Даль-цвет. Том 3. Лазурит

Глава 16

Ему двадцать два, он на третьем курсе Факультета Универсалов. Аккуратно подстрижен и худощав, недавно решил отпустить бородку. Она добавляет ему солидности — так он, видимо, полагает.

Он любит бродить по кампусу и по прилегающим улицам, обычно в компании своей сверстницы Мейси. Та учится на художницу и недавно стала его невестой. Они хотят пожениться, когда получат дипломы. Это ни для кого не секрет.

Сейчас, однако, у Мейси практическое занятие, и он бродит без неё. Доходит до обтёсанной глыбы с рунами и останавливается. Погода весенняя, солнечные лучи просачиваются сквозь кроны деревьев.

Одет он в полотняные штаны и лёгкую куртку. Стоя у мегалита, делает зарисовки в альбоме. Как рисовальщик он — середняк. Иногда получаются более или менее удачные эскизы, и тогда его хвалят преподаватели. Но чаще они ставят ему «удовлетворительно». Поэтому он использует любую возможность, чтобы тренироваться.

Со следопытскими снимками-переходами у него чуть получше. Пожалуй, даже твёрдое «хорошо». Он любит фотографировать и вполне уверенно ходит в близлежащие миры под контролем наставников. В сравнительно отдалённые ходит тоже, но уже с некоторым трудом.

Лучше всего ему удаётся готовить краски из минерального и растительного сырья. За выполненные задания по этой дисциплине он регулярно получает «отлично» — в рамках той упрощённой программы, по которой учатся студенты-универсалы.

После выпуска он, пожалуй, имеет некоторые шансы получить работу в столице. Это заставляет его учиться усерднее. Он не хочет обратно в глушь, на южное побережье, где на пологих склонах цветёт его скудный вереск.

Обыденная история.

Друзей у него практически нет — лишь пара приятелей из таких же второстепенных кланов. А высших лордов он сторонится. Впрочем, естественно, и они не горят желанием с ним общаться.

Но сейчас к нему вдруг подходит сокурсник с ультрамариновым перстнем, рослый и крепкий, в пиджачной паре без галстука:

— Здравствуй, Финиан. Как успехи?

Финиан оборачивается с удивлением:

— Тигг? С каких пор мои успехи тебя интересуют?

— С недавних. Видишь ли, у меня есть деловое предложение. И я пришёл к выводу, что ты — подходящий адресат для него.

— Да прекрати уже, Тигг. Твои подковырки мне надоели ещё с первого курса. И остальным, по-моему, тоже.

— Вообще-то на первом курсе это было довольно весело. Но сейчас я обращаюсь к тебе серьёзно. Дам даже слово лорда. Мне нужен ассистент, чтобы разобраться с одной проблемой, которая касается красок.

Финиан недоверчиво хмурится:

— Ты о чём? В работе с эффекторами ты — лучший у нас на курсе. Мой уровень ты знаешь. Не представляю, какое тут возможно сотрудничество.

— Ты невнимателен, — чуть морщится Тигг. — Тонкую работу выполню я, а ты будешь ассистировать, как я и сказал.

— Ассистировать в чём?

— Ты часто приходишь к этому мегалиту. Читал о нём?

— Конечно, читал, — подтверждает Финиан. — Но им интересуются многие, и вряд ли я знаю больше, чем остальные.

— Да, это вряд ли, — хмыкает Тигг. — Но, по крайней мере, ты слышал версию, что камни обозначают межу неких древних залежей?

— Гипотеза на слуху, но нет подтверждений…

— Вот мы с тобой и попробуем их найти. Насколько я вижу, у тебя лучше получается толочь краски, чем рисовать или ходить через фотографии. Это нам подойдёт, но надо тебя проверить. Прикоснись к мегалиту и попробуй почувствовать что-нибудь необычное.

Финиан озирается, словно подозревает, что из кустов за ними подглядывают сокурсники, жаждущие повеселиться.

— Это не розыгрыш, — снова морщась, говорит Тигг. — Но у меня нет времени загорать тут до вечера.

Поколебавшись, Финиан прикладывает ладонь к каменной поверхности. Несколько секунд вслушивается, затем отрицательно качает головой:

— Ничего не чувствую.

— А ты сконцентрируйся, — раздражённо роняет Тигг. — Если бы всё было просто, то об этом уже орали бы на каждом углу.

Финиан снова сосредоточивается.

На этот раз пауза затягивается почти на минуту.

— А ведь действительно… — наконец произносит Финиан. — Нет, я не буду врать, что уловил там что-то определённое, но пару раз почувствовал мимолётные проблески…

— К чему это ближе, по твоим ощущениям? К какой краске?

— К охре, пожалуй, но…

— Вот видишь, — констатирует Тигг, — ты небезнадёжен. Да, под этим столбом проступила охра, хоть и в следовых количествах.

— Но что это значит?

— А вот это уже вопрос правильный. Но если ты хочешь узнать ответ, ты должен подтвердить, что готов работать со мной по моим инструкциям.

Финиан вновь колеблется:

— Но я ведь даже не знаю, в чём именно будет заключаться работа…

— Решать тебе, — пожимает плечами Тигг. — Либо ты получаешь шанс поучаствовать в научном открытии, либо копошишься в своём болоте. Причём заметь, я не требую от тебя клятвы молчания.

— Хорошо, — решается Финиан, — расскажи мне, в чём дело.

— Пойдём.

Они идут по дорожке к дальней калитке. Тигг на ходу неторопливо рассказывает:

— Один из сейфов у нас в родовом поместье — особенный. Он вырублен в скале и выложен изнутри лазуритом самого дорогого сорта, его нельзя взломать с помощью эффекторов. Сейф существует уже тысячу лет без малого. Мы храним там самое ценное. Древние манускрипты и артефакты, концентрат нашей краски, несколько особо важных картин-дверей на экстренный случай. Но есть там одна ячейка, которая до недавнего времени представляла собой загадку. Я сфотографировал её содержимое, полюбуйся.

Тигг достаёт из внутреннего кармана несколько небольших фотоснимков. На верхнем — натюрморт с традиционным букетом, где цветы расставлены w-образным зигзагом. По мере того, как Финиан перебирает снимки, Тигг комментирует:

— Натюрморт в деревянной раме. Медная монета, просверленная точно по центру. Ручное зеркальце. Ремённая бляха, как у студентов в средневековье. Пять идентичных фигур из средневековых шахмат — дворяне-рыцари, причём все они от руки помечены краской разных цветов. Два небольших обломка строительных кирпичей — коричневато-жёлтый и буро-красный. И, наконец, три погашенных рукописных векселя на пергаменте — один на пятьсот двадцать пять средневековых талеров, два другие по двадцать пять.

— Странное сочетание, — замечает Финиан.

— Я бы даже сказал — абсурдное. Ключ от ячейки передавался из поколения в поколение. Её содержимое приводило всех в ступор, тем более что все знали — предок, который её заполнил, был человеком жёстким и трезвомыслящим, совершенно не склонным к шуткам. Но никаких пояснений он не оставил, лишь запретил эту ячейку опустошать.

— Но, очевидно, загадку всё-таки разгадали?

— В нынешнем году я сообразил — прошло ровно пятьсот двадцать пять лет с того дня, как ячейку впервые заперли. Исходная дата была выгравирована на дверце.

— То есть, — соображает Финиан, — сумма на самом крупном векселе указала, когда пригодятся остальные предметы?

— Именно так. Когда я исключил векселя из головоломки, дело сдвинулась. Студенческая ремённая бляха — явный намёк на Академию. Но к чему тогда кирпичи? Все старинные здания на её территории строились из серого камня. Остаётся предположить, что кирпичи намекают на межевые столбы. А их цвет свидетельствует о скрытых примесях киновари и охры. Другие предметы — тоже части шарады, которую я решил. Не буду всё пересказывать, сразу вывод — в окрестностях есть ещё мегалиты. И они указывают на нечто невероятное.

— Но почему так сложно? Разве не проще было оставить карту с пометками и пояснительным комментарием? Ты же сам говоришь, что сейф сверхнадёжен, никто не смог бы узнать секрет…

— И вновь хороший вопрос. Даже ключевой, как я подозреваю, — говорит Тигг. — У меня пока нет ответа, но, может быть, сейчас мы его получим

Выйдя из кампуса, они входят в переулок.

— Я часто здесь бываю, — говорит Финиан, — и неплохо знаю окрестности. Если бы мегалиты здесь действительно были, я бы на них наткнулся.

— Третий мегалит, например, стоял на соседней улице. Его снесли в прошлом веке, когда здесь всё перестраивалось. Но, как я и сказал, он только ориентир. Сейчас нас интересует другое.

Тигг останавливается, кивает на один из жилых домов. Тот выглядит заурядно — четыре этажа с простыми карнизами и крохотными балконами. В подвальное помещение ведёт лестница. Вывеска подсказывает — там скобяная лавка.

— Вот это место, — говорит Тигг. — Тут хранится клад, на который хотел указать мой предок, как бы сомнительно это ни прозвучало.

Они спускаются по ступенькам, заходят в лавку. Её хозяин, которому лет пятьдесят на вид, перебирает что-то в большом деревянном ящике, который выставлен на прилавок. Слышится металлический лязг. За процессом увлечённо наблюдает мальчишка лет восьми-девяти, пристроившись рядом. Под потолком — две лампочки.

Подняв взгляд на вошедших и заметив их перстни, хозяин приходит в некоторую растерянность, но спрашивает почтительно:

— Чем могу быть полезен, милорды?

— Осмотримся, — лениво бросает Тигг.

— Да-да, разумеется, прошу вас.

Всяческого металла здесь много. Болты, шурупы, гайки и гвозди, дверные ручки и петли, замки врезные и навесные, крючки, задвижки. Есть инструменты — клещи и плоскогубцы, напильники и ножовки, зубила и молотки, штангенциркули и стальные линейки. Есть свёрла разных размеров, пружины и прочее в том же духе.

Пока Тигг с Финианом обводят всё это взглядом, хозяин говорит мальчику:

— Дуй домой.

Тот подчиняется неохотно. Бредёт к двери, таращась на посетителей, задерживается у порога, но всё-таки уходит, когда хозяин смотрит на него строго и грозит пальцем.

— Сын ваш? — небрежно интересуется Тигг.

— Внук, милорд.

— У вас тут, смотрю, семейное дело?

— Оно и есть. Дед мой торговал, а потом отец. У меня-то дочки, но зато внук вот, сами видите, рядом крутится, всё ему интересно.

— Ему и передадите дело? Торговля идёт успешно?

— Передам, милорд, если сложится. А торговля — не то чтобы сумасшедшие барыши, но на хлеб хватает. Поставщики надёжные, спрос имеется.

Тигг кивает задумчиво:

— Что ж, удобно. А заглянуть в подсобку позволите?

— В подсобку-то? — удивлённо переспрашивает хозяин. — Так загляните, конечно. Только смотреть там нечего. Ящики с товаром стоят, и всё.

Комментировать свою просьбу Тигг не намерен. Он, обогнув прилавок, заглядывает в смежное помещение. Включает там свет, несколько секунд стоит у порога, после чего возвращается и говорит хозяину:

— У меня к вам просьба, любезный. Подождите в подсобке минут пять-десять, нам нужно посовещаться. Сохранность ассортимента мы гарантируем, красть ничего не будем, я обещаю. Деньги из кассы, впрочем, можете взять с собой для надёжности.

— Но позвольте, милорд… — лепечет хозяин. — У меня покупатели…

— На эту минуту я никого, кроме нас, здесь не наблюдаю, — хмыкает Тигг. — Но да, соглашусь, услуга требует компенсации. Этого, надеюсь, достаточно?

Он бросает на прилавок стофранковую банкноту. Хозяин, поколебавшись, берёт её и уходит в подсобку. Тигг закрывает входную дверь на задвижку, оборачивается к Финиану:

— Смотри на металл, особенно на блестящий. Усиль зрение максимально.

И сам Тигг тоже форсирует восприятие.

Все детали интерьера вокруг становятся предельно контрастными, а полутона почти исчезают. Металлические предметы теперь блестят холодно и резко.

Блеск этот особенно заметен на полке позади кассы. Там в деревянном ящичке лежат крупные шестигранные гайки. Если задержать на них взгляд, то начинает казаться, что их покрывает серебристая изморозь.

— На что это похоже, по-твоему? — спрашивает Тигг, указав на них.

— На какой-то пигмент, осевший в виде налёта… — всматривается Финиан. — Но что за странный цвет? Ничего не понимаю…

— Сейчас мне важно твоё мнение, как можно точнее.

— Да, я попробую тактильный анализ…

Финиан заходит за прилавок и несколько секунд держит ладонь над ящичком. Вынимает оттуда гайку, на которой налёт заметен особенно. Оглядывает прилавок, берёт ножницы и, подстелив листок из альбома, счищает с гайки налёт.

Получается всего несколько мелких крошек, и Финиан добавляет ещё две гайки. «Изморози» на них, правда, меньше, но всё-таки ему удаётся наскрести крохотную щепотку. Он осторожно прикасается к ней указательным пальцем:

— Не чувствую опасности. Это минеральный пигмент, насколько могу судить, но я никогда о таком не слышал…

Финиан растирает между пальцами серебристые крошки. Прикрыв глаза, прислушивается к своим ощущениям:

— Здесь точно есть какие-то необычные свойства… Или, точнее, потенциально присутствуют, но пока проявлены очень слабо, я не могу их идентифицировать… Ощущение, что пигмент… Как бы сформулировать? Ещё даже не начал созревать толком… Вот, пожалуй, и всё, что я могу отметить навскидку…

Пока он изучает «изморозь», Тигг стоит, впившись в него взглядом, отслеживает реакцию. А дождавшись, когда Финиан закончит, задумчиво произносит:

— Вот, значит, как… Что ж, буду иметь в виду…

— А сам ты что ощутил? — спрашивает Финиан, выходя из-за прилавка. — У тебя ведь способности выражены сильнее, чем у меня.

— Сначала хотел послушать тебя. Так что можешь считать себя первопроходцем в исследовании серебряного пигмента.

— То есть ты к нему ещё даже не прикасался? — хмурится Финиан. — Но это, согласись, выглядит несколько…

— Несколько подозрительно? Да.

Тигг резко взмахивает рукой. Со стороны может показаться, что в кулаке он сжал кинжальную рукоять, но вместо клинка и гарды на ней — лишь ультрамариновая нашлёпка величиной с монету. Эту нашлёпку Тигг прижимает снизу к челюсти Финиана. Тот судорожно вздрагивает, как от удара током, а на его лице проступают синие жилы — их будто прорисовали чернилами. Финиан застывает, как истукан, глаза стекленеют.

Так продолжается несколько секунд, затем Тигг убирает свой артефакт. Нашлёпка выцвела, стала серой.

Синие линии на лице Финиана тоже быстро бледнеют и исчезают. Он морщится и моргает, но всё ещё пребывает в прострации.

Тигг берёт его за плечо и, отперев дверь, выводит из лавки. Подталкивает на лестницу, ведущую к тротуару, и говорит негромко:

— Иди домой.

Как сомнамбула, Финиан поднимается по ступенькам.

Тигг же, вернувшись в лавку, достаёт из ящичка гайку, но «изморозь» потускнела и едва ощущается. Тигг бормочет себе под нос:

— Испарилась ещё на двадцать пять лет? Или на два раза по двадцать пять… Ладно, будем думать…

Бросив гайку в ящик, он стучит в дверь подсобки:

— Хозяин, можешь выходить. Мы закончили.

Тигг покидает лавку, идёт по улице. На скамейке вновь видит Финиана — тот выглядит так, будто не может припомнить, как его сюда занесло. Бессмысленно хлопает по карманам, достаёт вещи — ключи от комнаты, пузырёк с вересковой краской, несколько купюр и монет, носовой платок, карандаш и тонкую кисть. Рядом лежит раскрытый альбом.

Периодически Финиан рефлекторно трёт указательный и большой пальцы друг о друга — всё ещё чувствует, очевидно, серебряную краску на коже. Тигга, проходящего мимо, он так и не замечает.

Выйдя из переулка, Тигг открывает калитку кампуса, но останавливается и хмурится, потирает висок. Кажется, он тоже немного дезориентирован.

Через пару секунд, однако, он встряхивается и ускоряет шаг. Добравшись до общежития лордов, вбегает в апартаменты на втором этаже и лепит на стену фотографию-дверь. Концентрируется, шагает в проём.

Выходит в нейтральном мире, в каком-то унылом пригороде. Прикрепляет на стену близлежащей постройки ещё одну фотографию и шагает в неё поспешно — двойной прыжок.

Тигг выходит к родовому поместью. Каменное сооружение с башнями больше смахивает на замок.

Пробежавшись по коридорам, Тигг врывается в кабинет к отцу — сухопарому господину с проседью. Выкрикивает с порога:

— Нужен накопитель памяти! Срочно!

— На четверть часа хватит? — уточняет отец спокойно, встав и отперев сейф.

— Должно хватить…

Отец протягивает Тиггу полупрозрачный бесцветный шар размером с крупную сливу, покрытый сложным рифлением.

Тигг сжимает шар в кулаке и на несколько секунд замирает, прикрыв глаза. А когда кулак разжимается, шар выглядит иначе — внутри него ветвятся теперь тонкие ультрамариновые прожилки.

— Есть, — выдыхает Тигг. — Теперь его надо срочно в наш скальный сейф, на полвека… Дважды по двадцать пять… Надеюсь, он хоть так сохранится… Серебряный пигмент, судя по всему, как-то связан с размыванием информации…

— Серебряный? — недоумевает отец. — Что ты имеешь в виду? И чем ты вообще был занят сегодня?

— Расскажу, если не забуду… Переведу дыхание…

Тигг кладёт шар с прожилками на отцовский стол и садится в кресло.

Картинка бледнеет, гаснет.