Мастер Алгоритмов. Книга 0

Глава 20.0

Утром я пришел в свой кабинет еще раньше обычного. У нас с Милорадовичем вчера вечером состоялся еще один разговор. Он прочитал отчет, одобрил и ненавязчиво поинтересовался моими планами на предмет огласки этого успеха. И правильно поинтересовался. Теперь пора что-то показать. Отчет-отчетом, но, чтобы на него обратили внимание, — требовался повод. Да и среди простых людей нужна была шумиха, а для них отчета не напишешь.

Я стоял у окна, грея руки о кружку с паршивым казенным кофе, и смотрел на серый, неохотно просыпающийся город. Там, внизу, в промерзших квартирах, люди кутались в два одеяла и проклинали наше Министерство. Они еще не знали, что у них появилась слабая, но все же надежда.

Теперь им предстояло узнать. И я уже придумал, как.

Раздался тихий стук в дверь. Вошла Мария. Как всегда, аккуратная, собранная, с кружкой кофе на маленьком подносе.

— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич. Я принесла кофе.

Она увидела мою кружку. Виду старалась не показать, но я все равно заметил промелькнувшую на ее лице обиду. В же мгновение я почувствовал себя величайшим предателем в истории, и стыду моему не было предела.

— Доброе, Мария Ивановна, — я отвернулся от окна, мягко улыбнувшись. — Ваш всегда лучше. Присаживайтесь. Есть разговор, не по бумагам.

Я взял у нее одну из кружек, а свою, с кислой бурдой, поставил на подоконник. Она осторожно села на стул для посетителей, поставив поднос и папку на самый краешек моего стола. Вся ее поза выражала напряженное ожидание. Я не стал садиться в свое массивное кресло начальника. Вместо этого присел на край стола, неформально, ломая невидимый барьер субординации между нами.

— Мария Ивановна, наш успех в том подвале — это хорошо. Это победа, — я отхлебнул принесенного ей кофе. Действительно, на порядок лучше. — Но пока о нем знаем только мы, наша команда да один удивленный управдом. Этого мало. Нам нужен шум. Серьезный шум.

Так, начинаем. Она — мой первый и самый верный союзник. Илья — руки команды. Василиса — мозг. А Мария… Мария была нашей защитницей от бюрократической чуши. А теперь ей предстояло стать нашим голосом. Она смотрела на меня, ждала. Доверяла. В этом была проблема. Я не мог сказать ей всей правды. Не мог сказать, что «шум» — это каска, защищающая от пули в затылок. Что мы не просто проект делаем, что мы тут собираемся воевать с министром нашего Министерства.

Если я скажу это, то подведу ее под смертельную опасность. Если хоть кому-нибудь проболтается, если хоть как-то спалится — тут же станет мишенью. А она не боец. Нет. Пусть думает, что это просто карьерный рывок и работа на благо города. Для ее же безопасности.

Ее глаза блеснули. Сообразила, умница — ровно настолько, насколько надо, и не более, чем следовало. Она подалась вперед, интуитивно ухватив суть.

— Я понимаю! Чтобы никто не смог просто взять и «потерять» наш проект в бумагах? Чтобы про него не забыли через неделю, когда придет очередной циркуляр из столицы?

— Именно так, — кивнул я, довольный ее сообразительностью. — Если будет огласка, то будет и внимание, следом за которым последует финансирование. Да и людей порадуем, в конце концов. Они должны знать, что мы не зря тут штаны просиживаем на их налоги.

Это была правда. Просто не вся.

— Поэтому — задача номер один, официальная: подготовьте, пожалуйста, служебную записку на имя князя. В ней должно быть предложение — информировать городскую управу и, возможно, даже губернское начальство о нашем «инновационном прорыве».

Мария тут же достала из кармашка изящный блокнот и ручку. Милорадович-то и так все знал. Но знание к делу не пришьешь, нужны были бумаги, движение документов. Что-то, на что можно посмотреть, что можно было прочитать.

— Обоснование — необходимость привлечения дополнительных ресурсов? Расширение штата для ускорения внедрения?

— Именно. Сошлитесь на то, что для ускорения разработки нам нужны лучшие специалисты, финансирование и оборудование. Напишите красиво, вы умеете.

— Что-то вроде «беспрецедентный потенциал для экономики всего Уральского края»…

«Беспрецедентный потенциал». Хорошо сказала. Мыслит уже не как секретарь, а как человек, которому надо «продать» идею наверх. Умница, говорю же. Этот официальный заход создаст легальную причину для всего последующего шума. Милорадович поймет, к чему эти бумажки, и без моих слов. Он оценит игру.

Мария быстро строчила в блокноте, полностью погруженная в задачу. Закончив, она подняла на меня вопросительный взгляд.

— Но вы же понимаете, Мария Ивановна, что официальные бумаги — это долго. Пока их рассмотрят, пока согласуют… А нам нужно, чтобы о нас заговорили как можно быстрее и громче. Настоящий эффект дает не доклад на совещании, а то, что люди обсуждают на улицах, в очередях…

— … в соцсетях и чатах! — она перебила меня на полуслове, и ее щеки слегка покраснели. Видимо, устыдилась, что перебила. А зря. Смотреть, как человек настолько проникается задачей, мне всегда было радостно.

Я удивленно приподнял бровь, оценив инициативность. Посмотрел на нее вопрошающе, мол, продолжай, не перебиваю.

— Я тоже об этом думала! — выпалила Мария. — Всю ночь не спала! Дмитрий Сергеевич, официальные СМИ — это хорошо, но им никто особо не верит, да и с аудиторией у них не очень. Это для начальства. А реальный хайп рождается в сети! Я, если честно, в соцсетях постоянно зависаю. Знаю все главные городские форумы, все каналы, группы. Я знаю, как там все устроено!

Она замолчала, смутившись от своей внезапной смелости. Я же улыбнулся в ответ на ее рвение

— Продолжайте, Мария Ивановна. Это отличный план.

Вот оно. Вот оно! Я только хотел подкинуть ей идею, а она уже сама все продумала и разложила по полочкам. Раскрывается. Дай только такому человеку точку приложения — и он горы свернет. Сколько их таких по всей империи? Илья, Мария… Да даже тот самый Игорь Викторович, начальник энергетического узла. Талантливые, деятельные, но забитые системой, засунутые в узкие рамки должностных инструкций, где инициатива наказывает инициатора. Им не нужен кнут. Им нужен вектор. Направление. Возможность сделать хоть что-то толковое, с результатом, с разницей в положительную сторону. И они сами все исполнят, да еще и лучше, чем ты придумал.

Поощренная моим вниманием, Мария начала говорить быстро, увлеченно, жестикулируя тонкой ручкой.

— Смотрите. План такой. Во-первых, я сама могу стать «анонимным источником» в Министерстве. Напишу на главный городской форум, в раздел «слухи». Что-то вроде: «Ребята, инсайд! Министерские решили не только штаны просиживать. С отоплением что-то придумали. Вчера на одном доме в восточном районе тестировали какой-то аппарат — старики аж форточки пооткрывали!» Ну, это сырая версия, конечно, я ее очеловечу. Это создаст первую волну.

Я хлебнул кофейку. Да так, что чуть горло не обжег. Заслушался, и мне за это не стыдно. Хорошо излагала.

— Во-вторых, фотографии! Я вчера сделала пару снимков на свой телефон. Издалека. Наш прототип, команда в подвале… Лиц не видно, но атмосфера чувствуется. Можно запостить на моих страницах с подписью в духе: «Работаем. Скоро будет тепло»… Или нет, можно получше придумать. Не важно! Подписчиков у меня немного, но мои подруги растащат по своим аккаунтам. Начнется цепная реакция.

Вот это Остапа понесло. А главное — в нужном направлении. Лично знаю некоторых людей, которые такого человека с руками бы оторвали в маркетинговый отдел на очень вкусные деньги. И в этом их мире, я думаю, такое тоже было реально. Но нет, сидит себе секретаршей в Министерстве. Причину этого — а точнее, две причины — я мог озвучить с уверенностью в девяносто девять процентов. Она не верила в себя и верила в госслужбу, что на этом месте хоть что-то сможет сделать. Не ради денег, ради людей. Я дал ей такую возможность, и вот результат.

— И в-третьих, — она понизила голос до заговорщицкого шепота, — вбросы для новостных каналов. Анонимно, конечно. Короткие, цепкие сообщения. «В Каменограде найдено решение проблемы с отоплением!», «У ММР есть план, как полностью решить проблему отопления в городе». Еще спишусь с админами нескольких новостных пабликов, каналов, предложу информацию «по секрету». Они ухватятся за эту возможность. У них же информационный голод, писать не о чем, кроме как о ценах на капусту, визите губернского инспектора и общем «все очень плохо». А тут — настоящая новость! Бомба!

Я смотрел на нее с восхищением. Искренним, не просто чтобы замотивировать и вдохновить. Я встал со стола, подошел к ней и протянул руку.

— Мария Ивановна, это гениально. Просто и гениально. Я бы лучше не придумал.

Она, зардевшись от похвалы, смущенно пожала мою руку.

— Отлично. Тогда так и действуем. Официально мы просим денег и ресурсов, обещаем окупаемость для казны. Неофициально — создаем общественный интерес и народную поддержку. Пусть говорят. Чем больше, тем лучше.

Я вернулся к окну.

— Действуйте. У вас полный карт-бланш. С этого момента вы — мой зам по информационной части, или по связям с общественностью… В общем, занимаетесь рекламой нашего проекта. Я бы попросил не подвести, но и так знаю — не подведете.

Мария, сияя, подхватила свой поднос и папку и почти выбежала из кабинета, полная решимости.

Я остался один. Смотрел на город, который еще ничего не знал, но в котором уже очень скоро зародится первый слух. Я сделал глоток кофе, который принесла Мария. Ну отличный же кофеек, как я без него раньше жил — не представляю.

И подход к работе отличный. Она справится. Теперь наш «щит» куется сразу по двум направлениям. В лаборатории — из металла и магии. А снаружи, в сети, на улицах стараниями Марии — из слухов и надежд. Продукт и его огласка. То, что нужно.

Ладно. Пиар-отдел запущен. Пора идти в конструкторское бюро.

Я думал, что после первого аврала можно будет дать по тормозам, и в спокойном темпе, размеренно добить проект до финального образца.

Какой там. Ребята вошли в колею за неделю ударной работы, а первый успех разогнал нас настолько, что попробуй останови. Казалось бы, какая-то там проводка, совершенно неочевидная техническая проблема. А они капитально загорелись тем, чтобы эту проблему решить. Понимали, что из-за нее люди мерзли в своих квартирах.

А я понимал еще и то, что некоторые другие «люди» совсем не мерзли, а только грели на положении дел грязные руки. И наш проект играл ключевую роль в том, чтобы по тем самым рукам врезать кувалдой, чтобы неповадно было. Соотвественно, лично у меня мотивация была вдвое серьезнее.

Характерный запах работающего маготеха, казалось, въелся в сами стены лаборатории, и никакая уборка его больше не выведет. Как и запах великолепного кофе, который Мария теперь приносила в большом термосе, понимая, что бегать за кружками уже бессмысленно. Оптимизация!

На столах мелкий творческий беспорядок превратился в полноценный созидательный хаос, только Василиса умудрялась держать свою территорию в порядке. Казалось, если бросить в этот котел гаечный ключ, он, пройдя через вихрь энергий, идей и общего энтузиазма, вылетит с другой стороны готовым артефактом.

Илья устроил себе гнездо в дальнем углу. Он снова и снова гонял на склады, на которые теперь уже имел доступ, постоянно находя настоящие бриллианты в грязи списанного хлама. Вот и сейчас возвращался с тележечкой. В центре нагроможденного на ней металла покоилась его главная добыча — массивный, покрытый вмятинами и царапинами прибор. Как он рассказал после, армейский подавитель помех «Штиль-3М». Древняя как мир штука, предназначенная для защиты полевых штабов от магического шпионажа. Илья с благоговением, достойным археолога, вскрывшего гробницу фараона, разобрал этот артефакт.

Я наблюдал за ним, и это было отдельное зрелище. С защитными очками на лбу, с паяльником (тоже, разумеется, на маготехе) он осторожно извлекал из подавителя его «сердце» — тяжелый блок, покрытый тусклыми, но мощными рунами и медью. Что-то бормотал себе под нос, будто шаман, общавшийся с духами. Духами техники, если угодно.

— Так, фазировку — сюда… Контур заземления — на корпус… Если перегреется, рванет к чертям… Но какая красота! Какая инженерная мысль!

Василиса же превратила свой рабочий стенд в алтарь высокой науки. Она больше не сидела за столом, заваленным книгами. Она стояла у стенда, гордо выпрямившись, и дирижировала потоками магии, сплетая продвинутую версию аналитических чар. Перед ней на специальной изолирующей подставке висел очередной кусок «загрязненного» проводника. Она произносила короткие, отрывистые формулы, и воздух вокруг образца переливался цветами северного сияния. Это было ее новое аналитическое заклинание — «спектральный анализ фона».

Она смотрела не на проводник, а на сложную трехмерную проекцию, которую заклинание выводило на большой кристаллический экран. Магическое поле помех раскладывалось на десятки тонких вибрирующих линий разного цвета. Это было завораживающе.

— Так… — шептала она, указывая тонким серебряным стилусом на одну из линий. — Низкочастотный шум от общегородской силовой сети. Гармоника от кристалла освещения в коридоре… А это что за пик? Неизвестный. Частота плавающая. Остаточный след… Нужно внести в базу данных как бытовую помеху.

А я, помимо работы над прошивкой, был архитектором этого безумия. Все та же черная кристаллическая доска, тот же стилус, тот же алгоритм. Я не просто колдовал, а программировал магию.

И вдруг все оборвалось.

Свет моргнул и погас. Гудение приборов сменилось противным затухающим свистом. Световоды на моей доске потухли, руны растворились в темноте. Лаборатория погрузилась в полумрак пасмурного дня, пробивавшийся сквозь грязные окна.

— Твою мать! — заорал Илья из своего угла. — Контур охлаждения! У меня припой встанет, кристалл треснет!

Я среагировал мгновенно. Как при падении сервера. Сначала — спасти данные и железо, потом — искать виноватых.

— Спокойно! — рявкнул я. — Илья, переводи на резерв! У нас полная коробка заряженных накопителей!

— Они не подключены!

— Так подключи! Руками! Василиса Дмитриевна, держите поле на остаточном заряде, не дайте ему схлопнуться! Баюн, свети!

Под потолком вспыхнула светящаяся сфера янтарного цвета — колдовство Баюна. Илья, чертыхаясь и едва не сбивая колени о лабораторные столы, рванул к коробке с расходниками. Раздался звон стекла и скрежет металла.

— Есть контакт! — выдохнул он через минуту.

Зажужжал, набирая обороты, кустарный генератор поля, собранный Ильей «на всякий случай» из старого автомобильного магодвижка. Тусклый аварийный свет залил помещение. Баюн погасил свою сферу.

— Температура стабилизировалась, — выдохнул Илья, вытирая пот со лба рукавом. — Успели. Еще минута — и «Штиль» можно было бы выкидывать на помойку.

Я выдохнул. Железо спасли. Теперь разбор полетов.

— Мария, — я повернулся к секретарше, которая в испуге замерла у двери. — Узнайте, что случилось. Авария на подстанции? Или только у нас выбило?

Она кивнула, мол, сейчас выясню, достала телефон и, подсвечивая экраном, вышла в коридор, где тоже было темно.

— Странно, — пробормотал Баюн, спрыгивая со шкафа. — Я не чувствую обрыва магистрали. Поток просто перекрыли, как кран.

— Перекрыли? — переспросил я.

Через пару минут вернулась растерянная и одновременно злая Мария.

— Дмитрий Сергеевич… Звонила в диспетчерскую электросетей. Сказали, что это не авария.

— А что?

— «Экстренное отключение в связи с критической перегрузкой сети», — процитировала она. — Якобы наше оборудование создает недопустимые помехи для городской инфраструктуры.

Я усмехнулся.

— Помехи, значит. И кто же зафиксировал эти помехи?

— Предписание заверено заместителем начальника городской управы, — тихо сказала Мария. — Зацепиным Ефимом Борисовичем.

Интересная фамилия. Получается, и за Козловым стоял он?

Я подошел к окну. В соседних зданиях свет горел. Уличные фонари работали. Света не было только у нас.

Мелкий, подлый и чисто бюрократический удар. Получается, Белов сообщил Зацепину, а тот перешел к действию, не испугавшись. Не смог остановить нас через Технадзор — мы просто уехали, потому теперь пакостил, саботировал понемногу, показывал свою власть. Дернул рубильник. «Нет энергии — нет работы». А формулировка про «перегрузку» позволяла держать нас без света хоть неделю, пока какая-нибудь комиссия не проведет экспертизу.

Илья подошел ко мне. В неровном свете «аварийки» Баюна его лицо приобрело неестественный оттенок.

— Дмитрий Сергеевич, мы так не сможем работать. На аккумуляторах протянем час, ну, два. А паяльной станции нужна мощность. Да и стенду Василисы… Мы встанем.

— Не встанем, — отрезал я.

Не буду лгать, я несколько разозлился. На что рассчитывал этот ублюдок Зацепин? Что я прибегу к нему договариваться из-за таких мелких препятствий? Что не возьмусь из-за них бить его наглую морду?

А может, думал, что сожжет что-нибудь ценное таким резким отключением. И ведь почти получилось.

Так или иначе, прогибаться под этого ушлепка я не собирался.

— Илья, — я повернулся к инженеру. — У нас на складе есть промышленные накопители? Те, что с демонтажа заводских цехов?

— Есть парочка, — неуверенно кивнул он. — Но они старые, емкость просела…

— Плевать. Тащи их сюда. Собирай автономный контур. Отрубай нас от городской сети к чертовой матери. Будем работать на своих батарейках.

— Но их заряжать надо…

— Зарядим. Договоримся с кем-нибудь, будем возить на зарядку. Или найдем способ запитаться от магистрали в обход щитка, ты у нас парень рукастый. Справишься?

Илья на секунду задумался, видимо, что-то прикидывая в уме. Потом, с немалым озорством, ухмыльнулся.

— Справлюсь. Дайте мне полчаса и инструмент. Я их к такой матери подключу, что у Зацепина у самого свет моргнет.

— Действуй.

Когда Илья убежал за накопителями, я вернулся к своему столу. Баюн запрыгнул следом, мерцая глазами в полутьме.

— Зацепин? — спросил кот.

— Ага. В полку врагов прибыло. Решил поиграть в блокаду Ленинграда.

— Во что?.. — переспросил кот. Ну точно, он ведь про такое не знал, у него же ни Ленинграда никогда не существовало, ни, соответственно, его блокады.

— Не важно, — отмахнулся я. — Долго объяснять.

— И что ты будешь делать? Опять пугать его проверками?

— Пугать уже поздно, Баюн. Белов ему, я думаю, обо всем должожил, и о моих угрозах тоже. Раз пакостит — значит, не испугался.

Надо было подумать.

Зацепин, скорее всего, сидел на потоках. Ремонты, благоустройство, ЖКХ, все проходит через него, и наверняка где-то там скрыта его кормушка. Если он так смело подписывает распоряжения об отключении министерского объекта, значит, чувствует себя очень уверенно. Возможно, от безнаказанности, как и прочие местные дельцы.

Но деньги оставляют след. А плохо сделанная работа — вдвойне.

— Я его уничтожу, — сказал я тихо. — Не просто напугаю, а выпотрошу. Найду каждую копейку, которую он украл. Каждую яму, которую он не заделал. Каждую фиктивную бумажку.

— Звучит как план, — одобрил кот. — Но сидя здесь, в темноте, ты много не найдешь.

— Верно. Мария Ивановна!

— Да, Дмитрий Сергеевич? — дрожащим голосом отозвалась она. Боялась, похоже, сидеть в обесточенном здании когда не пойми что творится.

— Берите фонарик. Мы идем в архив. Мне нужны все, слышите, все документы, связанные с проходившими через Управу контрактами за последние три года. Ищите фирмы, где учредители связаны с Зацепиным или его родней. Ищите одни и те же фамилии. Ищите странные сметы.

— А вы?

— Займусь тем же самым. Вдвоем быстрее управимся.

Мы спустились в подвал. Пожилая архивариус, узнав начальство, пропустила нас без вопросов, только выдала ключ и ушла допивать чай при свечах. Могла бы и простеньким заклинанием подсветить, но, видимо, хотелось женщине атмосферы — не могу винить.

Луч фонарика выхватывал из мрака бесконечные ряды стеллажей, забитые папками.

— Дмитрий Сергеевич, но здесь же только наши документы, министерские, — неуверенно проговорила Мария, ежась, будто от холода. — Контракты управы, сметы, акты выполненных работ — это все в мэрии. Тут мы их не найдем.

— А нам этого и не нужно, Мария Ивановна, — ответил я, проводя лучом света по табличкам на стеллажах. — Нужны просто зацепки. Названия фирм, имена… Нестыковки конкретно по магическим ресурсам будут бонусом.

— Кажется, понимаю… — неуверенно сказала Мария.

Но я все равно пояснил:

— Смотрите. Любой подрядчик, который делает ремонт в городе, обязан согласовать с нами работу с магическими сетями. Хочешь поменять крышу? Согласуй квоту на кристаллы, чтобы не перегрузить районную сеть. Делаешь сквер? Получи разрешение на врезку в силовую линию.

Я остановился у секции «Согласования: Муниципальные объекты».

— Нам сюда. Светите.

Я начал перебирать корешки папок за текущий год.

— Так… «Строй-Сервис» — отказ. Причина: «Неверно оформлена техническая карта». «Урал-Монтаж» — отказ. «Отсутствие обоснования мощности». «Магик-Тех» — отказ… — бормотал я, выдергивая папки одну за другой. — А вот тут у нас «Согласовано». Фирма «Вектор-М». Идем дальше. Опять отказ, отказ… О, снова «Согласовано». «Гранит-Строй». И еще одни — «Строй-Альянс». Тоже «Согласовано».

Итак, папку за папкой мы перебрали чуть ли не всю секцию. В итоге получили две стопки интересных нам документов, одна — огромная, с отказами по самым разным причинам, вторая — тощая, где все было чисто и гладко.

— Видите закономерность? — спросил я, освещая корешки. — В городе хватает фирм с лицензиями. Но разрешения на работу с муниципальными объектами получают, в основном, только эти три. «Гранит», «Вектор» и «Альянс». У них документы, видимо, волшебные. Ни одной ошибки. Давайте-ка глянем, что же они там такого строят!

Я раскрыл пухлую папку «Гранит-Строя» на ближайшем столе. Мария посветила с другой стороны.

Листы, схемы, спецификации.

— Вот, смотрите, — я ткнул пальцем в строчку. — «Капитальный ремонт кровли МБОУ СОШ номер двенадцать». Три месяца назад. Заявка на согласование оборудования.

— И что тут искать? — спросила Мария, вглядываясь в мелкий шрифт.

— Качество. Смотрите на спецификацию. Они запрашивают квоту на установку «утепляющего контура на базе кристаллов „Тепло-М“, модификация „Про“». Пятьдесят единиц.

Я поднял глаза на Марию.

— Вы знаете разницу между обычным «Тепло-М» и версией «Про»?

Мне и самому до недавнего времени о ней не было известно. Но по мере работы я образовывался в таких вещах.

— Нет… А она большая?

— В цене — раза в полтора-два. Версия «Про» — это усиленный корпус, повышенный ресурс, гарантия двадцать лет. Хорошее, дорогое промышленное оборудование — для школы, особенно в Каменограде, неслыханная щедрость.

Я быстро перелистнул страницы, ища другие объекты.

— Ага, вот еще. Сквер на Петровском бульваре. Замена уличного освещения. Заявлены стабилизаторы магического поля «Зенит». Тоже не дешевка, надежные, отечественные, с защитой от перепадов. А вот тут, у фирмы «Вектор-М» — ремонт поликлиники. Опять заявлены кристаллы высшей категории.

— Значит, они ставят хорошее оборудование? — с надеждой спросила Мария. — Может, зря мы на них набросились? Это же для города хорошо.

Святая наивность! Мне даже немного жалко стало втягивать ее во всю эту грязь. Но, думаю, между возможностью оставить розовые очки на глазах и реальной помощью людям Мария выбрала бы второе.

— Мария Ивановна, — я усмехнулся в темноте. — Если бы они ставили то, что заявляют, у «Гранит-Строя» рентабельность была бы в отрицательных числах. А они живут на широкую ногу. Здесь простая математика. Они заявляют в смету дорогое, качественное оборудование. Управа под это выделяет бюджет. Мы, Министерство, это согласовываем — ведь технически все верно, оборудование надежное, сеть выдержит.

Я захлопнул папку. Пыль взметнулась в луче света.

— А теперь вопрос на миллион: кто полезет на крышу проверять, стоит там «Тепло-М Про» за двадцать тысяч или списанный, восстановленный «Тепло-Утиль» за три тысячи? Внешне они почти одинаковые, маркировка стирается.

«Тепло-Утиль» не являлось официальным названием, разумеется. Но сути соответствовало идеально.

— Инспектор? — предположила Мария.

— Должен инспектор. Но если инспектор «прикормлен» или его вообще не зовут на приемку… То разница оседает в карманах.

— И Зацепин это знает… — прошептала Мария.

— Зацепин эту идеальную схему возглавляет. По документам мы строим надежно и на века. По факту — лепим из того, что было, а разницу пилим.

— Но ведь оно все поломается… — с сомнением произнесла она.

— Именно! — я энергично кивнул. — А это значит что?

— Поиск виновных? Расследование? Проверки?

— Новый тендер, — я невесело улыбнулся. — И новые деньги. Расследованиями и проверками тут давненько уже не заморачиваются.

Мария как-то скисла. Чтобы подбодрить ее, я добавил:

— Но скоро заморочатся, нашими стараниями.

Я похлопал ладонью по стопке «счастливчиков».

— Мария Ивановна, работы много. Делайте копии всего, где фигурируют эти три фирмы: «Гранит», «Вектор», «Альянс». Мне нужны адреса объектов и списки заявленного оборудования. Прямо сейчас, пока генератор работает.

— А вы?

— А я поеду домой. У меня есть энергия, компьютер, а следовательно, и доступ к городскому тендерному порталу. Хочу посмотреть, как именно эти ребята выигрывают конкурсы. Уверен, там тоже чудеса творятся.

Дома я первым делом накормил Баюна, заварил чай и сел за компьютер.

Единый Имперский Тендерный Портал. Звучит гордо, выглядит как привет из начала двухтысячных, но работает. Слава богу, цифровизация добралась и сюда.

Я вбил в поиск «Гранит-Строй». Система задумалась, покрутила колесиком загрузки и выплюнула список.

Длинный список.

Я начал просматривать закрытые контракты за последние три года. Ремонт школ, благоустройство парков, замена теплосетей…

— Любопытно, — пробормотал я, открывая сводную таблицу.

— Что там? — Баюн, сытый и довольный, запрыгнул на стол и уставился в монитор.

— Статистика, друг мой. Самая упрямая вещь в мире. Смотри. За три года управа провела сто пятьдесят тендеров на работы с магическими коммуникациями. Знаешь, сколько из них выиграл «Гранит-Строй»?

— Половину?

— Семьдесят два процента. Семьдесят два! При этом в городе еще десяток фирм с лицензиями есть. Но выигрывает почти всегда «Гранит», а в остальных случаях еще «Вектор» с «Альянсом».

Я кликнул на детали одного из тендеров. «Реконструкция набережной».

— А теперь смотри, как они это делают. Вот протокол рассмотрения заявок. Председатель комиссии — Зацепин Е. Б. Какая неожиданность.

Я открыл техническое задание. Пробежал глазами по требованиям к участникам.

— Ха! — я откинулся на спинку стула. — Красавцы. Работают грубо, но эффективно. Смотри на требования, — сказал я, ткнув пальцем в монитор. — Пункт 4.2. «Опыт работы с кристаллами типа ИМК-210 не менее трех лет».

— А что такое ИМК-210? — спросил кот.

— Это промышленные кристаллы сверхвысокой емкости. Их используют на магистральных узлах в столице или на военных заводах. В Каменограде их отродясь не было. Ни в одном проекте они не нужны. Но «Гранит-Строй» якобы имеет с ними опыт. А остальные — нет. Все конкуренты отсеиваются автоматически.

Я открыл другой тендер. Ремонт двора.

— Пункт 7.1. «Наличие офисного помещения и ремонтной базы в радиусе не более пяти километров от здания управы для обеспечения оперативного реагирования». В эту зону попадает только центр города. Где аренда стоит — космос. И где совершенно случайно сидит «Гранит-Строй». Все фирмы из промзоны — в пролете.

— Ловко, — признал Баюн. — И не подкопаешься. Формально — забота об оперативности.

— Ага. А вот еще шедевр. «Опыт выполнения не менее десяти государственных контрактов». То есть, чтобы получить работу, ты уже должен иметь работу. Замкнутый круг. В который пускают только своих.

Я выгрузил данные в отдельную папку.

Картина была ясна как день. Картельный сговор, злоупотребление полномочиями, ограничение конкуренции. Зацепин не просто брал взятки. Он выстроил систему, где чужие не ходят. Он лично прописывал требования под свою карманную фирму и фирмы своих «клиентов», лично подписывал победные протоколы, а потом, судя по всему, закрывал глаза на то, что они творили на объектах.

В архиве я нашел доказательство того, что они заявляли. Здесь я нашел доказательство того, как они это получали.

Оставалось последнее звено. Самое важное. Доказательство того, что они сделали по факту. Этим я тоже собирался заняться в ближайшие дни.

Но сначала — врезать Зацепину по обнаглевшей морде, пока что метафорически. В этом городе не он один полномочия имеет, следовало ему про это напомнить.