Мастер Алгоритмов. Книга 0

Глава 4.0

За спрос денег не берут. Вероятность того, что я бы ей чем-то помог, была мала, но риска при этом не было вовсе. В конце концов, Волконский ведь даже не дилетант, он вообще к технологии имел отношение сугубо пользовательское, а следовательно — в его провале не было бы позора. Зато успех, сколь угодно маловероятный, дал бы жирный плюс в репутацию, и даже сама попытка сигнализировала о любопытстве и желании помочь. Иными словами, о вещах, старому Волконскому несвойственных.

По лицу Василисы было понятно, что сдержать смех ей было очень, очень сложно. Но она справилась. И даже не отказалась.

— Что же, смотрите, — сказала она, подходя к стенду. — Кристалл абсолютно новый, из последней партии, проводники идеальные, только что с завода. Никаких внешних полей, я проверяла трижды. А энергоотдача на тридцать процентов ниже расчетной. Уже третий день бьюсь над этой загадкой.

Я подошел к столу и начал осматривать установку. Да, я практически ничего не знал о магии, магической технологии, да и Волконский не знал. Но оно было и не обязательно. Пусть детали и неизвестны, я все же видел перед собой систему, состоящую из определенных компонентов. И пусть я не понимал ни слова в магических формулах на ее доске, я понимал сам принцип поиска решения.

Итак, что было в этой системе?

Первое — источник энергии в виде синего кристалла. Со слов Василисы, в идеальном состоянии. Принимаем на веру. Кристалл был заключен в хитрую оправу, по виду, медную. Про нее ни слова не было сказано. Затем — проводники, по которым энергия шла. Вроде как, новые. Тоже верим на слово. И, наконец, измерительные приборы.

Я бы начал с последних. Какой толк чинить систему, если показания неверны? Но, уверен, все возможные проблемы магического толка она уже перебрала. Значит, было что-то еще. Что-то, что она, с высоты своих глубоких знаний, просто не замечала, а я мог уловить свежим взглядом.

Второй подозреваемый? Контакты. Места соединения, тонкое место во многих системах. Начать можно было с оправы, представлявшей из себя сложную конструкцию с множеством маленьких штырьков-контактов.

— Вы упомянули магические причины сбоя, — сказал я медленно, не отрывая взгляда от установки. — А если дело не в магии?

Василиса нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— Сугубо физические помехи. Вот, к примеру, эти контакты, — я указал на ту самую оправу. — Вы уверены в их чистоте?

Она посмотрела на оправу, потом на меня с явным недоумением.

— Магическая энергия не вызывает загрязнения.

— Но внешние факторы могут. Воздух, влажность. Может, окислилась, и это мешает?

— Оправа практически новая. Недавно со склада…

— Но условия хранения могли быть нарушены. Давайте хотя бы попробуем? Если нет — сможем просто отбросить гипотезу.

Я не старался ее поучать. Просто задавал вопросы, апеллируя к базовой логике, которая должна быть понятна любому человеку, тем более с таким уровнем образования.

Василиса молчала. Думаю, ее экспертиза не подготовила ее к поиску проблем на столь банальном уровне. Мне это было знакомо по собственному, программистскому опыту. Когда пытаешься починить код сложным подходом, а ошибка, которая все сломала, оказывается совершенно примитивной.

— Это… — она замялась. — Не учитывается в стандартных методиках. Принято считать, что магическая энергия сама очищает контактные группы.

— «Принято считать», — спокойно повторил я. — Ключевые слова. А вы пробовали проверить?

Василиса не ответила. Решительно открыла ящик стола и достала оттуда флакон с прозрачной жидкостью и кусок чистой ткани. Аккуратно, пинцетом, она извлекла кристалл из оправы и положила его на подставку. Затем смочила ткань и начала тщательно, методично протирать каждый золотистый штырек.

Без особого энтузиазма. Скорее, как ученый, проверяющий заведомо бредовую гипотезу, чтобы со спокойной совестью ее отбросить.

Закончив, она вернула кристалл на место, подключила проводники, щелкнула переключателем.

Стрелка на циферблате, определявшем проводимость, сорвалась с места, останавливаясь на отметке в девяносто один процент. В противовес предыдущим семидесяти.

Василиса задумчиво смотрела на прибор, не издавая ни звука. Результат, которого она не могла добиться три дня, был получен за две минуты.

— Неплохо, Дмитрий Сергеевич, — наконец заявила она. — Признаю. Удивили.

Я не стал давать ей времени на рефлексию.

— Девяносто один — это хорошо, но не сто, — сказал я спокойно. — Потери еще есть. Значит, есть еще фактор.

Что еще могло быть? Раз с кристаллом точно все в порядке, значит, энергия «терялась» по пути. Следующим его участком был проводник, но сперва решил проверить штекер. Так было проще.

Я обошел стол и отсоединил проводник от измерительного прибора. Осмотрел штекер. На вид все было в порядке. Чистый, без видимых повреждений.

Тогда проверяем сам проводник. Может, и можно было проверять его, участок за участком, но начинать лучше с простого. С проверки, в проводнике ли вообще дело.

— Василиса Дмитриевна, — обратился я к ней. — У вас есть другой такой же проводник? Заведомо исправный.

Она кивнула, все еще обдумывая первый результат.

— Да, возьмите с соседнего стенда. Они все стандартные.

Я так и сделал. Отключил проводник от другой установки, назначения которой не знал, затем установил его на «проблемную». Щелкнул переключателем и увидел те же самые показания. Ничего не изменилось.

Значит, не проводник. Оставалась финальная часть системы: измерительные приборы.

Да, ранее я отбросил этот вариант. Думал, что Василиса-то уж точно их проверила. Но что, если там проблема такого же, сугубо технического характера? Конечно, весь прибор мне не проверить, я не знал, как он устроен.

Но, возможно, и не пришлось бы. Переподключая проводники, я заметил, что штекер как-то слишком легко заходит в разъем прибора. Я подошел снова и, не вынимая штекера, просто легонько пошевелил его пальцем. Был небольшой люфт. Гнездо, очевидно, разболталось от частого использования.

Я прижал штекер, покрутил, и — о, чудо! — стрелка на приборе пошла вверх. Стоило отпустить, и стрелка тут же вернулась в исходное положение.

— Разъем разболтался, — заключил я. — С системой порядок. Это измерительный прибор износился.

Василиса устало вздохнула.

— Механический износ, — произнесла она тихо, скорее для себя, чем для меня. — Его-то я и не учла.

— Именно он, — ответил я.

— Благодарю за помощь, — сказала Василиса. — Но как вы вообще догадались это проверить? Не припомню у вас особого интереса к маготехнике, а тем более каких-то познаний в этой области.

— А их и нет, — я пожал плечами. — Увидел систему, из чего она состоит, что можно по порядку проверить, идя от простого к сложному. Простого оказалось достаточно.

Василиса кивнула.

— Разумно. Удивляете, Дмитрий Сергеевич.

Я улыбнулся. Хороший выдался первый контакт, я видел в нем потенциал. Но до полноценного уважения и сотрудничества было еще далеко.

— Ничего удивительного, как по мне, — сказал я. — Спасибо за демонстрацию. Было познавательно. Буду ждать список литературы. Хорошего вам дня.

С этими словами я развернулся и вышел из лаборатории. Пора было возвращаться к работе.

На подходе к кабинету меня окликнула Мария. Выглядела она взволнованно.

— Дмитрий Сергеевич! — торопливо заговорила она. — Вас срочно вызывает к себе князь Милорадович.

Ничего себе. Значит, он уже и на работу пришел, на следующий же день? Хорошо же у них тут работают медики, раз ногу уже заживили. Но даже при этом многие начальники, которых я знал, устроили бы себе отгул «по состоянию здоровья», но не этот.

Вызов же был ожидаем. После вчерашнего я знал, что Милорадович захочет со мной побеседовать. И к беседе был готов.

— Хорошо, — кивнул я. — Я как раз собирался к нему зайти. Спасибо, Мария Ивановна. А что насчет седьмой школы? Специалист согласился помочь?

— А, да! — Мария оживленно кивнула. — Илья уже выехал.

— Отлично.

Я снял с вешалки пиджак, накинул его и направился на четвертый этаж. Пора было поговорить с человеком, чью жизнь я вчера спас. И, если повезет, превратить вчерашний успех в долгое и плодотворное сотрудничество.

Четвертый этаж отличался от остального министерства. Здесь было тихо. Под ногами — толстая бордовая ковровая дорожка, глушившая шаги. Стены обиты полированным деревом. Никакой суеты, никаких криков. Сразу видно — начальство обитает.

В конце коридора — двойная дверь. Рядом, за массивным столом, сидела женщина лет пятидесяти в строгом костюме и с безупречной прической. Елена Павловна, секретарь князя. Местный «цербер», как ее прозвал Волконский, которого она откровенно не переваривала. Она решала, кто, когда и по какому вопросу попадет к начальству.

Я подошел к ее столу. Она оторвалась от бумаг и подняла на меня холодные, внимательные глаза.

— Елена Павловна, доброе утро. Князь меня ждет.

Я говорил ровно, без заискивания, которое было свойственно моему предшественнику. Она изучала меня несколько секунд, глядя без тени привычного презрения. И даже будто бы с любопытством.

— Да, Дмитрий Сергеевич, — наконец произнесла она ровным голосом. — Проходите. Его Сиятельство вас ожидает.

Имя-отчество. И никакой едва заметной паузы или снисходительной интонации, которыми она обычно ставила Волконского на место. Новости о пожаре дошли и сюда. Похоже, даже эта железная леди внесла поправки в мое личное дело.

Я кивнул ей и направился к двери кабинета.

Кабинет князя был полной противоположностью моему. Просторный, светлый, с двумя высокими окнами, из которых открывался вид на центральную площадь города. Здесь не было ничего лишнего, никакой показной роскоши, но каждая деталь говорила о статусе и хорошем вкусе владельца.

Тяжелые книжные шкафы из темного дерева, заставленные фолиантами в кожаных переплетах. Огромная, подробная карта губернии на всю стену, испещренная пометками. Идеальный порядок на широком письменном столе — лишь аккуратная стопка бумаг, дорогой письменный прибор и кристалл связи.

Князь Милорадович сидел в высоком кожаном кресле, откинувшись на спинку и сцепив пальцы на животе. Он смотрел прямо на меня, и этот взгляд вызывал неприятное ощущение. Будто меня видели насквозь, и не существовало ничего такого, что я мог бы от этого человека утаить.

Стараясь не демонстрировать своего дискомфорта, я подошел ближе к столу князя.

— Дмитрий Сергеевич? — подчеркнуто учтиво начал он. — Я могу говорить?

Вопрос был настолько странным, что я на мгновение растерялся. Что это он нес? Это же его кабинет, а я — его подчиненный. С каких это пор начальник, да еще и князь, просит у меня разрешения заговорить?

— Простите? — переспросил я, неуверенный, что правильно его расслышал.

Милорадович в лице не поменялся, и все же я увидел — или, скорее, почувствовал — нечто похожее на веселье.

— Помнится, вчера, в цеху, вы мне весьма властно приказали… Как это… «Стянуться!» — он произнес это слово с напускной серьезностью, идеально копируя мой вчерашний хриплый рявк. — Да так решительно, что я, признаться, до сих пор не смею ослушаться. Вот и решил на всякий случай уточнить.

Я смотрел на него, пытаясь понять, что это было. Гордость аристократа, уязвленная тем, что какой-то мелкий чиновник посмел ему указывать? Завуалированная обида? Да нет, бред какой-то. Я же ему, черт возьми, жизнь спас.

Его Сиятельство, похоже, шутить изволил. Я решил сделать вид, что этого не понял.

— А, вы об этом, — сказал я ровно. — Был не в себе, признаю. Но ситуация, согласитесь, требовала определенной решимости, а времени на выбор слов не оставляла.

Милорадович смотрел на меня молча еще примерно три секунды.

Затем рассмеялся, негромко, но совершенно искренне. Шутка, чтобы разрядить обстановку. Я тоже позволил себе легкую усмешку.

— Неужели вы думали, что я мог затаить обиду за такую мелочь? — сказал он, отсмеявшись. — Дмитрий Сергеевич, вы не просто были правы в своей оценке ситуации. Вы спасли мне жизнь.

Всякий намек на веселье исчез с лица князя так же внезапно, как и появился. Снова он стал серьезен, взгляд больше не выдавал ни начальственной строгости, ни шутливости. А что выдавал? Черт его знает. Еще одна некомфортная деталь этого человека: я не мог его «прочитать», как многих других. Думаю, его взгляд, поведение, выражение лица выдавали только то, что он хотел показать. И далеко не обязательно правду.

— Предлагаю отложить шутки в сторону, — продолжил он уже другим, деловым тоном. — Я ваш должник.

Вот это я понимаю, прямо и по делу. Никаких сантиментов, дифирамб, расшаркиваний. Говорил, как есть — долг. А долги, особенно в его кругу, принято отдавать.

Он открыл верхний ящик стола, достал оттуда тонкую папку и плотный гербовый конверт.

— Я уже распорядился о представлении вас к ведомственной награде, — сказал он, кладя папку на стол. — А это, — он подвинул ко мне конверт, — личная благодарность от дома Милорадовичей.

Я взял конверт, открыл его. Банковский чек. Сумма, прописанная на нем витиеватым почерком, заставила меня на мгновение задержать дыхание.

— Считайте это… Скромной благодарностью, — повторил князь.

Транзакция, значит. Он предлагал деньги. После этого мы могли бы вернуться к прежним отношениям, где он — всесильный князь и начальник, а я — все тот же бестолковый подчиненный, которому однажды чертовски повезло. Хороший ход. Логичный, правильный, устраивающий всех.

Кроме меня.

Я посмотрел на чек, потом на князя. Старый Волконский, наверное, продал бы за такую сумму не только душу, но и пару-тройку родственников в придачу. Я же с такой суммой мог бы уволиться из Министерства прямо сейчас, вложить деньги в бизнес-план и раскрутиться по новой.

Но, к собственному удивлению, я этого не хотел. Перспективы государственной работы оказались мне неожиданно по душе, даже при наличии реального выбора. Я в ней видел возможность реально повлиять на положение вещей, на жизни куда большего количества людей. Плюс это было что-то новое.

Следовательно, разовая выплата, сколь угодно большая, мне погоды не делала.

Я вернул чек в конверт, закрыл его и положил его обратно на стол князя.

— Ваше Сиятельство, я ценю вашу щедрость, — сказал я, продолжая смотреть князю в глаза. — Но принять ее не могу.

Лицо Милорадовича оставалось все таким же непроницаемым. Можно было только гадать, какое впечатление на него произвел мой ответ. Я ставил на то, что таким образом продемонстрирую собственную принципиальность и уход Волконского от стремления к денежной выгоде. Но как это понял князь — большой вопрос.

— Не можете? — переспросил он.

— Не могу, — твердо повторил я. — Я сделал то, что на моем месте должен был сделать любой порядочный человек. Денежного вознаграждения за это не ожидал, потому и принимать его не намерен.

Я бы не удивился, если б Милорадович снова рассмеялся. Без смеха слова «порядочный человек» и «Дмитрий Сергеевич Волконский» в одном предложении не увязать. А ему вот отчего-то не было смешно.

Думаю, он изучал меня. Принимал к сведению мои ответы, мое поведение. Хорошо, если так. Я тоже ни слова просто так не говорил, методично отстраивая свой новый образ. Пусть думает, что опыт близкой смерти настолько кардинально меня поменял, как оно иногда бывает. Мне это даст «чистый лист» вместо измаранного грязью прегрешений старого Димы.

— Хорошо, — сказал он, положив руки на стол. — Тогда чего вы хотите? Титул? Многого не обещаю, но это возможно устроить. Повышения? Перевода в иной отдел, в иной город, возможно?

Вариант за вариантом — и все мимо. Милорадович будто выискивал остатки меркантильной натуры моего предшественника. А я собирался показать, что таковых не имею.

— Если позволите, я бы предложил иной вариант, — я сделал паузу, изображая задумчивость.

— Какой же?

— Я бы хотел возможности проявить себя, — сказал я. — Более сложных задач, решения проблем. Реального толка, а не только бюрократического.

Милорадович хмыкнул.

— Так речь все-таки идет о повышении?

Он, похоже, подозревал завуалированный намек именно на это. В случае согласия я имел бы все шансы вписаться в картину «Волконский лезет повыше», просто под благородным предлогом. Это было не так.

— Моя нынешняя должность меня полностью устраивает, — заверил его я. — Речь идет именно о задачах.

Некоторое время Милорадович молчал, глядя на меня. Я выдержал этот взгляд спокойно, без тени нервозности. Мне нечего было скрывать. Мои намерения были чисты, а просьба искренней.

— Дмитрий Сергеевич, вы меня заставили задуматься, — произнес он. — А это, доложу я вам, не так просто.

К тому и стремился, Ваше Сиятельство. Значит, мои усилия были не напрасны — при условии, что князь и правда был удивлен, и в хорошем смысле.

Он продолжил:

— Хорошо. Вы хотите работу? — он говорил быстрее, его голос вернул себе привычный, деловой тон. — Она у вас уже есть. Я наслышан о количестве дел у вас на руках и бумаг на вашем столе. Разберитесь. Когда справитесь, доложите. Тогда и поговорим о настоящих делах.

Я не мог знать наверняка, но в этом — в общем-то, резонном — «задании» видел несколько возможных значений. Это мог быть урок. Мол, серьезные дела не всегда делаются героическим рывком, а часто представляют из себя вал скучных, рутинных задач. Могла быть проверка — буду я оправдываться или с энтузиазмом возьму под козырек и метнусь исполнять. Могла быть попытка поставить на место.

Мой ответ подходил под все три случая.

— Уже в процессе, Ваше Сиятельство, — ответил я так же спокойно, не меняя позы. — Сегодня утром разобрал завалы, еще до рабочего дня. Отправляю в работу.

Милорадович вскинул бровь.

— Вот как? Ах, да, припоминаю некую служебную записку от вашего имени. Вы, вижу, решили… Ускорить процесс?

— Решил, — честно ответил я. — Свой подход вижу оправданным.

— Что ж, пусть будет так, — князь кивнул. — Только будьте осторожны и все же не злоупотребляйте.

— Разумеется.

— Ладно. Думаю, разговор о «настоящих делах» тоже можно перенести — к примеру, на сейчас. Есть проблема с отоплением в Восточном районе. Три дома, в них сбоит система отопления. Больше обычного. Действия по протоколу результата практически не приносят. Разберитесь.

Становилось интересно. Конкретная техническая проблема, с которой местные специалисты уже пытались разобраться и не смогли — сильная заявка. Особенно для меня, даже с памятью Волконского.

Но, может, они, как и Василиса ранее, не туда смотрели. Когда-то во всем этом все равно пришлось бы разбираться, так почему не сейчас?

— Срок? — коротко спросил я.

— До конца недели, — отрезал князь. — Но чем быстрее, тем лучше. Каждый день промедления — это удар по репутации не только министерства, но и моей лично.

— Я займусь этим немедленно.

— Действуйте, — он махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена. — Мне нужен результат. Как вы его добьетесь — ваше дело. Используйте любые ресурсы, которые сочтете нужными.

Я кивнул, встал и направился к выходу.

Вот так. Взаимоотношения с начальством переформатировал, вызов получил и принял. Начало активной деятельности было положено. Оставалось в этой деятельности с порога не дать маху.

И даже не факт, что Милорадович ожидал от меня успеха. Может, подкинул специально «нерешаемую» в рамках моей компетенции задачу, чтобы посмотреть, как я себя поведу. Но я собирался ее решить все равно.

Едва оказавшись в кабинете, я сразу отправил запрос на полную техническую документацию по трем нужным домам. А пока ее ждал — открыл на служебном компьютере поисковик и начал искать нужную мне базовую информацию.

Из чего вообще такие системы состояли? Первым звеном, как мне любезно подсказал местный Интернет, была районная силовая установка, питаемая мощным кристаллом-энергоносителем. Дальше — домовые системы распределения. Там тоже имелись кристаллы, но от них уже не батареи грелись, а запитывались управляющие заклинания, задающие конкретную мощность нагрева. Магическая энергия шла по проводникам и грела радиаторы в квартирах.

В принципе, похоже на обычную систему централизованного отопления. Только вместо горячей воды — магическая энергия. И вместо циркуляционных насосов — заклинания управления потоком.

Теперь второй вопрос, что могло накрыться? Районная установка — возможно. Но тогда почему только в трех домах ситуация критическая? Заклинания и питающие их кристаллы считались основными подозреваемыми в таких вопросах, и по протоколу заменяли их. Скорее всего, десять раз уже заменены и донастроены, иначе меня бы туда не направили.

Батареи? Вряд ли. Статистически маловероятно, что во всех квартирах одновременно взяли и понакрывались радиаторы. Даже если и так, причина выхода из строя у них должна была быть одна.

И одно возможное «тонкое место» прочитанные мной материалы не покрывали вовсе. Я вбил запрос в строку поиска: «Может ли выйти из строя проводник магической энергии в отопительной системе?»

Материалы, выданные на этот запрос, все как один говорили про механические повреждения, саботаж проклятьями, нарушение экранирования от внешнего фона… Но сам по себе проводник из строя выйти не мог, их срок службы считался вечным.

Окей. Значит, проблема нестандартная. Нужно было ехать на место и разбираться системно. Собирать данные, анализировать, тестировать каждую гипотезу по очереди.

— Баюн, — позвал я кота, который дремал на подоконнике.

— М-мр? — он открыл один желтый глаз.

— Завтра поедем в Восточный район. Будешь помогать диагностировать магическое отопление.

— Я? — кот открыл второй глаз. — А что я понимаю в отоплении?

— Но в магии-то понимаешь?

— Есть такое. Получше твоего уж точно. Еще могу ее видеть — приборы, как вам, мне для этого не нужны.

— Вот и поможешь. Посмотришь магические поля, а я по технической стороне пошуршу, так и найдем проблему.

Баюн зевнул и потянулся.

— Ладно. Хоть развеемся. А то в этом кабинете скукота смертная.

Остаток дня я провел в изучении документации по конкретным домам и седьмой школе, разборе остальных заявок из «горящей» стопки, поиске неизвестных ни мне, ни Волконскому терминов и копании в памяти недорогого предшественника с целью выуживания из нее терминов известных.

К концу дня многое стало понятнее. На самом базовом уровне, но хотя бы в этой самой базе я уже более-менее ориентировался.

К концу дня, когда я уже собирался уходить, в дверь моего кабинета постучали.

— Войдите.

На пороге появился молодой парень в рабочей робе, перепачканной чем-то вроде смазки. Светлые, растрепанные волосы, открытое, энергичное лицо и живые, горящие интересом синие глаза. Илья Кузнецов. Он держал в руках планшет.

— Дмитрий Сергеевич? — он шагнул внутрь. — Илья Кузнецов. Я по поводу седьмой школы. Только с объекта вернулся.