Мастер Алгоритмов. Книга 0

Глава 12.1

Но ответ, как мне казалось, был на поверхности. Во-первых, воспоминания Волконского. Его тело и мозг, хоть и были запущены, имели базовые «драйвера» для работы с магией.

Я начинал не совсем с нуля, потому что у меня был фундамент, хоть и заросший бурьяном и покрытый плесенью.

Во-вторых, мой программистский склад ума. Для меня магия интуитивно раскладывалась на понятные структуры: переменные, функции, условные операторы, циклы. Я не просто бездумно повторял заклинания — я пытался понять их внутреннюю логику, их «код», как это делал сотни раз во время обучения еще во времена института.

И я понимал, что осваиваю все это так быстро еще и потому, что Дмитрий Волконский, при всей своей лени и пороках, был неглуп. Мозг у него, как оказалось, был вполне рабочий, когда им управляла душа, готовая думать и учиться. С погаными мозгами, и учеба шла бы куда туже даже при наличии каких-то воспоминаний.

Не забрасывал я и тренировки. Физическая форма улучшалась с каждым днем, постепенно, совсем незаметно, но с ощутимым результатом за месяц. Теперь я мог сделать два чистых, полных подхода по двадцать отжиманий, а после тридцати глубоких приседаний ноги уже не грозились отвалиться.

Диета и полный отказ от алкоголя сделали свое дело — первые пять килограммов ушли незаметно. Одежда стала сидеть свободнее, хотя до пробивания новых дырок в ремне было далеко. Тело Волконского, измученное годами наплевательского отношения, с благодарностью отзывалось на заботу. Оно не «держалось» за лишний вес, словно понимая, что пришло время перемен.

Да и в целом, за этот месяц я понял некоторые вещи о Волконском. Что раньше, что теперь, я мог охарактеризовать его двумя словами, но если раньше словами были «мерзкая» и «свинья», то теперь… «Просранный потенциал».

Вот говорят, что на детях гениев природа отдыхает. Отца Волконского, может, гением было и не назвать, но и природа на его сыне ни разу не схалтурила. Он был высок и сам по себе весьма силен, иначе его тушу было бы куда сложнее привести в порядок. И совсем неглуп. Пусть душа, управляющая телом, и сменилась, но мозг-то оставался тот же. Был бы он плох — я бы физически не мог учиться так быстро.

То существо, в которое он превратился, было результатом исключительно его собственного выбора. Его лени, прожорливости, погони за сиюминутными удовольствиями.

Это осознание порождало во мне странную смесь — что-то вроде брезгливой жалости. Я видел людей с куда худшими стартовыми данными, которые год за годом становились лучшей версией себя. Этот же тюфяк расслабился, свесил ножки и получил закономерный результат.

Я такой ошибки не повторю.

Что касается мутных схем местных чиновников… Тут ничего особо интересного пока не происходило. Как и планировалось, я держал нос по ветру, но активных действий не предпринимал.

И здесь мне снова помогали липкие, неприятные воспоминания моего предшественника. Волконский, будучи сам мелким, но опытным коррупционером, прекрасно знал всю «кухню» Министерства. Проходя по коридору, я видел Ивана Андреевича из бухгалтерии, который слишком уж любезно общался с представителем фирмы-подрядчика. Волконский знал про их дела — откаты на госзаказах, и время от времени помогал их проворачивать.

Я видел Семена Викторовича из техэкспертизы, который лениво листал документы, и вспоминал, как он мог за «благодарность» закрыть глаза на вопиющие нарушения нормативов. Вот с ним Волконский работал плотно.

Разумеется, подобные люди тоже меня замечали. Здоровались, беседовали. Но напрямую ничего не предлагали, а я ни на что не соглашался. Видимо, спасение князя и мое дальнейшее трудовое рвение их насторожили. Подельники Волконского, я так полагаю, не понимали, что именно происходит — то ли господин младший советник и правда остепенился, то ли просто амбиции проснулись.

Я просто отмечал эти факты в своей голове, складывая их в общую, удручающую картину, но не лез на рожон. Время для этого еще не пришло.

Но вот, спустя чуть больше месяца после моего первого погружения в магию, время пришло для иного. Наши дни в лаборатории превратились в рутину, но рутину осмысленную.

Столы были завалены образцами проводников, исчерченными схемами и самодельными приборами Ильи, который постоянно что-то паял, бормоча себе под нос про «нестабильные потоки» и «гармонический резонанс».

Василиса, сосредоточенная и строгая, колдовала над очередным образцом, сверяя показания магических датчиков с формулами из толстого гримуара. Я же сидел за терминалом, сводя данные в таблицы и пытаясь уловить закономерность, найти тот самый «ключ» к универсальному заклинанию очистки. Это была кропотливая, изматывающая работа. Шаг вперед, два шага в сторону.

— Да чтоб его… — непривычно раздосадованный голос Ильи вырвал меня из задумчивости. — Кофеек снова остыл. Пока тут с калибровками возишься, пять минут — и уже пьешь холодную бурду. Ничего, ща подогреем…

Он занес руку над кружкой, готовясь произнести заклинание. Я усмехнулся. Вот он, идеальный полигон для дебюта моей технологии.

— Илья, погоди. Дай-ка я решу твою проблему!

— Спасибо, Дмитрий Сергеевич, — снова развеселившись, он посмотрел на меня. — Но подогрев кофе мне и самому по силам наколдовать!

— Не, это не наш метод, — я подошел к его столу, на котором стояла сиротливая кружка. — Дай-ка кружечку…

Я взял его керамическую тару с едва теплой коричневой жижей. Баюн, растянувшийся на высоком шкафу, лениво приоткрыл один глаз, как он обычно делал. Василиса, работавшая за соседним столом, оторвалась от своих расчетов и смерила меня своим фирменным презрительно-любопытным взглядом, но тут же вернулась к работе.

Я сосредоточился. Это был первый настоящий тест. Сплести три заклинания в одно, как мы с Баюном уже пробовали в теории. Сначала — считывающее плетение, как в учебнике Василисы. Но информация не возвращалась в мой разум, нет. Вместо этого она перехватывалась следующим компонентом: простейшим информационным заклинаем, что мы адаптировали под роль «переменной». Затем в дело вступала моя разработка: условные чары, и уже в зависимости от них — подбиралась одна из версий «Малого Тепла», чтобы нагреть напиток до плюс-минус нужной температуры.

Это было на порядок сложнее, чем все, что я делал раньше. Я чувствовал, как тончайшие нити магии сплетаются в сложный, многомерный узор, моя рука выводила нужные жесты, слова моей новой формулы срывались с языка выверенным тоном для каждого компонента. Мое намерение было кристально чистым, а разум полностью сосредоточен.

Наконец, я почувствовал тот самый «отклик», о котором говорил Баюн — ощущение гармонии и завершенности. Заклинание «скомпилировалось» и «легло» на объект.

— Готово, — сказал я, ставя кружку обратно на стол. — Можешь пользоваться.

Илья недоверчиво посмотрел сначала на меня, потом на кружку. Через пару минут он осторожно прикоснулся к ней, потом сделал маленький глоток.

— Вот теперь другое дело, — одобрительно сказал он. — Горячий, но не кипяток, кофеек идеальный! «Малое Тепло», Дмитрий Сергеевич? Только странное какое-то, долгое и сложное. Не стоило так стараться, все равно скоро остынет…

— Бери выше, Илья! — самодовольно ответил я. — Как остынет — так и снова нагреется.

— Да ладно?.. — с задором и каким-то шутливым вызовом переспросил Илья. — Ну, давайте проверим!

Он сотворил уже свое заклинание над кружкой, быстрое и простое. Я без особого труда опознал в нем охлаждающие чары. Закончив, он отхлебнул из кружки и ухмыльнулся.

— Вот, снова прохладный! Так, погодите-ка… — тон Ильи резко сменился на растерянный, а глаза его округлились. — Опять нагрелся! Сам!

— Илья, неужели вы ставите под сомнение слово самого Дмитрия Волконского? — с жирной такой иронией спросил я. Вопрос был риторический. Илья в ответ только рассмеялся. — Наслаждайся. Магии в кружке хватит на сутки, потом обновим.

— О, мудрейший хозяин изобрел термос! — раздался ехидный голос Баюна со шкафа.

— Важна концепция, — парировал я, не в силах сдержать довольную улыбку. — И, в отличие от термоса, мои чары не просто тепло держат, а автоматически подогревают. Ты не путай, пожалуйста, дорогой друг. Разные вещи!

Хотя на самом-то деле его деланный, шутливый скептицизм был обоснован. Гладить себя по разумной головушке было рано, заклинание вышло простое, в его конструкции лежал примитивнейший алгоритм.

Периодические проверки при соблюдении условия — одна из четырех заготовленных версий «Малого Тепла», чтобы добить содержимое кружки до нужной температуры. Даже такое вот заклинание можно было допиливать долго. Чтобы считывало, какой там напиток налит, при какой температуре его надо пить, чтоб не только грело, но и охлаждало, если надо… Да много всего. Но сам факт! Начало было положено!

Я заметил, как Василиса бросила на меня странный, долгий взгляд. Она явно была заинтригована, но виду старалась не показывать.

Следующая возможность для демонстрации не заставила себя долго ждать. Солнце за окном то пряталось за набежавшие тучи, то снова выглядывало, и Василиса то и дело недовольно хмурилась, прикрывая или, наоборот, открывая штору, чтобы добиться комфортного освещения для работы с мелкими кристаллами и схемами.

Не говоря ни слова, я сплел еще одно, чуть более сложное алгоритмическое заклинание. Его считывающая часть непрерывно проверяла уровень освещенности на поверхности ее рабочего стола. Условная часть, в свою очередь, плавно регулировала уровень освещения в комнате, компенсируя малейшие изменения естественного света. Освещение в лаборатории стало идеально ровным, мягким, не меняющимся ни на люмен, что бы ни творилось за окном.

Прошло минут десять, прежде чем Василиса, казалось, заметила подвох. Она оторвалась от микроскопа, посмотрела на окно, за которым как раз скрылось солнце, потом на лампу над своим столом, светившую вроде бы как всегда. Ее бровь вопросительно изогнулась.

— Ну как, комфортно теперь работать? — невинно спросил я.

Она перевела на меня скептический взгляд.

— Поздравляю, Дмитрий Сергеевич. Целое освещающее заклинание осилили, невероятный успех.

— Не совсем, — ответил я. — Освещающее заклинание светит с постоянной силой. А мое — поддерживает освещение в комнате на нужном уровне.

Василиса задумалась. Ее скептицизм куда-то испарился.

— Вот как… Впечатляет, — медленно произнесла она, и это слово из ее уст стоило десятка похвал. — Я не припомню в своих книгах описания подобных принципов.

— Принципы я как раз там и вычитал, — ответил я. — Про считывание, про модуляцию… А технологию, как все это связать воедино, мы уже с Баюном додумали.

Она презрительно хмыкнула, бросив взгляд на кота, который делал вид, что спит.

— Ну да, ну да… Кот-теоретик, — в ее голосе снова прорезался скептицизм, но уже как защитная реакция. Я-то видел, что она потрясена. Мой авторитет как специалиста, пусть и со странностями, медленно, но верно рос.

Рабочий день подошел к концу. Илья все еще с детским восторгом экспериментировал со своей вечно горячей кружкой, то и дело отхлебывая и восхищенно цокая языком.

Василиса молча собирала свои бумаги, явно погруженная в глубокие размышления. Я уже накинул пальто и собирался уходить, когда в дверь настойчиво постучали. Неожиданно. Кого могло принести в пятницу вечером?

Я открыл. На пороге стояла Мария. Вид у нее был встревоженный, щеки раскраснелись от мороза или волнения.

— Дмитрий Сергеевич, — выпалила она, переходя на взволнованный шепот. — Простите, что так поздно… Вас вызывает на встречу князь Милорадович. Немедленно.

Вот так новости. Вызов в пятницу вечером через секретаря, да еще и не на рабочее место — это не к добру. Совсем не штатная ситуация.

— Где? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Он не сказал, где, — Мария покачала головой, озираясь на пустой коридор. — Велел передать… «Там, где вы бывали чаще, чем на службе». И просил прийти одному.

Она произнесла это с явным смущением. Послание было более чем прозрачным. Ресторан «Уральский самоцвет». Любимое заведение старого Волконского, где он просаживал львиную долю зарплаты, кутил, заводил сомнительные знакомства и решал мелкие вопросы. Место, которое я собирался обходить десятой дорогой. Идеальное прикрытие. Ни один шпик, ни один соглядатай не удивится, увидев младшего советника Волконского, идущего в «Самоцвет». А вот появление там самого князя… Это уже интересно.

— Понял, Мария Ивановна. Спасибо, что сообщили. Идите домой, отдыхайте.

— Вы… Будете осторожны? — в ее голосе звучала неподдельная забота.

— Обязательно.

Дождавшись, пока все выйдут, я закрыл дверь и обернулся к Баюну. Кот уже не спал, сидел на шкафу, глядя на меня.

— Вечер перестает быть томным, — констатировал он.

— И не говори. Что, по-твоему, ему нужно?

— Вариантов масса, — лениво протянул кот, хотя в его позе не было и намека на расслабленность. — От разноса за излишнюю инициативу до предложения, от которого нельзя отказаться. Милорадович — игрок осторожный. Если он делает такой ход, значит, ставки высоки.

Я молча кивнул, проверил карманы пальто. Ничего лишнего, только кошелек, телефон и документы.

Улица встретила меня морозной тишиной. Снег хрустел под ногами, синеватые магические фонари отбрасывали на сугробы длинные причудливые тени. Каменоград готовился ко сну.

Я шел и перебирал в голове варианты. Что могло так встревожить князя? Моя возня с проводниками? Или он как-то узнал о моих подозрениях насчет кристаллов? Маловероятно. Я ведь только начал копать, и то — лишь в своей голове.

Ресторан гудел как растревоженный улей. Внутри было жарко, пахло жареным мясом, дорогим табаком и алкоголем. За столиками сидели разгоряченные купцы, чиновники рангом пониже, местные богатеи. Оркестр на небольшой сцене надрывно играл какой-то популярный фокстрот.

Я прошел в зал, наметанным глазом выискивая свободный столик в углу. И одновременно искал князя. Это казалось невозможным — аристократическая, холеная внешность Милорадовича была бы здесь бельмом на глазу, как бриллиант в куче навоза.

Но его не было.

Я уже решил, что ошибся, когда мой взгляд зацепился за одинокую фигуру за дальним столиком у окна. Мужчина средних лет в поношенном, но добротном сюртуке, какие носят приказчики или мелкие торговцы. Слегка сутулился, волосы зачесаны на прямой пробор, в руке — дешевая папироса, которую он держал не как аристократ, тремя пальцами, а по-простому, зажав между указательным и средним. Он лениво наблюдал за суетой, и во всем его виде была какая-то мещанская основательность. Ничего общего с князем Милорадовичем.

Кроме глаз.

Взгляд был тот же. Спокойный, внимательный, пронизывающий до глубины души.

Я медленно подошел к столику.

— Добрый вечер. Не занято? — буднично поинтересовался я.

Мужчина поднял на меня глаза, и на мгновение в них мелькнуло узнавание. Затем он небрежно кивнул на стул напротив.

Я сел. Тишину между нами нарушал лишь гул ресторана. Князь не спешил, докуривал свою папиросу, давая мне возможность осознать всю глубину его маскировки. Просто переодеться много ума не надо, но сменить осанку, жесты, мимику до мельчайших деталей — это уровень. Милорадович практически стал другим человеком.

Наконец он затушил окурок в пепельнице и посмотрел мне прямо в глаза. Его голос, когда он заговорил, был чуть ниже и грубее обычного, лишенный аристократических интонаций.

— Дмитрий Сергеевич, — он сделал паузу, и каждое слово повисло в прокуренном воздухе. — Буду честен, разговор нам предстоит неприятный.