Личная помощница врага

Глава 15 Встреча в переулке и последствия

Сердце ушло в пятки. Я оцепенела, глядя на Шендана. Что он здесь делает? Следил за нами? Слышал ли он мои слова?

Ару спокойно развернулся и задвинул меня к себе за спину. И только после этого ответил:

— Не вам указывать мне, что делать. Это мой город. Я у себя дома, в отличие от вас. И могу ходить где пожелаю.

Мой настоящий враг благодушно улыбнулся:

— Разве я указывал? Так, дал дружеский совет. Раз уж в этом году вы решили завести себе дочь кровного врага в качестве комнатной зверушки, стоит поберечь ее… для меня.

Улыбка Шендана стала хищной и злой. Он, наконец, взглянул на меня и заговорил тоном доброго дядюшки, вразумляющего неразумное дитя:

— Ах, Ариенай, Ариенай… Какой позор для Суру — быть девочкой на побегушках одного из Ару. Стоило ему крикнуть “к ноге!”, и что я вижу? Ты тут же подхватила вещи и сбежала из общежития в собачью конуру, которую тебе выделил муниципалитет. Но чего не сделаешь ради спасения собственной шкуры, да? Грызть косточку, которую тебе бросил враг твоей семьи, не зазорно?

— Заткнитесь, — процедил учитель.

Его слова падали на благодатную почву. Чувство вины начало терзать меня с новой силой. Тому, что Шендан знает о моем переезде, я не удивилась. Но последняя фраза заставила вспомнить поход по магазинам. Неужели он догадался, кто оплачивал счета?

Шендан не обратил внимания на слова Ару и с улыбкой продолжил:

— Я как раз собирался наведаться в Инрешвар и навестить старого друга. До Железного острова не доходят новости с большой земли. Пора исправить это досадное недоразумение. Я думаю, весть о том, что его дочь на побегушках у сына Юлиуса Ару, порадует главу рода Суру. Главное, что ты жива, верно, Ариенай?

От его фальшивой улыбки меня передернуло. А мысль, что отец может узнать, где и у кого я прохожу практику, привела меня в ужас. Шендан наслаждался моим страхом. Я опустила взгляд, и тут же почувствовала жар. Огонь стекал с пальцев учителя, окружал нас и медленно разгорался у меня за спиной.

— Оставьте ее в покое, — отчеканил Ару.

— Могу выдвинуть встречное предложение, мальчик, — оскалился в ответ Шендан. — Уходи. Оставь ее здесь и уходи. Дела с договором и Академией я сам улажу. У тебя и твоего рода проблем не будет. Обещаю.

— А иначе что? — процедил Ару.

— Иначе? — вскинул бровь Шендан.

А затем он сунул руку в карман и продолжил:

— Будет больно.

— Не понимаю, о чем вы, — ответил Ару.

Но я тут же вскинула голову. Я не могла видеть лица учителя, но шестым чувством поняла — что-то не так!

В этот момент огонь за моей спиной погас. Ару резко повернулся ко мне и я увидела, что с его лица сбежала вся краска, а взгляд стал знакомым и отсутствующим.

— Мы возвращаемся, — объявил он и медленно двинулся прочь.

Не оглядываясь на Шендана, я пошла за плечом учителя. Я ждала, что Лиор последует за нами, но тот даже не окликнул Ару. И не попытался ударить его магией. Не хочет портить отношения с Юлиусом Ару, или кровнику удалось скрыть свое состояние? Это я уже начала понимать его без слов…

Ару шел вперед медленно и спокойно, будто нарочито лениво, показывая свое превосходство. Только я наметанным взглядом замечала его неестественно прямую спину и вымученные движения. Когда мы покинули квартал, я попыталась догнать его, чтобы накрыть ладонью адскую метку. Но Ару решительно оттолкнул мою руку и процедил:

— За нами следят. Наверное, подручные Шендана. Не дергайся. Идем домой.

Обратная дорога тянулась мучительно долго. Мы брели по темным улицам, уже не скрытые никакой магией. Походка Ару стала деревянной. Я не видела его лица и не представляла, как он страдает, как мучает его Адская метка. В какой-то момент он замер на перекрестке и уставился куда-то вдаль. Наш дом был в другой стороне. Улица уходила вниз, и вдали я увидела багровый отблеск. Адские врата? Как не вовремя!

Я огляделась, пытаясь вычислить преследователя. Но вместо этого в подворотне снова мелькнули длинные седые волосы. Точнее, теперь их обладатель не скрывался. Сухопарый седой мужчина стоял, опустив арбалет, но мне казалось, что я слышу щелчок рычажка, которым взводят тетиву. На пару мгновений страх парализовал меня, но я быстро стряхнула оцепенение и тут же повернулась к учителю. Времени на раздумья не было, и я едва слышно прошептала:

— Рой.

Это подействовало, как и в тот раз. Я боялась, что он снова придет ко мне, и седовласый увидит то, чего ему видеть не следовало. Но учитель лишь мельком взглянул на меня, а затем медленно развернулся и направился к дому.

Никогда я так остро не чувствовала, что мы идем по грани. Где-то во тьме скрывался соглядатай Шендана, по пятам за нами следовал убийца, приставленный Юлиусом Ару к собственному сыну. Мне оставалось только шагать за плечом учителя и молиться, чтобы он продержался до дома.

Только когда за нами закрылась дверь его комнаты, я вздохнула с облегчением. Ару поспешно сбросил пальто. Сюртук отправился следом. После этого кровник добрел до дивана и рухнул на него. На его лбу выступила испарина, из груди вырывалось тяжелое дыхание. Ару начал расстегивать рубашку и процедил:

— Кинжал… Пожалуйста.

Но я покачала головой и села рядом. Учитель распахнул рубашку на груди, и я увидела алое пятно на его коже. Оно так сильно напоминало те, которые я видела у отмеченных, что я испугалась. И, не думая ни о приличиях, ни о том, что у меня всего лишь половина круга, я накрыла пульсирующее пятно ладонью.

И едва не закричала от боли. Оно было нестерпимо горячим, не спасал даже лед. Я рывками вытягивала магию, но все равно было нестерпимо горячо. Ару выдавил:

— Не поможет… Не мучайся… Дай кинжал…

— Тот есть мучиться должны вы? Ну уж нет, — процедила я. — Ранить себя я вам больше не дам.

С этими словами я изо всех сил потянула через ядро свою магию, стараясь вспомнить все, чему учил меня Ару. Рывок вышел таким мощным, что на миг я потеряла ориентацию в пространстве, а в голове как будто взорвалось маленькое солнце. Стало больно дышать.

Когда белая пелена перед глазами спала, я ощутила, что ладонь окутал благословенный холод. Я перевела взгляд на обнаженную грудь Ару, которой касались мои пальцы, и не поверила своим глазам.

Алое пятно стремительно бледнело под натиском ледяной корки. Лед таял, испарялся и снова нарастал, и для этого мне больше не нужно было прилагать невероятные усилия. Магия лилась плотным потоком. Боль в груди сошла на нет, под ключицами поселилась тяжесть, и она показалась знакомой. Я такое уже чувствовала… Но как, когда, где? В Шейервальде?

Наконец, память подбросила мне нужный кусок воспоминаний. Пещера, свет, тяжесть в груди, боль. И слова одного из наставников: “Новая часть цикла пройдена. Терпи”. Новая часть цикла?.. Три четверти круга? Но разве это может произойти само по себе, вне пещеры, без испытаний?

Но тут мне стало не до вопросов. Магии я отдала уже много, и от слабости закружилась голова. Наградой мне был почти нормальный взгляд учителя. Он накрыл мою ладонь своей, а затем притянул меня к себе другой рукой. Наши губы встретились лишь на миг. Потом я не выдержала и положила голову ему на плечо. Вопросов у меня было много, но почему-то я задала далеко не самый главный.

— Что сделал Шендан? — прошептала я. — Дерево хай?

— Наверное…

— Там были врата?

— Об этом… не беспокойся. В том районе сегодня отец, он уже закрыл их…

Слушать его хриплый голос было невыносимо, и я попросила:

— Не говорите.

— Мне уже легче, — пробормотал он. — Спасибо.

Я хотела сказать, что это заслуга его уроков, а не моя. Но сил не было, поэтому я молча прикрыла глаза, продолжая накрывать адскую метку льдом. Я должна помочь. Должна облегчить его боль хотя бы на время.

… Наверное, я уснула. Точнее, мы оба уснули. Потому что когда я открыла глаза в следующий раз, комнату освещало солнце. А в шаге от дивана стоял Юлиус Ару, и в его глазах была ярость.

В этот момент я осознала, что все еще лежу в объятиях своего учителя, его рубашка распахнута, и моя ладонь касается его обнаженной груди. Хуже и быть не могло!

Я дернулась, но Ару только крепче прижал меня к себе в ответ. Его отец ткнул в мою сторону пальцем и прошипел:

— Что она здесь делает?

Его голос дрожал от ярости. Я почувствовала, что мои щеки заливает краска, а Юлиус Ару продолжил:

— Элизабет высказала мне свои предположения о твоих отношениях с этой девицей, но я посчитал ее слова бредом. И что я вижу сейчас?! Что она здесь делает, Рой?

Ару холодно ответил:

— То, чего никто из вас не смог.

С этими словами он откинул полу рубашки и убрал мою ладонь. Вместо алого узора на его коже был льдистый белый налет. На лице его отца появилось изумление, но в следующий миг оно сменилось яростью. Он понял, что самая страшная тайна его рода мне известна.

Но учителя это не смутило. Он спокойно разжал руки, позволяя мне отстраниться. А затем медленно поднялся на ноги и, глядя в глаза отцу, стал застегивать рубашку. Когда он заговорил, его голос остался холодным и спокойным.

— Ее магия помогает мне. Облегчает боль, успокаивает жар. И делает это гораздо лучше, чем любое другое средство. Ты думаешь, я оставил ее при себе просто так? Что предосудительного ты сейчас увидел, что готов поверить домыслам Элизабет?

Я опустила взгляд и постаралась успокоиться, но выходило плохо. Слова учителя резали без ножа, хоть я и понимала, что он не может сказать правду. Мелькнула мысль, что возможно, правду он говорит как раз отцу и остальным. И я всего лишь игрушка, милая и такая полезная. Но я вспомнила, каким тоном ночью учитель просил дать ему клинок, и отогнала эту мысль.

А Юлиус Ару продолжал:

— Что я здесь увидел? Ты еще спрашиваешь?! Вы только что спали в обнимку, сидя на диване. И ты был не совсем одет, если помнишь.

— И что? — равнодушно пожал плечами учитель. — Мне было плохо, она помогала мне. Да, мы уснули. Если бы я уснул в обнимку с банкой лекарственной мази, ты бы мне тоже этим пенял?

— Нет, — возразил его отец. — Но она — не банка с лекарством и не кукла, а дочь кровного врага. Того, кто убил твоих родственников и ушел безнаказанным. К тому же, это девушка. Хочется верить, что еще невинная. И ты выдал ей самую главную тайну рода!

Теперь его палец обвиняюще указывал на грудь Ару. Я чувствовала, что внутри обоих горит огонь, жестокий и беспощадный. Каждому хотелось дать волю своей силе, но они сдерживались. Пока.

Учитель не выдержал первым. Оттолкнул руку отца и процедил:

— Потому что твой дружок Шендан попытался избавиться от меня с помощью врат вне категорий.

В глазах Юлиуса Ару появилось недоверие.

Не глядя на меня, учитель произнёс:

— Ариенай. Маргарет, должно быть, уже приготовила завтрак. Спускайся. У нас дневной патруль.

Не знаю, как я нашла в себе силы подняться. На ватных ногах я вышла из комнаты. Дверь за моей спиной захлопнулась, и это внезапно придало мне сил. Я оглянулась и замешкалась. А затем осторожно шагнула назад и приложила к гладкой деревянной поверхности ухо.

И тут же отпрянула, зажимая его рукой. Дверь оказалась нестерпимо горячей, а треск пламени заглушал все звуки. Кто из них позаботился, чтобы я ничего не услышала? Мне ничего не оставалось, кроме как отправиться в свою комнату. Нужно было умыться и спускаться на завтрак, но вместо этого я села на кровать и обхватила колени руками.

О чем они говорят? Что думает Юлиус Ару? И что делает учитель, как отпирается? Интрижка с ученицей сама по себе была кощунством, а уж интрижка с дочерью кровного врага… Наши роды враждуют несколько столетий. Я тут же вспомнила о встрече с Шенданом. Он обещал рассказать моему отцу о том, что я учусь у одного из Ару. И тот будет страдать, представляя ужасы, которые со мной может сотворить кровник. И ему, конечно, не придет в голову, что запугивание отчислением и обвинения в глупости каким-то образом перешли в объятия, поцелуи и подарки.

Я со стоном откинулась на подушки и уставилась в потолок. За последние сутки произошло слишком много всего, и я была неспособна переварить эти события разом. Наверное, именно поэтому я снова провалилась в сон.

Когда я открыла глаза, в комнате уже было темно, а в окно барабанил дождь. Рядом раздался напряженный голос учителя:

— Проснулась?

Я подскочила на постели и обнаружила, что Ару сидит рядом со мной, уже в жилете, его сюртук небрежно брошен на спинку кровати, а портупея с пистолетами лежит прямо передо мной. Опережая мои вопросы, он сказал:

— Ты проспала весь день. Что произошло?

— А как вы попали в мою комнату? — спохватилась я.

— Ты не закрыла дверь, — ответил он. — И уснула. Я не смог разбудить тебя утром и ушел в патруль один. Твоя тварь весь день сидит на крыше. Что произошло?

Я снова ощутила легкое тянущее чувство в груди и тут же вспомнила все, что произошло за последние сутки.

— Он ушел? — прошептала я, глядя в сторону двери. — Ваш отец? Вы ему все рассказали?

— Не все, — ответил Ару, и провел пальцем по моей щеке. — Есть вещи, о которых я умолчал.

Я оперлась на спинку кровати и прошептала:

— Почему? Если вы…

Я так и не смогла задать связный вопрос. И, воспользовавшись моей заминкой, Ару повторил свой:

— Что с тобой? Ты потратила много сил?

— И это тоже, — пробормотала я. — Но… Этого быть не может, знаю.

— Не тяни, — поторопил меня Ару, и в его голосе проскользнуло раздражение. — Что произошло?

Я сцепила руки на коленях и осторожно сообщила:

— Вчера, когда я пыталась заморозить Адскую метку, у меня появилось странное чувство. Оно было похоже на то, что я испытала в пещере, когда получала половину круга. Но этого же быть не может, правда?

— Почему? — удивился он. — Это все объясняет.

Учитель невольно коснулся груди, а затем продолжил:

— Медальон не всегда показывает реально существующий уровень, а пещера испытаний — лишь способ заставить тебя выйти за пределы собственной магии. Вчера… Я думал, что не справлюсь, но ты смогла создать достаточно льда, чтобы усыпить метку.

Внезапно я пожаловалась:

— Сначала я испугалась, что у меня не получится. А потом произошло… нечто. И силы стало больше.

Я отвела взгляд, и в глаза бросилась портупея учителя. Я снова увидела на обоих пистолетах выгравированные буквы “Р” и “А”. Я осторожно коснулась их пальцем. А затем ни с того, ни с сего спросила:

— Что значат эти буквы?

— Всего лишь мое имя — Рой Ару, — немного удивленно ответил учитель. — А что?

Я тут же вспомнила гравировку на своих пистолетах и задумчиво произнесла:

— А почему тогда на моих “А.А.”?

Я подняла взгляд и увидела, как в глазах учителя промелькнуло замешательство.

— Не имеет значения, — спохватившись, отрезал он. — Ты прошла третью четверть круга. И с этим тебя можно поздравить. Экзамен — лишь формальность, которая поможет тебе закрепить нужный объем ядра. И это все объясняет. И то, что ты справилась, и то, что весь день спала. Меня не могли разбудить двое суток после того, как я получил бессмертие.

Я нервно потеребила медальон в виде половинки круга и вздохнула:

— Никогда не слышала о том, что сила может не соответствовать медальону…

— Это встречается довольно редко, — сухо ответил учитель. — И обычно — в обратную сторону. Элизабет носит медальон в три четверти круга, но пользоваться может лишь половиной.

— Почему?

— Она повредила ядро. В тот день, когда я родился.

Он замолчал, а я ничего не стала спрашивать. Учитель поднялся, подхватил сюртук, портупею и посоветовал:

— Спускайся на ужин. Ты ничего не ела целые сутки. И позови своего демона, а то он пугает соседей. А еще запирайся, и лучше водным заклинанием.

С этими словами он вышел из комнаты. Я услышала, как в гостиной хлопнула входная дверь и нехотя сползла с кровати. Меня все еще одолевала слабость. Но я нашла в себе силы зайти в гостиную и взмахнула руками, создавая водное заклинание на двери. Магия и правда шла иначе, совсем другим потоком, и к этому еще нужно было приспособиться. Сомнений не было. Ару прав, я получила следующую четверть круга.

Но к радости примешивалась нотка горечи. Юлиус Ару застал меня в объятиях своего сына. Учитель сделал все, чтобы скрыть то, что происходит между нами. Но поверил ли этому его отец? И чему верю я — тому, что происходит между нами, или тому, что Ару говорит остальным?

С тяжелым вздохом я подошла к окну и прикоснулась к огненной метке под воротником рубашки. Выждала пару минут, но ничего не произошло. Ару сказал, что демон сидит на крыше весь день. Неужели не смог войти?

Я подошла к окну и распахнула створки. В комнату ворвался сырой воздух, несущий запахи мокрого камня и дождя. Я огляделась в поисках своего питомца. Мое внимание привлекла огненная вспышка у дома напротив. Но это был не Мерпус, и не другой демон. А человек, которого я не ожидала здесь увидеть.