Леди из низшего общества (СИ)

Глава 57

Я даже не обратила на этот лист никакого внимания — всё оно было приковано к Сэмюэлю, которого полицейские выводили из зала. Нет, мне не было его жаль, но всё-таки где-то в моих воспоминаниях он был совсем другим.

И я даже не сразу поняла, что сказал мне герцог Стенфорд. И сам тот факт, что я снова могла использовать свою магию, тоже осознала с трудом.

И только когда полицейские удалились, оставив нас с его светлостью в зале одних, я нашла в себе силы улыбнуться.

— Благодарю вас, ваша светлость, что вы успели вмешаться. Ко мне вернулась магия, но этого оказалось недостаточно, чтобы принять правильное решение в столь сложной ситуации. Если бы я смогла хоть немного подумать, я сообразила бы, что набитая пухом подушка не устоит перед острым мечом.

— А вот мне кажется, что это просто замечательно, что вы решили воспользоваться именно подушкой, — возразил он и протянул мне тот самый сложенный вдвое лист.

Я заскользила взглядом по строчкам, с трудом продираясь через не слишком хороший почерк автора письма. А это было именно письмо. Судя по всему, оно пролежало в подушке очень много лет, потому что бумага хоть и не потерлась (ибо ее редко держали в руках), но потемнела. А чернила выцвели, и буквы местами размазались, еще больше осложняя чтение.

Вернее, это был черновик письма, который, судя по всему, так и не был отправлен. Но его содержание не оставляло места для сомнений. Письмо было адресовано Якову Стюарту, и его автор недвусмысленно намекал на то, что готов оказать тому помощь в восшествии на английский престол в обмен на некоторые привилегии, который он хотел получить. И это письмо было написано не Алвином Кросби — внизу его стояли совсем другие инициалы.

Наверно, именно о нём и говорил Алвин отцу как о доказательстве своей невиновности.

И человек, написавший его, предлагал ответную корреспонденцию направлять именно сюда, в Кросби-холл, на имя Алвина — на случай, если письмо попадет в руки сторонников королевы Анны. Автор письма уведомлял своего адресата, что сумел договориться со слугой, который именно ему будет передавать адресованные Алвину письма, покуда сам Алвин находится в отъезде.

Должно быть, ответное письмо действительно попало в руки другой стороны, и именно на его основании Алвин и был обвинен в предательстве.

А вот как сам Алвин узнал о том письме, что мы сейчас держали в руках, сказать было трудно. Возможно, автор его оказался слишком беспечен и не потрудился сжечь этот листок. Или кто-то из преданных Алвину слуг, заподозрив заговор, решил помочь своему молодому хозяину и украл это письмо у предателя.

Как бы там ни было, но Алвин прочитал это письмо, но не посчитал нужным предавать его огласке. Почему? Наверно, предатель был его другом или даже дальним родственником (раз мог так запросто гостить в Кросби-холле), и он не захотел его выдавать. И только когда угроза обвинения в предательстве нависла над его собственным именем, он захотел предъявить это доказательство. Но добраться до него не сумел. Как не сумел никому рассказать, где именно оно находилось.

— Но как могло письмо столько лет пролежать в какой-то подушке? — изумился Стенфорд. — Неужели за всё это время никто не удосужился ни разу ее постирать? Или заменить в ней пух? Даже бархат на ней местами изрядно истерся.

Но на эти вопросы ответить я как раз могла.

— Эта подушка тоже своего рода реликвия Кросби. Графский герб на ней вышила супруга третьего графа Кросби — того самого, которому принадлежал этот меч, полученный им из рук короля за особую доблесть на поле боя. Считается, что эта вышивка была сделана в том числе и с помощью магии. Так что с подушки лишь стряхивали пыль и чистили мокрой тряпкой. В нынешнее время этим занимался исключительно сам Чандлер. Не сомневаюсь, что и в прежние времена к ней не разрешали подходить простой прислуге.

Я почувствовала на себе еще чей-то взгляд и вздрогнула. Подняла голову.

Трэвис, четвертый граф Кросби — стоял в нескольких шагах от нас и с большим волнением смотрел на письмо. Я не знала, могут ли призраки дрожать, но сейчас с ним происходило как раз нечто подобное.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, — громко сказала я, — мы непременно сделаем это письмо достоянием общественности. Уверена, изучив архивы, мы сумеем установить имя его автора, и это даст нам возможность доказать, что Алвин был невиновен в том, в чём его обвиняли.

Граф удовлетворенно кивнул, а потом, как мне показалось, улыбнулся. И вся его и без того полупрозрачная мерцающая фигура стала медленно растворяться в воздухе. Означало ли это, что он покинул Кросби-холл, передав свое дело в наши руки? Вполне возможно. А быть может, он еще вернется, чтобы увидеть, как имя его сына будет очищено от клейма предателя.

— Я покажу это письмо самому его величеству, — сказал его светлость. — И постараюсь найти лучших специалистов по истории того времени, которые наверняка помогут нам в изобличении предателя.

— Это было бы замечательно, ваша светлость! — кивнула я. — Теперь, когда вдруг оказалось, что я тоже Кросби, я особенно сильно сопереживаю бедному Алвину.

Говорить о себе как о Кросби было непривычно, но на удивление приятно. Все годы нашего брака с Джейкобом я мало воспринимала себя настоящей графиней, ибо окружающие не упускали случая напомнить мне о моем не слишком высоком происхождении. А теперь вдруг оказалось, что это имя принадлежит мне по праву.

— Если позволите, миледи, то я хотел бы задержаться в Кросби-холле до утра, — вывел меня из размышлений голос герцога. — Я хотел бы еще раз осмотреть комнату Сэмюэля, чтобы убедиться, что мы не пропустили ни единого доказательства. Думаю, они понадобятся нам в суде. Хотя само по себе бегство вашего пасынка уже является свидетельством его вины.

— Разумеется, вы можете оставаться в Кросби-холле столько, сколько пожелаете, — сказала я и вдруг смутилась, не слишком ли странно это прозвучало.

Но я на самом деле была рада, что он проведет в поместье хотя бы еще одну ночь — остаться без его поддержки под одной крышей с Паулой и Розмари мне было бы слишком тревожно.

— Сэмюэля доставят в тюрьму Матлока? — спросила я.

— Да. А дальше всё будет зависеть от того, в каком суде будет рассматриваться это дело. И сможет ли принять в нём участие леди Розмари.

Ответ на вопрос участия в процессе старой графини мы получили уже через полчаса — когда прибывший доктор лишь констатировал ее смерть. Леди Розмари скончалась тихо и быстро, и в ее положении это было едва ли не наилучшим выходом, ибо позор, которому она подверглась бы на суде, оказался бы для нее слишком сильным испытанием.

И это означало, что именно Сэмюэлю предстоит понести основную ответственность за всё то, что случилось в Кросби-холле.

— Бедняжка Паула, — сказал Нэйтен поздним вечером, когда мы с ним устроились в библиотеке перед камином. — Надеюсь, ты позволишь ей еще какое-то время побыть тут, в поместье?

Нам обоим не спалось, и ночная беседа казалась более подходящим вариантом, чем пребывание без сна в постелях.

— Ты забываешь, Нэйт, что теперь это твой дом, — улыбнулась я. — И именно ты вот-вот станешь одиннадцатым графом Кросби. Так что тебе совсем не обязательно спрашивать у меня разрешения, чтобы позволить кому-то здесь гостить.

— О, нет! — он замотал головой. — Это наш дом. И ведь это именно у тебя есть магия Кросби.

— Магия есть и у тебя самого, — возразила я, — нужно только приложить усилия и укрепить ее. А еще нам следует разобраться с финансами поместья — прежде Джейкоб не позволял мне интересоваться этими вопросами, и сейчас нам придется многому научиться. Но раз уж речь зашла о Пауле, то я хотела бы сказать тебе, что предпочла бы, чтобы она покинула Кросби-холл. Только прошу тебя, не считай меня жестокой! Я всего лишь не хочу, чтобы ты снова впустил ее в свое сердце. Я ничуть не сомневаюсь, что вздумай ты оказать ей знаки внимания теперь, она отнесется к ним совсем по-другому.

— Не беспокойся, Кэтти! — он покачал головой. — Она преподала мне хороший урок, и я более уже не испытываю тех чувств, которые испытывал еще совсем недавно. Но мне и в самом деле ее жаль.

О, да, ее стоило пожалеть. И не только потому, что она лишилась бабушки и узнала, что ее брат убийца.

Я была уверена, что в эту ночь она будет сожалеть и кое о чём еще — о том, что, отвергнув любовь Нэйтена, она лишилась возможности стать графиней и хозяйкой Кросби-холла.