Даль-цвет. Том 3. Лазурит

Глава 14

В понедельник занятия начались с сюрприза.

После первой же пары, когда прозвучал звонок и все потянулись из аудитории, декан Стэдвик попросил меня задержаться.

Я снова сел и уставился на него вопросительно.

— Сейчас поясню, — сказал он. — Одну минуту.

Я меланхолично подумал — ну, хоть не сразу к ректору потащили, уже прогресс. А то ведь прецеденты бывали…

Открылась дверь, и вошла аристократичная леди лет сорока, с высоким «хвостом» и в изящно-строгом костюме, который состоял из жакета и облегающей юбки-миди. Это была деканша Факультета Художников. Она ничего у нас не вела, но я знал её в лицо, разумеется. Вместе с ней вошла Нэсса.

— Прошу вас, дамы, — сказал декан.

Он уступил «хвостатой» коллеге место за столом, сам же встал и, сунув руки в карманы, прошёлся перед доской. Нэсса села возле окна, слева от меня. Её силуэт красиво обрисовался на фоне туч.

— Итак, молодые люди, — сказал декан, — полагаю, вы догадались, зачем мы вас пригласили. Вячеслав?

— Понятия не имею, — ответил я на голубом глазу. — Но выглядит драматично.

«Хвостатая», усмехнувшись, раскрыла папку, которую с собой принесла. Достала узкий и длинный лист глянцевой бумаги с трёхцветным орнаментом по левому краю — охра, киноварь, лазурит.

— Прошло всего три недели с начала курса, — заговорила леди-деканша. — Студенты едва-едва успели определиться, кто с кем работает в паре. И, соответственно, почти никто из художников не сделал ещё ни одной картины. Мы это отслеживаем через фон, как вы понимаете. Вот, пожалуйста.

Она продемонстрировала нам лист, на котором была таблица из десяти пронумерованных строк. На каждую пару экзаменуемых — одна строчка. Имена и титулы слева, а правее от них — квадратики-клетки в ряд.

— Каждая клетка, — пояснила «хвостатая», — это либо эскиз картины, либо готовая дверь. Как видите, везде пусто, за исключением вашей строчки.

И вправду — три квадратика справа от наших с Нэссой имён были густо закрашены рубиново-красным. Клановый цвет художницы, всё логично.

— То есть, — продолжала деканша, — вы уже подготовили три двери, пригодные для использования. Но почему-то скромно умалчиваете об этом. Я не припомню таких примеров в своей преподавательской практике. И теперь мы с коллегой Стэдвиком пребываем в некоторых сомнениях — как нам реагировать?

— И нет, Вячеслав, — сказал мой декан, — предвосхищая вашу идею, отвечу сразу — мы не проставим вам экзамен досрочно и не отпустим из Академии.

— Жаль, — сказал я.

— Если бы двери были использованы, — сказала «хвостатая», — то клетка закрасилась бы в два цвета. В вашем конкретном случае — в красный и лиловый. Но это возможно лишь на экзамене, а пока для студентов действует блок. Казалось бы, всё в порядке, вы просто тренируетесь. Но это ещё не самое интересное.

Она выжидающе уставилась на меня, будто приглашала — давай, мол, прокомментируй. Но я лишь развёл руками.

— Будьте добры, — сказала она, — взгляните на лист усиленным зрением. Максимально усиленным.

В следопытском режиме разноцветный орнамент и ячейки-квадратики выглядели сочнее — особенно по контрасту с выцветшим интерьером в аудитории. Но это, конечно, было не главное.

В ячейках проблёскивали серебристые искры.

Я покосился на Нэссу. Та всматривалась ещё несколько секунд, а затем нахмурилась чуть заметно. Деканша удовлетворённо произнесла:

— Похоже, вы понимаете, что я имела в виду. И буду признательна, если вы объясните, что это должно означать.

При этом она смотрела на свою ученицу.

— Очень сожалею, — сказала Нэсса, — но предпочту воздержаться от комментариев.

— Могу я взглянуть на ваши картины?

— И вновь прошу извинить. Работы выполнены в частном порядке, их не планировалось выставлять на оценку.

— Я ничего не требую, — сказала «хвостатая». — Это моя личная просьба.

— Леди, мне действительно очень жаль. Вы знаете, с каким искренним уважением я к вам отношусь, но сейчас я вынуждена ответить отказом.

В разговор вступил декан Стэдвик:

— Давайте зайдём немного с другого бока. Вопрос адресован вам, Вячеслав. Я предполагаю, что вы использовали серебристый пигмент, чтобы обойти блок и совершить-таки вылазку в другой мир. Вопрос о том, откуда у вас такие ресурсы, я оставляю пока за скобками. Меня интересует сам факт использования.

— Вынужден повториться, — сказал я. — Без комментариев.

— Не торопитесь, — сказал декан, — я кое-что уточню. Вряд ли вы отслеживаете узкоспециальную периодику, но иногда там попадаются любопытные вещи.

Он положил перед Нэссой толстый журнал в серовато-жёлтой обложке. Я увидел название: «Вестник теоретической колористики». Между страниц торчала закладка.

Нэсса, открыв журнал, просмотрела пару страниц по диагонали, снова нахмурилась и передала его мне.

Статья была озаглавлена: «К вопросу о серебристом пигменте и его свойствах». Автор тягуче и наукообразно пересказывал то, что можно было прочесть о серебрянке в старинных книгах к нынешнему моменту. Ничего нового для меня — почти то же самое мне цитировал Финиан, только вкратце.

— Эту же тему, — сказал декан, — затрагивает и научный совет Академии в своём ежемесячном бюллетене для преподавательского состава. Не буду сейчас вдаваться в подробности, но общий смысл в том, что не исключены изменения в учебной программе. По крайней мере, в исторической её части. Это я всё к тому, что вопрос переходит в плоскость публичного обсуждения. Со дня на день о «серебристой прели» напишут в популярных газетах, её начнут обсуждать буквально на всех углах. Секретом она уже не является, вам больше нет смысла молчать о ней. Но нам неизвестно, каковы её свойства. Использовать её — опрометчиво.

— Работать с ней проще, чем с обычным эффектором, — сказал я. — И мы применяем её в малых количествах, по возможности аккуратно.

— Знаете, Вячеслав, — сказал он, — если бы вы действовали один, то я счёл бы, что всё это — просто ради эксперимента. Или для развлечения, уж простите. Но с вами работает леди Нэсса, не склонная к легкомыслию. Значит, дело серьёзное? В таком случае просим вас рассказать подробности.

Я отрицательно качнул головой:

— Нет смысла. Вот, предположим, я назову вам имя студента или выпускника, которых подозреваю в тёмных делишках. И как вы поступите? У вас ведь татуировка, которая не позволит вам выступить против таких персон.

— Если вы имеете неопровержимые доказательства…

— Не имею, в том-то и дело. Если говорить юридически, то у меня нет даже косвенных улик. Только мои домыслы.

Повисло молчание. Мы с Нэссой ждали, декан ходил, размышляя, туда-сюда, а деканша постукивала карандашом по столу.

— В таком случае, — сказал Стэдвик, — прошу предоставить нам некоторое количество серебряной краски для изучения. Мы заплатим, сколько потребуется, а вашу анонимность я гарантирую.

— Вот тут я бы согласился, но есть проблема. Анализ серебрянки, если он будет тщательным, неизбежно укажет на меня. Ко мне прицепятся и учёные, и дубы-бюрократы, а главное — информация уйдёт к тем, кого я подозреваю. Ситуация для меня тупиковая. Такая огласка мне повредит, а моим оппонентам пойдёт на пользу. Извините, лорд Стэдвик.

Все вновь умолкли, затем деканша художников поинтересовалась:

— Планируете новые вылазки с использованием серебряного пигмента?

— Может, ещё одну, — сказал я. — Но вообще надо глянуть, как наши оппоненты отреагируют на шум в прессе по поводу серебрянки.

— В научной прессе шум, безусловно, будет, — усмехнулась деканша, — а в популярной он может и отсрочиться до следующей недели.

— Из-за чего? — спросил я.

— Из-за подготовки к балу, конечно. В этом году вы с Нэссой идёте вместе, я полагаю? Впрочем, простите за некорректный вопрос, меня это не касается.

— Ничего страшного, — спокойно сказала Нэсса, — но предыдущий бал оставил у меня неприятное впечатление, поэтому нынешний я намерена пропустить.

Деканы переглянулись, и «хвостатая» деканша сказала:

— Благодарю за ответ. Что же касается серебряной краски, мы рассчитываем на ваше благоразумие. А сейчас не будем вас больше задерживать.

Мы с Нэссой вышли из аудитории. Перемена как раз заканчивалась, раздался звонок, и вскоре коридор опустел. Но мы не спешили идти на пару — молча стояли возле окна.

— Пошли отсюда, — сказал я. — Поучатся сегодня без нас.

— Как ни удивительно, соглашусь.

На улице было сухо, немного выше нуля, но дул резкий ветер. Нэсса поёжилась:

— Гулять холодно, а сидеть в помещении мне не хочется.

— Ну, значит, прокатимся.

— Ты привык к спонтанным ответам, — чуть усмехнулась Нэсса. — Но я слишком привередлива, чтобы облегчить тебе задачу. Столица утомила меня в последнее время, но и за город я не хочу, сейчас там тоскливо. Это логический парадокс имеет решение?

— Вообще не вопрос.

Мы сели в машину и покатили по городу. Ветер взмётывал опавшие листья с газонов и тротуаров, швырял их на мостовую.

Я свернул на дорогу, которая выводила к Чаячьим Скалам. Подъём был поначалу пологим, затем стал круче. Вверху уже показались особняки.

— Везёшь меня к нуворишам? — поинтересовалась она, иронически подняв бровь.

— Да, на перевоспитание, — сказал я. — Но если будешь вести себя хорошо, покладисто, то могу ещё передумать.

— Что ж, помолчу.

Чуть ниже плоского яруса, где стояли дома, была небольшая асфальтовая площадка с перильцами, над откосом. С неё открывался вид на столицу и подковообразную бухту. Я аккуратно развернулся на пятачке, чтобы Нэсса могла смотреть из бокового окна, не вылезая на холод.

— Ну как? — спросил я.

— Будем считать, что с задачей ты в целом справился.

Город на берегу раскинулся вольно — каменно-серый, кирпично-бурый, с жёлтой и багряной листвой. Сквозь тучи проблёскивала редкая синь, а волны цвета маренго ложились мелкими складками на залив. Правее виднелся порт — пароходы, краны.

Мы долго сидели молча.

— Мне кажется, — сказала наконец Нэсса, — что из последней вылазки ты вернулся несколько озадаченным. Но, если судить по твоему рассказу, тамошний мир тебе приглянулся. Так в чём же дело?

— Мир замечательный, — кивнул я. — Как в советской ретро-фантастике. Но я понял — чтобы в него вписаться по-настоящему, менталитет нужен соответствующий. Более серьёзный, чем у меня, и менее безалаберный.

Снаружи взвыл ветер. Нэсса рефлекторно закуталась поплотнее, затем сказала:

— Деканам ты заявил, что планируешь ещё одну вылазку. Это точно?

— Честно говоря, не уверен. Скорей всего, она будет лишней, без практической ценности — я и так уже выяснил, что хотел. Только время потратим зря…

— Тут я бы поспорила. Извини за прямоту, Вячеслав, но интеллектуальный прогноз — не совсем твой козырь.

— Можно подумать, я утверждал обратное. Ты это к чему?

— Мы толком не знаем, что из увиденного нам пригодится. А эти вылазки хотя бы дают возможность улучшить твой следопытский навык. Это может быть важно, ведь наши оппоненты — именно следопыты. К тому же я не хочу сидеть в эти дни без дела. Мне нравятся сложные задачи, которые ты мне предлагаешь. А задача ведь, как я подозреваю, будет не легче, чем в прошлый раз?

— Ну, в принципе, да, — сказал я. — Для этой новой двери нам с тобой придётся напрячь извилины.

— Общая концепция уже есть?

— Пока только приблизительно, но можем прикинуть.

Она достала из сумки рисовальный блокнот с карандашом. Я кривенько нацарапал возможную композицию, Нэсса принялась уточнять. Ещё с полчаса мы всё это обсуждали. Мимо иногда проезжали автомобили, а ветер бился в стекло и ухал.

Затем мы вернулись в город, пообедали в ресторанчике и поехали в кампус. Иллюстрированные книжки, которые я натаскал из других реальностей, лежали сейчас у Нэссы, и мы стали их листать, подыскивая материал.

Перед тем, как ехать домой, я зашёл к Рунвейге. В комнате у неё всё было завалено листами бумаги с машинописным и рукописным текстом. Это оказались синопсисы и рукописи романов. Их продолжали слать.

Рунвейга пояснила, что у неё — только половина присланных писем, а остальное у Илсы. После чего попыталась и мне всучить несколько листов для ознакомления, но я технично слинял.

А когда я добрался-таки к себе на квартиру, зазвонил телефон. Меня поприветствовал гостиничный магнат Тэлвиг, чей проект я поддерживал.

— Как у вас там дела? — спросил я.

— Всё складывается неплохо, — ответил Тэлвиг. — Летом почти все номера раскупили. Теперь уже можно констатировать — велика вероятность, что проект окажется прибыльным. Достроено и новое здание с более престижными номерами, открытие состоится на следующей неделе. Вас мы, разумеется, ждём.

— Спасибо, я постараюсь. А с горнолыжной затеей как ситуация?

— Работы на холмах завершаются, к началу зимы инфраструктура будет готова. Через полмесяца запустим массированную рекламу. Всё, как планировали. И вот в связи с этим я хотел бы задать вопрос. У нас в договоре, как вы помните, предусмотрено, что при удачном раскладе моё ассоциированное членство в клане Вереска может перейти в полноценное…

— Помню, да, — подтвердил я.

— Если не возражаете, я хотел бы воспользоваться этой опцией, но прошу вас проработать со мной детали нового договора.

— А какие детали? Ну, если вкратце?

— Я войду в клан, мы это объявим. Но мои активы останутся под моим контролем, не переходя в клановую собственность. И я сохраню возможность выхода, если вдруг у нас возникнут непреодолимые разногласия. Такой вариант приемлем для вас?

— Вполне, — слегка удивился я. — Честно говоря, мне казалось, что именно это и подразумевается. Было бы, по-моему, странно, если бы вы вот так просто взяли и переписали на меня все свои деньжищи.

Он хмыкнул:

— Рад, что вы так считаете. Вот поэтому я и готов сотрудничать с вами. Тем более что предпринимательская активность вашего клана скоро расширится. Я ведь не ошибаюсь?

— Гм. Вы о чём?

— Знаете, в «Деловом курьере» не так часто попадаются объявления в солидном формате, с предложением слать корреспонденцию на абонентский ящик. Увидев такое на той неделе, я подумал о вас. А потом моя младшая дочь, студентка первого курса, рассказала о некоей «графической новелле», которую обсуждают её друзья. Подобной продукции раньше не было. И теперь я почти уверен, что вы собираетесь войти в издательский бизнес.

Я почесал в затылке:

— Ну, что-то в этом роде…

— Возможно, вам пригодился бы соинвестор?

— Проблема не в инвестициях, — сказал я. — Масштаб очень скромный, нишевое издательство. И это не спланированная бизнес-стратегия. Я просто дал деньги, а коллега из клана занялась организационными вопросами…

— В вашем случае, как мне кажется, — с усмешкой заметил Тэлвиг, — спонтанность — это не обязательно недостаток. Если вам всё-таки потребуются партнёры или консультации, я готов. И ещё у меня к вам просьба. Вы не могли бы познакомить мою дочь с автором этой книжки? Она была бы в восторге.

— Там две дамы-соавторши, — сказал я. — С одной познакомлю запросто, а вторая, скорей всего, предпочтёт сохранить инкогнито.

— Замечательно. А, собственно, книжку можно у вас купить? В продаже их уже нет.

— Книжку мы вам подарим. Пара экземпляров ещё осталась.

Мы договорились с ним встретиться на следующий день, чтобы оформить членство Тэлвига в клане, а заодно организовать знакомство Рунвейги с первой официальной фанаткой за пределами кампуса.

Положив трубку, я двинулся на кухню — проголодался. Но не успел я заглянуть в холодильник, как телефон затрезвонил снова. Я думал, Тэлвиг что-то забыл спросить, но это оказался не он.

— Здравствуй, Вячеслав, — услышал я в трубке спокойный голос. — Это Вирчедвик. Думаю, нам пора с тобой кое-что обсудить.