Личная помощница врага

Глава 13 Чуть больше правды

Слова Ару прозвучали для меня приговором.

— Медальон из куска раковины, — произнес он. — С узором, напоминающим штурвал.

Наверное, ответ был написан на моем лице, потому что какое-то время он молча вглядывался мне в глаза. Наконец, Руперт предложил:

— Могу уйти, если вам надо поговорить.

Я отчаянно замотала головой. По какой-то неизвестной причине ему я тоже доверяла. И рядом с ним мы точно не совершим ничего не дозволенного. Но учитель кивнул, и блондин тут же ушел. В комнате повисло тягостное молчание.

— Ты знаешь, что это, — наконец, сказал Ару.

Он не спрашивал. Понял все.

Я кивнула и зябко обхватила руками плечи. А затем медленно произнесла:

— Медальон управляет четырьмя кольцами. Уже тремя. Без отца им не починить то, что вы разбили.

Учитель задумчиво кивнул, а затем подался вперед и спросил:

— Так что хочет сделать Шендан?

Он снова был слишком близко. Я отодвинулась и процедила, отчаянно пряча глаза.

— Вы же мне не верите.

— Попробую поверить, — серьезно ответил Ару. — Говори.

Я обвела взглядом комнату, и после этого выпалила:

— Уже десять лет Лиор Шендан работает на Сьезию и передает ей важные государственные сведения. Мой отец узнал об этом, но не смог добыть доказательства. Шендан обставил все так, чтобы на передаче документов поймали отца. Всю мою семью обвинили в государственной измене и отправили на Железный остров.

Голос кровника остался бесстрастным:

— Почему их всех?

Я нервно сцепила руки на коленях и продолжила:

— Они знали о разработках отца. А я — нет. К тому времени я провела три месяца у постели своей бабушки, в Энгелате. Я вернулась домой на следующий день после ее смерти. Должна была сообщить скорбную новость отцу, но ворота оказались распахнуты. И внутри я нашла не свою семью, а жандармов. И… Лиора.

Ару продолжал спрашивать:

— Тогда с тобой работали менталисты?

— Они всех допрашивали, — кивнула я. — Точнее, он был один. И он был на стороне Шендана. Их обоих интересовали только бумаги. Мои родные не сознались. Мама, папа, Сона, Винченцо, Алан, Альберто, Мауро… Их всех признали изменниками. А я и правда ничего не знала. Бесполезная пятнадцатилетняя дурочка. Поэтому из меня вытащили все, что могли, и оставили в покое.

Я рассказывала все это, глядя в пустоту. Воспоминания захватили меня, перед глазами стояли картины того дня. Но Ару не позволил мне тонуть в них. Кровник решительно сжал мои плечи и заставил повернуться к нему. Я нехотя подняла взгляд на его потемневшее лицо.

— Что в бумагах? — требовательно спросил он. — Ты сказала, что чертежи. Какие чертежи?

Врать ему было также невозможно, как и сказать правду. Какое-то время я молчала, а затем беспомощно выдавила:

— Простите, но вам и правда не стоит этого знать. Я… Я не должна это рассказывать. Разработки отца — государственная тайна, тайна моего рода.

На его лице промелькнуло раздражение, но усилием воли учитель подавил его. А затем сухо произнес:

— Хорошо. Лиору нужны чертежи разработок твоего отца, чтобы передать их нашим соседям. Допустим, что это так.

— Вы мне не верите, — с горечью упрекнула его я.

— Шенданы слишком хорошо устроились у королевской кормушки, чтобы верить в то, что они — предатели, — признал кровник.

— Значит, сьезийская кормушка лучше, — огрызнулась я, сбрасывая его руки. — Если не верите, зачем спрашиваете?

— Верю, — нехотя ответил он. — Во всяком случае, ты точно веришь в то, что говоришь, и больше мне ничего не нужно. Разберемся с его мотивами позже. Итак, ему нужны документы и твое невероятно ценное тело, чтобы узнать, где они…

Я уставилась на него в немом изумлении. Пальцы Ару снова коснулись моей щеки, но думала я уже не об этом. Мысленно проклинала тот день, когда впервые при нем открыла рот. Учитель складывал мои намеки и оговорки в правильные картинки, и это пугало. Правда, он на моей стороне. Пока. Сейчас… И предает свой род. Если его отец узнает…

Я тяжело вздохнула и осторожно отстранила его руку. Дрогнувшими пальцами подняла листок. А затем наиграно бодрым голосом произнесла:

— Но я не понимаю, как это связано с тем, что Шендан делает здесь. И мы должны это узнать.

Ару кивнул и поднял со стола пачку листов. Мы углубились в чтение. Иногда я ловила на себе обжигающий взгляд учителя. Но больше ко мне не прикасались. Я старательно давила в себе сожаления и пыталась сосредоточиться на деле.

Вскоре я поняла, почему Ару заставлял меня писать отчеты о практике. Потому что писал подобные сам. После каждой смены. Огненные оказались теми еще бюрократами и крючкотворами. Отчет о закрытии врат был невероятно детальным, с описанием всех признаков уровня Адских врат, перечислением тварей, которые вырвались через прореху, и рассказом о том, как убивали каждую из этих тварей.

Тот, который я держала в руках, был составлен не только дотошно, но и велеречиво, на старинный манер. Продираться через буквы было невероятно тяжело, и скоро я сдалась:

— Не знаю. Не вижу я здесь никаких намеков.

Кровник не растерялся и вручил мне следующий лист:

— Посмотри этот. Через две улицы от того дома, где Шендан оставил заклинание.

Я послушно приняла листок из его рук. Разобрать этот оказалось легче, но я по-прежнему не видела ничего необычного.

Через несколько минут случилось то, от чего я успела отвыкнуть. Руперт постучал, прежде чем вломиться в комнату друга. Наверное, представлял, что Ару здесь утешает рыдающую девицу всеми доступными способами. Но после короткого “войдите” блондин влетел в комнату, захлопнул дверь и сунул в руки друга мятый листок.

— Читай, — потребовал он. — По-моему все, что тут написано, очень подозрительно.

Учитель принял отчет. Я не удержалась и придвинулась ближе. Ару чуть развернул лист ко мне. Почерк патрульного оставлял желать лучшего, и мне пришлось потрудиться, чтобы разобрать каракули. На этот раз отчет оказался в два раза короче обычного. И странное в нем было не только это.

Ару переглянулся с Рупертом и многозначительно произнес:

— Это писал Хоакин Хако.

Хоакин? Это с ним мы закрывали врата, в которые не мог пролезть искроват…

Учитель повернулся ко мне и спросил:

— А тебя здесь что смутило?

Поколебавшись, я неуверенно ответила:

— Из этого отчета совершенно не ясно, кто закрыл врата. В предыдущих все точно. Кто, во сколько, каким заклинанием.

— И почерк, — добавил Руперт, падая в кресло. — Как будто он безумно торопился.

— Например, переписывая отчет в угоду “родственнику”, — согласился учитель.

Я вспомнила, что из рода Хако происходила мать Кая, и, холодея, спросила:

— Думаете, они помогают Шендану?

— Не исключено, — кивнул Ару и отложил листок. — В тот день, когда мы встретили его в этом квартале, тоже дежурил Хоакин.

Я снова вспомнила мага, с которым пряталась под лестницей от искровата, и неуверенно произнесла:

— Он не вел себя как человек, который работает на Шендана.

— Я и не говорил, что Хако работают на него, — терпеливо пояснил кровник. — Но только благодаря связям Лиора Кай учится в Эйехоне. Если Хоакину пригрозить, что мальчишку выкинут, он согласится на все. Как и большинство представителей его рода, Хоакин нежно любит сводную сестру и ее бестолкового ребенка. Да и сам он слабый маг, так что им достаточно легко манипулировать.

— Тогда, получается, что это случилось всего несколько дней назад, — сказал Руперт, указывая на дату. — Что будем делать?

— Проверять, — серьезно ответил кровник. — У тебя сегодня ночная?

— Да, но у меня другой район. Меняться поздно.

Ару откинулся на спинку дивана, и немного подумав, решил:

— Посмотрю, с кем можно поменяться, а пока… нам с Ариенай стоит наведаться в бедняцкий квартал ночью. Правда, после того как я разнес их логово в Мейшире, сообщники Лиора начеку.

Руперт укоризненно покачал головой:

— Не стоило лезть туда без прикрытия.

— Что поделать, тебя там не было.

Я упрекнула учителя:

— Могли бы меня взять.

— И я уже объяснил тебе, почему не взял, — раздраженно ответил Ару.

— Я могла помочь вам с… раной, — продолжала гнуть свою линию я.

— Ты и помогла.

— А могла помочь сразу.

Руперт усмехнулся, и Ару мрачно спросил:

— Что?

— Ничего, — ответил блондин. — Радуюсь тому, что появился еще один человек, который готов присматривать за тобой. Это неблагодарное дело.

— Я никого об этом не просил, — окрысился кровник.

Но его друг не ответил.

На всякий случай мы просмотрели все остальные отчеты, но ничего не нашли. Но Ару заставил меня выписать на отдельный листок дату и время еще нескольких происшествий. После этого Руперт поднялся на ноги и сказал:

— Что ж, отнесу это моему приятелю, пока не закончилась его смена.

Я поспешно встала и пошла к выходу следом за ним. Мы покинули комнаты Ару, и я подошла к своей двери. За моей спиной воцарилась подозрительная тишина. Вставив ключ в замок, я рискнула обернуться и увидела, что оба мужчины изумленно смотрят на меня. Тогда я нервно спросила:

— Что-то не так?

— Все так, как надо, — отстранённо сообщил Ару.

Руперт подобрал челюсть и спросил:

— Ты что, теперь здесь живешь?

— Да, — призналась я, чувствуя, как щеки начинает заливать краска. — Мне же положено муниципальное жилье, как личной помощнице…

Закончить мне не дали. Он начал беззастенчиво хохотать. Я смотрела на него, не зная, что сказать. Лицо Ару стало замкнутым, и он сухо произнес:

— Прекрати.

— Прости, — сквозь смех ответил Руперт. — Свежий деревенский воздух явно пошел вам обоим на пользу.

С этими словами, продолжая посмеиваться, он скрылся в своей комнате. Я проводила его обескураженным взглядом. А затем повернула в замке ключ. То, что Ару пересек коридор и встал за моей спиной, я скорее почувствовала, чем услышала. Осторожно толкнула дверь и на ватных ногах шагнула в комнату. И только после этого рискнула обернуться.

Учитель стоял на пороге и смотрел на меня совершенно непроницаемым взглядом. Я понимала, чего он ждет, и еще лучше понимала, что делать этого не нужно. Но закрыть дверь не смогла. Только молча посторонилась, предлагая ему войти.

Уговаривать не пришлось. Мгновение спустя Ару оказался внутри. Дверь хлопнула, и мои лопатки уперлись в ее гладкую деревянную поверхность. Меня бесцеремонно сжали в объятиях.

На этот раз об осторожности не было речи, как и о сопротивлении. Он целовал меня с такой жадностью, будто не делал этого целую вечность. Хотя Ару и правда, почти две недели соблюдал дистанцию. И я сама пожелала сократить ее. На свою голову…

Когда ко мне вернулась способность дышать, я прошептала:

— Мы…

— …не должны этого делать?

В этих словах прозвучала горечь, и я обвила руками шею учителя в ответ. Какое-то время он молча гладил мои волосы, и мне казалось, что Ару получает от этого процесса не меньше удовольствия, чем я.

За его спиной раздалось озадаченное:

— Мера?

— Пусу-пусу?

Только после этого кровник нехотя разжал руки и отступил в сторону. Я обнаружила, что Мерпус уже разобрался с новыми конечностями и теперь бодро расхаживал по спинке дивана на шести огненных лапах вместо четырех. Ару оглядел это безобразие и покачал головой:

— Этот демон явно не в себе.

Мерпус тут же оскалился, и я напомнила:

— Он же все понимает. Мерпуша хороший. Его до этого никто не любил, а мы — будем.

Ару выдохнул сквозь сжатые зубы, но возражать не стал. А затем процедил:

— Собирайся. Маргарет, должно быть, уже приготовила обед. А потом нужно сходить твоими вещами в Эйехон. Заодно ведомости сдам Герхарду.

Я отошла от двери, позволяя кровнику выйти в коридор. На пороге он спохватился и махнул рукой в сторону лестницы:

— Здесь временами живут еще четверо, кроме нас. Если будут тебя о чем-то спрашивать — отправляй всех ко мне. А Саймона — гони в шею.

— А… как я узнаю, кто из них Саймон? — озадаченно спросила я.

— Он будет выглядеть как идиот, — сообщил Ару и скрылся за своей дверью.

Да, кажется жизнь здесь тоже обещает быть нескучной… Но я понимала, что самым большим искушением для нас с учителем будет близость друг друга. Внутри уже разгоралось чувство вины и смятение. Я знала, что наши роды этого не примут. И в то же время поступать так, как велел долг, было выше моих сил. Интересно, Ару чувствует то же самое?

Обед в компании Руперта прошел именно так, как я представляла в мечтах. Уютная кухня Маргарет, вкусная еда и учитель напротив. Руперт больше не смеялся, а наоборот, всячески ухаживал за мной. Подавал сахар, соусы, придвигал поближе тарелки с закусками, бросая выразительные взгляды на своего друга. Но Ару это совершенно не трогало.

Час спустя я вышла на крыльцо следом за учителем. Я настороженно огляделась, ожидая увидеть на пороге всех своих врагов, начиная от Шендана и заканчивая Лукианом. Но вместо этого молчаливый курьер протянул мне и Ару два одинаковых коричневых конверта с золотыми печатями. Это еще от кого?