Леди из низшего общества (СИ)

Глава 9. Герцог Стенфорд

Кросби-холл произвел на меня двойственное впечатление. Должно быть, когда-то это было очень красивое и богатое имение, но сейчас мой взгляд отметил некоторые признаки того, что дела у Кросби шли не так успешно, как прежде.

Мой экипаж подъехал к особняку не со стороны центральных ворот, а с той дороги, что шла через лес от имения Берроуза. И поэтому мне открылась та неприглядная сторона, что обычно наверняка оберегалась от взглядов гостей. И я заметил и выцветшую краску на задней стороне дома, и недостаточно тщательно подстриженные газоны во дворе, и грязноватые разводы на оконных стеклах, которые свидетельствовали о явном недостатке слуг.

Но с парадной стороны особняк выглядел как и подобало гнезду столь знатной семьи — фасад сверкал яркой краской, кусты и деревья на аллее, что тянулась от парадных ворот, были аккуратно подстрижены, а на газонах радовали глаз своей пестротой розы, астры, георгины.

Я не стал сообщать вышедшему на крыльцо дворецкому свой титул и передавать ему свою карточку, назвавшись просто детективом Стенфордом. Мне любопытно было посмотреть, как примут в этом доме простого полицейского.

И всё оказалось именно так, как я и предполагал. Из столовой, куда дворецкий отправился с докладом о моем прибытии, я услышал резкое «Пусть подождет в холле!»

Голос был немолодой и явно принадлежал старой графине, так что я вполне согласился с Ллойдом, аттестовавшим ее как крайне высокомерную особу. Ну что же, тем забавнее будет сбить с нее эту спесь. И я вошел в комнату, невзирая на возражения дворецкого.

Семейство сидело за накрытым к обеду столом. Во главе — старой дамы, лицо которой при моем появлении побагровело от негодования. Ей было лет семьдесят или чуть больше, и весь ее облик выдавал натуру властную и не терпящую возражений. Наверняка ее сын весьма зависел от ее мнения и было даже странно, что свой второй брак он заключил, не получив на то ее одобрения. Она была худощава, а ее седые волосы были уложены в пышную и безупречно аккуратную прическу.

Место по правую руку от нее пустовало, и было нетрудно догадаться, что прежде тут сидел десятый граф Кросби. С его кончины прошло еще слишком мало времени, чтобы кто-либо осмелился сесть на опустевший стул.

А вот по левую руку сидел молодой человек приятной наружности. Его, пожалуй, можно было бы назвать даже красивым, если бы не некоторая нервозность, которая была и в его взгляде, и в его движениях. У него были светлые, чуть вьющиеся волосы и ярко-голубые глаза.

Рядом с ним находилась юная барышня. Судя по внешнему сходству, она была его сестрой. Ей было не больше восемнадцати лет, но у нее уже был такой же надменный, как и у бабушки взгляд.

Вдова, леди Кэтрин, внешне казалась ненамного старше падчерицы, и я почему-то сразу почувствовал к ней неприязнь. Она вышла замуж по расчету, продав себя и свою магию графу Кросби в обмен на его титул и состояние. Если сведения Ллойда были верны, и его сиятельство действительно стал оказывать знаки внимания другой даме, то леди Кросби это могло стать крушением всех надежд.

А вот увидеть за столом инспектора полиции я совсем не ожидал. Бедняжка, должно быть, обед в обществе этих снобов стал для него испытанием.

Но лицо мужчины показалось мне смутно знакомым. Должно быть, мы уже пересекались с ним по какому-то делу, потому что в его ответном взгляде я тоже уловил узнавание.

— Что вы себе позволяете, сэр? — возмутилась леди Розмари. — Как вы смеете врываться сюда столь бесцеремонным образом? Назовите мне свое имя, и я потребую, чтобы на вас наложили взыскание.

Я был уверен, что как только она узнает, кто я такой, то тут же переменит свое ко мне отношение. И так оно и случилось.

На лице старой графини за одно мгновение мелькнули сразу несколько чувств — растерянность, смятение и, наконец, приязнь. И ее внучка вслед за ней тоже рассыпалась в любезностях, не преминув выразить сожаление о том, что мы не были представлены друг другу во время прошлого бального сезона. Значит, Ллойд всё-таки ошибся, когда сказал, что этот сезон для леди Паулы был первым в свете.

Я не отказался от предложения присоединиться к трапезе, хотя ничуть не был голоден — это давало мне возможность понаблюдать за главными действующими лицами в более непринужденной обстановке. Хотя напряжение тут чувствовалось во всём — в настороженных взглядах, которыми они обменивались, в нервных движениях и в том, что каждый из них, говоря, делал паузы, тщательно подбирая каждое слово.

И разумеется, всех особенно волновало одно — чтобы то, что случилось с графом Кросби, не навредило их положению в обществе. Ведь убийство — это так не аристократично. Мне показалось, что все члены этого семейства предпочли бы, чтобы инспектор Мэдисон оказался менее наблюдательным и признал смерть его сиятельства естественной.

Но что случилось, то случилось, и этого уже было не изменить. И когда я задал вопрос, не хочет ли кто-то открыто высказать свои подозрения, я не ожидал на него ответа.

И оказался необычайно удивлен, когда услышал голос Сэмюэля Кросби:

— Есть лишь один человек, который вызывает у меня подозрения — это моя мачеха леди Кэтрин!

Подобная откровенность свидетельствовала лишь об одном — о том, что отношения внутри этой семьи были куда более враждебными, чем я предполагал изначально. И я был рад, что сам лорд Сэмюэль решил разворошить это осиное гнездо.

Я посмотрел на вдову графа Кросби и увидел страх в ее глазах. Наверняка она ждет, что именно ее я в первую очередь приглашу для приватного разговора.

Но она ошибается. Напротив, сначала я опрошу всех, кроме нее. И только тогда, когда ее нервы окажутся натянутыми как скрипичная струна, я приглашу ее к себе. И она расскажет мне всё — даже то, что будет пытаться скрыть.