать дней. Через две недели мы должны показать рабочий прототип не здесь, на стендах, а на реальном проблемном доме.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.

— Я не буду вам толкать речи про высокие ставки. Мы тут все из тех, кому «больше всех надо». Но теперь «надо» сделать это быстро. Либо мы сейчас вкалываем так, как никогда в жизни, с минимумом сна и отдыха, либо можем сворачивать эту лавочку и идти дальше перебирать бумажки и получать свою зарплату. Выбор за вами.

В лаборатории стало тихо. Вот так. Просто и прямо. Без пафоса. Да или нет. Я им не начальник, который приказывает. Я лидер проекта, который объяснил ситуацию и обрисовал цель. Дальше выбор за ними. И в этом выборе я совершенно не сомневался, зная этих ребят.

Конечно, мне не хотелось загонять людей. Я считал, что успех руководителя определяется тем, насколько расслабленно могут работать его сотрудники, при этом выдавая нужный результат. В прошлой жизни без проблем прощался с управленцами, которые выполняли и перевыполняли план, но при этом держали сотрудников за рабов без права на сон, отдых и жизнь вне работы, то и дело щелкая хлыстом.

Но сейчас — всего две недели. И потом можно будет немного выдохнуть. И я буду с ними. Такая у меня жизненная позиция, настоящий лидер не имеет права присесть, прилечь, поесть, попить, посрать, поспать, пока у последнего из его людей не будет такой возможности. А еще, если он может себе позволить ничего не делать — то зачем он такой вообще нужен?

Тишину нарушил Илья. Он сделал шаг вперед, на его лице все уже было написано.

— Две недели? Дмитрий Сергеевич, да я вам эту железяку за одну соберу! Только дайте мне официальное разрешение на доступ к складу списанного оборудования. Там такие кристаллы валяются, такие катушки — закачаешься! Мы из этого хлама конфетку сделаем!

Василиса медленно покачала головой. Она подошла к доске, взяла другой мелок.

— Это безрассудно, — ее голос был холодным, но деловым. — Система не откалибрована. У нас есть рабочая формула для одного типа отложений. Для одного! А в реальной проводке их могут быть десятки. Риск паразитных резонансов, который может разрушить кабель, равен девяноста процентам.

Она начала быстро писать на доске формулы и перечень рисков. Я смотрел на ее записи и кивал. Она была права. Но это была правота теоретика.

— Риск есть, не без этого, — сказал я, когда она закончила. — Но скажите, Василиса Дмитриевна, что хуже — рискнуть с работающим прототипом и в худшем случае его потом допилить, или сто лет разрабатывать идеальный чертеж?

Она замерла с мелком в руке.

— Провал — тоже результат, — продолжил я, глядя ей прямо в глаза. — Он покажет нам узкие места. Он даст данные для работы. А успех… Успех даст нам все. Финансирование, оборудование, людей. Свободу делать то, что мы считаем нужным, а не то, на что хватит бюджета.

Финансирование и люди — это правда, но не вся. Главная цель аврала — шум. Нам нужна огласка. Нужно вытащить проект на свет, ведь это лучшая защита от тварей, привыкших к темноте. Газетные заголовки работают надежнее защитных заклинаний: если о нас узнает вся губерния, убрать нас по-тихому станет себе дороже.

Василиса несколько секунд молчала, глядя на доску. Потом резким движением стерла свой список рисков.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда нам нужен план. Декомпозиция задачи, — она начала чертить на доске блоки. — Блок питания. Блок генерации поля. Блок управления. Илья, тебе — первые два. Мне — третий. Дмитрий Сергеевич, на вас — алгоритм аварийного отключения и общая интеграция.

Мария поставила поднос на стол, всем своим видом выражая исключительную решимость.

— А на мне — кофе, еда и чтобы вас никто не трогал. Все заявки, все бумаги — я беру на себя.

— Вот и отлично, — тут же подхватил я. — Как раз по бумажной части есть первое и самое срочное задание. Нам нужен ордер на полевые испытания от городской Управы. Доступ в подвал, временное отключение энергии. Без этой бумажки через неделю мы со своим прототипом дальше порога лаборатории не уйдем.

Я быстро набросал на листке суть запроса, адрес дома. Для меня это была просто еще одна задача в общем плане, формальность. Я и представить не мог, что эта рутинная, казалось бы, бумажка станет первым выстрелом в нашей маленькой войне.

— Справитесь? — спросил я.

— Будет сделано, Дмитрий Сергеевич, — без тени сомнения ответила Мария, забирая листок. — Сегодня же все подготовлю и подам.

Она развернулась и почти бегом направилась к своему столу, уже на ходу доставая планшет, чтобы найти нужные бланки.

Вот. Вот это команда. Илья — мотор. Готов пахать. Василиса — мозг. Уже не спорит, а ищет решение, пускай и не переставая ворчать. Но главное — если до меня ей дела нет и не было, то вот проект… Проект для нее был важен. Это ключевая перемена.

Без Марии мы бы потонули в бюрократии через день. Они были в деле. Все. Теперь главное — не мешать им работать, а только направлять. И делать свою алгоритмическую часть, без которой никакого чуда не будет.

Марафон начался.

Я сразу подписал Илье все необходимые бумаги, и он с горящими глазами умчался на склад. Вернулся через пару часов с левитирующей тележкой, доверху заваленной тем, что любой другой назвал бы хламом. Но он всем своим видом напоминал кладоискателя, а не мусорщика. К вечеру он уже начал паять.

Тем временем Василиса, окруженная горой древних фолиантов и современных научных книг, исписывала свои блокноты. Она бормотала что-то себе под нос и периодически подходила к измерительному стенду, чтобы провести короткий тест, сверяя свою безумную теорию с практикой.

Я же продолжил работать над «мозгами» нашего аппарата, поскольку моя задача была самой сложной — написать для этого всего управляющую программу. Только вместо кода у меня были руны, а вместо компилятора — собственная голова.

Принципы этой алгоритмической магии мы с Баюном уже обкатали в теории. Я потратил не один вечер, пытаясь сплести простые заклинания в логические цепочки. Но то было гораздо проще. Сейчас же нужно было написать первую в мире рабочую программу для конкретного сложного устройства.

Моим рабочим местом стала большая грифельная доска из черного отполированного кристалла. Стилусом из лунного камня я чертил на ней блок-схемы, комментарии, иногда переключался на работу за терминалом, когда нужно было что-то напечатать. Светящиеся руны вспыхивали и гасли, соединяясь линиями потоков энергии. «Считать параметры цели». «Сравнить с базой данных». «ЕСЛИ тип А, ТО запустить протокол 1». «ИНАЧЕ ЕСЛИ тип Б, ТО протокол 2». Это была настоящая магия, но построенная на чистой логике практического программирования.

Первая попытка «компиляции» провалилась с треском. Логическая цепочка, которую я выстроил, просто рассыпалась на полпути. Руны на доске моргнули и погасли. Ментальной «оперативки» не хватало, чтобы удержать все переменные и условия одновременно.

— Что-то не так с условием перехода, — пробормотал я, стирая забракованную схему.

Именно в этот момент ко мне подошла Василиса, чтобы взглянуть на мои каракули.

— Ты пытаешься вложить слишком сложную логику в базовое плетение, — сказала она, ткнув пальцем в один из блоков. — Оно не выдержит такой нагрузки.

— Тогда нам нужен «красный стоп-кран», — ответил я. — Простой, как черенок от лопаты. Если любой параметр выходит за рамки — срабатывает аварийное отключение.

— Это грубо, — поморщилась она. — Мы потеряем все данные о причине сбоя. Нужна система мягкой остановки с сохранением…

— Василиса Дмитриевна, — прервал я ее. — Лучше потерять данные, чем прототип и отопление в половине дома в придачу. Сначала безопасность, потом красота. Когда наша хреновина перестанет грозить выжечь оборудование при каждой ошибке, тогда и будем думать об изящных решениях.

Она недовольно поджала губы, но спорить не стала. В моей правоте была простая, но железная логика, против которой не попрешь. Я стер сложную конструкцию и начертил простую, но надежную руну прерывания. Еще одна попытка. Я снова сосредоточился, сплетая потоки магии. На этот раз схема на доске засветилась ровным, стабильным светом.

Есть. Ядро системы готово. Теперь — наращивать мясо.

Но помимо работы в лаборатории у меня имелась работа кабинетная, и про нее тоже не следовало забывать. Тем я и был занят вечером пятого дня.

Сидел себе за столом в своем кабинете, просматривая отчет с очередного объекта, работы на котором «форсировал» в обход системы. Приятно. Дела делались наконец. За последнее время — куда больше, чем за всю карьеру прошлого Волконского.

Это обманчивое затишье нарушил вежливый, но настойчивый стук в дверь.

— Войдите.

Через дверь прошел Семен, и он не был один. За его спиной стоял незнакомый мужчина внушительного вида. Я сразу понял — «клиент». И совсем не простой.

Если Семен был похож на старого, потрепанного воробья, то этот — на холеного, откормленного кота. Лет сорока пяти, крепко сбитый, с короткой стрижкой, одетый в дорогой, но неброский костюм. Цена костюма, вероятно, превышала мою зарплату за несколько месяцев.

— Дмитрий Сергеевич, добрый день, — начал Семен, входя в кабинет. — Не отвлекаю? Тут дело деликатное. Позвольте представить, Аркадий Борисович Шуйский. Очень серьезный и уважаемый человек.

Ты гляди, как суетится. Сразу видно, впечатление производит на дорогого товарища, мол, мы тут тоже люди серьезные, уважаемые. Смешно.

— Рад знакомству, — спокойно сказал я. — Присаживайтесь.

Шуйский прошел вглубь кабинета, сел в кресло напротив меня, облокотился на стол.

— Аркадий Борисович, оставляю вас в надежных руках, — сообщил Семен и испарился.

Шуйский, похоже, был клиентом повыше привычного ему уровня, потому он не хотел находиться рядом с ним дольше необходимого. Чтобы ничего не запороть, наверное.

— Слушаю вас, — сказал я, когда дверь за спиной Семена закрылась. Разговор, думаю, был не для посторонних ушей.

— Дмитрий Сергеевич, — начал Шуйский, и голос у него оказался под стать внешности — ровный, глубокий, без тени заискивания. — Мне вас настоятельно рекомендовали. Как специалиста, способного решать определенные задачи за определенную цену.

То есть как взяточника. Хорошо. Значит, мои усилия по погружению в эту грязь давали свои плоды. Сам старый Волконский больше плыл по течению, так что даже репутацию полезного коррупционера мне пришлось создавать самому.

— Моя компания участвует в годовом тендере на техническое обеспечение всех городских больниц, — он говорил прямо, без обиняков. — Контракт крупный, для меня — ключевой. Но есть проблема.

Он сделал короткую паузу, словно давая мне оценить масштаб. И я оценил. Пока даже не поморщился — подрядчик, контракт, вроде все чисто. Грязь, я думаю, заключалась в сути «проблемы».

— Мой главный конкурент — компания «Гарант» господина Зотова. Он предложил цену на пятнадцать процентов ниже рыночной себестоимости. А тендерная комиссия, скажем так, относится к нему с большой симпатией. Я думаю, вы понимаете, что это значит.

Я понимал. Это значило, что в чистую, как есть, у Шуйского шансов не было. Схвачено-проплачено, так сказать. И сам Шуйский по каким-то причинам не мог перебить ценник комиссии и контакт имел только мой. Такой себе козырь, если смотреть со стороны.

— Мне нужна ваша помощь, чтобы уравнять шансы и помочь моей заявке составить конкуренцию, — закончил Шуйский.

Понятно. Что сказать, это был уровень повыше привычного Волконскому и Семену с их мелкими взятками за подписи и фиктивные документы.

Я откинулся в кресле, глядя на Шуйского. Напрямую на тендерную комиссию я влиять не могу. Это не моя юрисдикция, не полномочия Министерства. Попытка надавить на них — это прямой выход за флажки, который может закончиться очень плохо.

Но. Старый Волконский при виде такой нетривиальной задачи развел бы руками и отказался бы. Он брал деньги только за то, что мог сделать со своего места непосредственно и прямо. Следовательно, если я справлюсь — это будет жирный плюс к моему новому, амбициозному и толковому образу. Поднимет мою ценность в глазах местных воротил, а там и до углубления в эти их схемы недалеко.

А это нам с Милорадовичем было необходимо.

— Аркадий Борисович, а самые очевидные способы снижения себестоимости вы рассматривали?

Я не удержался от того, чтобы прощупать его на вшивость. Насколько на самом деле грязный ублюдок сидел напротив? Кому все-таки я собрался помогать?

Шуйский внимательно, с прищуром посмотрел на меня.

— Это какие? — спросил он.

— Те самые, какими, полагаю, пользуется господин Зотов. Заявленная квалификация рабочих выше реальной, кристаллы и комплектующие из, скажем так, альтернативных источников с альтернативным качеством…

— Не рассматривал. И не буду, — отрезал Шуйский. — На чем мог сэкономить — уже сэкономил. Поставлять откровенную дрянь в больницы не собираюсь.

Я приподнял бровь. Занимательный кадр, однако. Значит, что-то людское в нем все-таки было, а потому и согласиться ему помочь было морально легче. От помощи выиграет не только наше дело, но и Каменоград.

— Уважаемо. Хорошо, я могу выступить в качестве технического консультанта, — сказал я медленно, подбирая слова. — Проанализировать документацию, изучить технические аспекты предложений. Возможно, найдутся способы оптимизировать ваше предложение или выявить несоответствия у конкурента. Это сложная работа.

Шуйский слегка кивнул. Он понял, к чему я веду.

— Я готов оплатить ваши услуги, — сказал он. — Сколько?

— Десять процентов от суммы контракта, — ответил я, не моргнув. — По факту его получения, разумеется. За несделанную работу денег не берем.

Шуйский даже не изменился в лице. Он смотрел мне прямо в глаза, вероятно, пытаясь понять, стоил ли я этих денег.

— Договорились, — сказал он наконец и протянул мне руку.

Я пожал ее, негласно закрепляя сделку.

— Всю документацию я вам передам в течение часа.

Он встал, кивнул и вышел из кабинета.

Я проводил его взглядом, уже продумывая варианты дальнейших действий. Идеи были, только сперва бы глянуть на документы. Впрочем, ждать их в кабинете не было никакого смысла. Рабочий день закончился.

— Ну что, Баюн. Пошли домой, — бросил я, снимая пальто с вешалки.

Дома я отмылся, переоделся, поужинал, кота накормил и уселся за рабочий стол в компании большой кружки крепкого чая. Запустил компьютер в ожидании документов от Шуйского. Баюн запрыгнул на диван, свернувшись клубком, так что работа предстояла мне одному. Да и ладно, документы это все ж таки моя стезя.

Ждать долго не пришлось. На рабочем столе всплыло уведомление мессенджера о сообщении с пиктограммой прикрепленного файла. Оперативно.

В сообщении был архив с документами, а также ссылка на страницу государственного тендерного портала. Я распаковал архив в отдельную папку на рабочем столе, раскидал документы по подпапкам — «Шуйский», «Зотов». Также создал папку «Общее» под результаты моих собственных изысканий.

Начал с Шуйского. Пробивал через Интернет чуть ли не каждую цифру и фразу его предложения и не мог найти, куда можно вгрызться и где подрезать. Собирал и подшивал информацию в таблицу по каждому параметру — стоимость комплектующих, зарплаты рабочих с нужной по тендеру квалификацией, условия поставщиков для разных размеров закупок, даже коммунальные услуги для рабочих помещений. Даже с учетом возможных «серых», но все еще относительно качественных комплектующих — как, например, вполне себе нормальные списанные кристаллы, не доехавшие до утиля — ужиматься можно было в основном по чистой прибыли.

На эту методичную работу у меня ушло два часа. Но дело было полезное, дало полное понимание ситуации. А ситуация была такова: помочь Шуйскому я и правда не мог.

Однако! Вполне вероятно, я мог вместо этого утопить Зотова.

А что, собственно, у нас по нему? Я открыл его файлы, и тут все было гораздо интереснее. Вот у него по рынку, хоть белому, хоть черному, при заявленном качестве и квалификациях такой цены не выходило никак. В убыток, надо думать, работал, а комиссия ему как раз поэтому и «симпатизировала». И ряхи у них в грузовой лифт не влазили по той же самой причине, от альтруизма пораспухли, не иначе.

Я ради интереса пробил и предыдущие тендеры его компании. Та же картина, в общем-то, хотя и несколько скромнее. Похоже, совсем дядя охамел от собственной безнаказанности. Что же, за то и отхватит.

Мне даже сильно напрягаться не приходилось, чтобы прикинуть, на чем он экономит. Кристаллы по качеству ниже заявленного, возможно, без сертификаций. Оборудование, соответственно, тоже. Специалисты без нужных лицензий, согласные работать и за еду. Может, даже свалка производственных отходов где попало, а не на специально отведенном полигоне… Да много чего. А если все переломается к чертям в скорейшем времени? Так это же хорошо, новый тендер!

А еще его наглость говорила о наличии «крыши». Такой откровенный серяк обычно живет либо потому, что на него всем плевать из-за малых масштабов, пока случайно не нагрянет инспекция, либо потому, что инспекция уже в доле. Значит, придется закуситься с кем-то из местных. Да и пусть. Так даже интереснее. Моя инспекция нагрянет к нему совершенно не случайно и в долю не войдет.

Оставалось только освежить в уме точные рамки своих полномочий и решить, как именно ММР может усложнить Зотову жизнь.

Для этого я с головой зарылся в министерский портал, сверяя прочитанное там с памятью Волконского. Искал возможные причины направления инспекции, что именно инспекторы были в праве проверять и регулировать…

— Ха! — вскрикнул я, хлопнув себя по колену.

Баюн подскочил на диване, поднял голову. Шерсть у него вздыбилась настолько, что хвост напоминал ершик для мытья бутылок.

— Чему так радуешься, экспрессивнейший хозяин? — ворчливо осведомился он.

— Да так, — я усмехнулся. — Нашел способ взять Зотова крепкой рукой за грязную толстую жопу…

— Батюшки, — Баюн покачал головой. — Ну у тебя и забавы. Окажи только милость, надень перчатки. Тебе этой рукой потом мне корм насыпать…

— А я про руку закона говорю, — я проигнорировал подкол Баюна к его видимому недовольству.

— Уверен? Влиятельным людям дорогу перейдешь… — уже совершенно серьезно предупредил кот.

— Так и так перейду, — я пожал плечами. — Нет смысла откладывать неизбежное. И желания тоже нет. Их дорога и так слишком долго была ровной и приятной.

Баюн вздохнул.

— И то верно. Хорошо. Только прошу, контролируй свои душевные порывы. Захочешь пошуметь — хоть предупреждай.

— Да, извини. Надеюсь, отоспишься в остальные девятнадцать часов пятьдесят пять минут суток.

— Постараюсь, — ответил Баюн и снова свернулся в клубок.

А «шуметь» меня заставил образовавшийся в голове простой план. Основанием для проверки станет анонимная жалоба от обеспокоенного гражданина. А что? Я тоже гражданин, и я, черт побери, обеспокоен! Под этим предлогом направлю инспекцию на объект Зотова. В наши полномочия входила проверка практически всего, что было связано с магическими ресурсами (кристаллами, оборудованием и так далее) и людьми, которые с ними работают. И делать это мы могли долго.

Даже если Зотов покорится и даст нам работать, даже если он по всем фронтам окажется прикрыт, в чем я сомневался, он на тендер, скорее всего, просто не успеет и понесет убытки за простой.

Если же решит выступить против меня, сыграть вчерную хоть каким-то образом… Тут ему и конец.

Оставалось подобрать для этого дела правильных людей.