Красный Корпус V

Глава 32

Из-за темноты в портальной зале не было видно практически ничего, улучшенные Путём Тела глаза более-менее привыкли, но ещё не до конца. Ранее свет давал активный портал, но тот исчез.

Я резко поднял Толика с пола, убрал его за спину и повернулся, быстро оглядываясь по сторонам в надежде заметить в темноте силуэт.

— Молчание вам не поможет, — не добившись от нас ответа, продолжил тот же женский голос. — И я советую вам поспешить. Пусть я и не питаюсь человечиной, но мой брат отнюдь не отбросил древние традиции и не откажется сожрать вас. Впрочем, перед этим я, пожалуй, выбью из вас ответы силой.

У Лаксазии, похоже, характер за эти годы неслабо изменился. То, что это она, сомнений никаких. Кроме двух драконов в этом храме больше никто не жил, да и голос… я узнал его.

Ладно, хватит нагнетать обстановку.

— Служба стражем всё эти годы не пошла тебе на пользу. Да, Лакси?

Возникло молчание, я до сих пор не мог разглядеть её, хотя уже привык к темноте и подмечал всё больше деталей большого шестиугольного зала.

Неожиданно по глазам ударил яркий свет! Мощная вспышка ослепила, заставила прикрыть веки и поднять ладонь. Позади меня зашипел Толик, а его дар вот-вот был готов начать крушить все вокруг.

Но вот вспышка прошла, а вдоль стен постепенно снижая яркость, поддерживали свет белые кристаллы в подставках. Проморгавшись, я увидел, как к нам с Толиком, появившись буквально из воздуха, вышла ослепительной красоты женщина.

Высокая, почти два метра ростом, в приталенном белоснежном платье с россыпью звёзд, блестящих в свете кристаллов. Длинные платиновые волосы были собраны в сложную причёску с воткнутыми спицами, не изменяя себе, Лаксазия носила целый комплект бижутерии. Кольца на каждом пальце, заканчивающиеся подпиленными, аккуратными когтями. Серёжки и кулон, наполненные такой мощью, что в обычном мире окружающий энергетический фон уже бы схлопнулся. Напоследок — диадема с вкраплениями самых настоящих звёзд, от неё чувствовалась энергия Лахимы.

Утонченное, без единого изъяна и морщин лицо драконицы не выражало никаких эмоций, но вот фиолетовые глаза с вертикальным зрачком рассмотрели нас внимательнее, после чего женщина чуть поморщилась.

— Называть меня так дозволено лишь двум Богам за исключением моего отца, — гордо вскинула она подбородок. — Говори, смертный, кто ты такой? Откуда знаешь меня? И пусть твой… Кто? Раб? Друг? Неважно, — взмахнула женщина тонкой кистью. — Пусть он скажет мне, отк…

— Я смотрю, кто-то расслабился за все эти годы, — перебил её холодный, властный тон, а из-за моего плеча вышел Толик. С сияющими серебряным светом глазами.

Драконица замерла, её ноздри затрепетали, шумно втянув воздух. А спустя мгновение глаза Ласказии распахнулись в неверии, а рот с чувственными губами приоткрылся в непомерном удивлении.

— Отец⁈

Не успел Толик, а точнее Лахима, который буквально на миг вышел к нам, дать ответ, как в него влетела Лаксазия. А ведь она стояла практически у входа в портальный зал, возле двухстворчатой двери, и преодолела расстояние за один шаг. Более того, я её движений даже разглядеть не смог с телом Полубога. Это… ожидаемо, но была некоторая надежда, что мой текущий уровень позволит сделать хоть что-то, если всё пойдёт по плохому сценарию. Вывод: надо в дипломатию, силовой метод точно не поможет.

Эти мысли пролетели у меня в голове, пока Толика оторвали от земли и прижали к объёмной груди, как плюшевую игрушку. Парень сипел, махал ногами и пытался что-то сказать, но Лаксазия его чуть ли не душила. А ещё тёрлась щекой о макушку и приговаривала:

— Я скучала, отец! Тебя так давно не было! Почему ты оставил нас⁈ И где ты был⁈ Ты непременно должен рассказать мне, чтобы я записала твои новые приключения и добавила их в библиотеку храма!

Весь этот набор слов она выдала пулемётной очередью. И судя по реакции Лакси, она приняла Толика, что не может не радовать.

— З-задушишь! Отпусти!

— Ой! — смутилась Лаксазия и аккуратно поставила недовольного парня на пол, пригладила ему волосы. — Хм, странно. Ты пахнешь смертным, отец. Но ещё и пахнешь Богом. Что ты сотворил на этот раз, переродившись в этом мальчике?

— Так, стоп! — выставил Толик руку вперёд, скривился, как от мигрени, и посмотрел на меня. — Костя, чтоб тебя, объясни ей! У меня башка раскалывается, надо отдышаться, а тут эта… чуть не задушила, блин! Вот же силища!

Драконица моргнула и задумчиво уставилась на парня, а затем перевела задумчивый взгляд на меня. Первые эмоции прошли, всё же долгая служба наложила свой отпечаток, Лахима погиб и давно здесь не был, ну и плюс — Лакси женщина, тем более драконица. Это немаловажный факт.

— Лакси, — обратился я к ней радушно, улыбнувшись. — Понимаю, ты сейчас в некотором замешательстве, но позволь я всё объясню. Только не перебивай, хорошо?

Вот же ж. Ей больше двух с половиной тысяч лет, а приходится общаться, как с юной девушкой. Будто по минному полю идти готовлюсь. Но вот она кивнула и вперила в меня требовательный взгляд.

— Я — Талион, ты узнала меня? — ещё один, медленный кивок с её стороны. — А это Толик, он мой друг и потомок Лахимы. Твой отец… — пришлось пересказать краткую версию, чтобы она лучше понимала всю картину. И под конец она жалостливо вздохнула, в уголках глаз появилась влага, но драконица не пролила слёз. — … как-то так, Лакси. Мы здесь за Мантией Звёзд, она нужна Толику, чтобы…

— Стабилизировать дар, устранить энергетический изъян в третьем, пятом и восьмом медианах ядра, а также использовать её, как катализатор для слияния осколка души моего отца и этого мальчика. Я поняла тебя, Талион, нет смысла объяснять мне такие банальный вещи.

Ну вот, теперь она стала собой. Занудной, щепетильной, но довольно доброй и отзывчивой.

— Ты поможешь нам? — задал я самый важный вопрос.

Лаксазия ответила не сразу. Она крепко задумалась, взглянула на Толика, который до сих пор потирал виски и болезненно кривился.

— Всё не так просто, Талион, — вздохнула она. — Я не имею доступ к сокровищнице, это вотчина брата, а он… ему эти годы дались хуже, чем мне. Мы не общаемся.

И замолчала, всей позой дав понять, что объяснений не будет. Ах, да, забыл сказать — она ещё упёртая!

— То есть, мы зря сюда пришли, что ли⁈ — выдавил из себя Толик, его глаза покраснели от лопнувших капилляров. — В чём проблема⁈ Раз ты признала во мне Лахиму, то и он тоже примет!

— Я же сказала: всё не так просто! Вы чем слушали⁈ — поджала она губы и махнула рукой. Двери портальной залы распахнулись. — Проще показать. Идите за мной.

Мы с Толиком переглянулись и двинулись вслед за драконицей, оказавшись в длинном коридоре. Белый мрамор — классика от Лахимы, весь храм состоял из него. Стены, пол и потолок до сих пор хранили в себе силу Бога, подпитываясь от алтаря на нижних уровнях.

Но вот мы вышли к окнам без стёкол, из которых открывался вид на заснеженные горы, пики которых касались облаков. Не было ощущения разряженного воздуха и давления, мы вообще не почувствовали перепада, но храм находился именно в горах. Очень высоко.

Но не это главное. Я по прошлому посещению храма хорошо помнил, что вон там, чуть дальше, должна быть ещё одна гора. Но сейчас её не было. Вместо неё огромный кратер, занесенный снегом, словно туда упал метеорит!

— Это был первый раз когда Мовран сорвался, — сухо сказала Лакси. — Отец не появился в назначенный час, он выместил злобу на этой горе. Идём дальше.

Я уже догадывался, что нам хочет показать драконица и с какой целью, но даже я не ожидал, того, что увидел чуть позднее. Мы вышли через Зал Зеркал, точнее прошли мимо него, и оказались там, где ранее был Снежный Сад. Лахима гордился своей коллекцией редких растений и деревьев, чего уж тут, только в этом храме росли редчайшие Ледяные Яблоки, которые даже в моей прошлой жизни было не найти.

— Твою мать… — пробормотал Толик, рассматривая открывшуюся картину. — Что здесь произошло?

Вместо сада перед нами предстали всё те же беседки, скамейки и фонтаны со статуями, но земля… она была абсолютно чёрной, ничего не росло. Деревья высохли и скрючились, словно страдали в агонии, трава пожухла и выцвела, а ветер разносил запах разложения.

— Я смогла восстановить сад, но мне не хватило сил излечить землю. Растения отца погибли, его прекрасный сад, где мы с братом играли, когда были ещё маленькими, перестал существовать. Ранее вы видели гнев. Теперь узрели обиду. Желаете продолжать? — в голосе драконицы звучал холод, под стать мёртвому саду, но ещё и затаенная боль. Но ещё я отчётливо услышал в нём отчаяние, которое всеми силами она пыталась не показать.

Я нахмурился и молчал. Всё выходило так, что Мовран всё же слетел с поводка. Лахима исчез, сдерживающего фактора не осталось, а вот обиды на отца ещё как сохранились. Не удивлюсь, если он узнал о смерти Бога Луны, но не рассказал сестре. Что-что, а Лаксазию он любил, она его родня, и тот всегда оберегал её от всего.

А что может быть больнее известия, что твой отец мёртв? Особенно для Лакси, она была привязана к Лахиме очень сильно. Вот только, она, я думаю, и так уже всё понимала, но не принимала. А наше появление и Толик собственной персоной — яркая вспышка надежды, пробившаяся через все барьеры равнодушия и холода.

Пока я думал, как действовать дальше исходя из текущей ситуации, Толик спустился со ступенек. Рассеянным взглядом он обвёл мёртвый сад, медленно прошёл к невысокой калитке. Петли тихо скрипнули, а Толик ступил на чёрную землю и, присев на корточки, взял небольшую горсть. Чуть повернув ладонь, он стал смотреть на падающую вниз рыхлую почву.

— Вот, значит, как… — донёсся до нас его отстраненный шепот. — Глупый мальчишка, всё такой же обидчивый на весь мир, что его не понимает. Но ничего… ничего…

Отряхнув руки, Толик поднялся с колен и посмотрел на нас. Его глаза не сияли серебристым светом, как ранее, что-то всё же изменилось. Поза, взгляд, даже то, как нахмурились его брови. Это был всё тот же Толик, но ещё и Лахима. Сейчас первый не уступил ему место, а второй не показался полностью. В этот раз они будто бы объединились без всяких артефактов, что, как бы… ну, невозможно! Один должен вытеснять другого хотя бы на время, пока они не слились с помощью Мантии!

— Лаксазия, — хлёстко произнёс Толик, отчего драконица вздрогнула и будто забыла, как дышать. — Отведи меня к своему брату.

Это был приказ. Не просьба, как ранее общался Лахима с драконами-близнецами, а именно приказ. Воля Бога Луны, которой остаётся лишь подчиняться, другого не дано.

И если ранее драконица хотела нам просто устроить своего рода экскурсию и, скорее всего, отвести обратно в портальную залу и выпроводить, дабы мы не пострадали, то сейчас… она лишь склонила голову и покорно произнесла:

— Хорошо, отец.

И всё. Никакого упорства, попыток отговорить. Лаксазия повела нас по лабиринтам храма, пока мы не вышли к огромному мосту, ведущему к колосальной платформе-лежбищу. В этой части храма даже воздух стал другим, опасным, тяжёлым. Я почувствовал запах другого дракона, слишком острый даже для моего обоняния. Лаксазия же и вовсе была напряженной, как струна, в отличие от Толика. Тот просто шёл вперёд с уверенностью ледокола, всматриваясь в купола и стены, окружающие святилище.

Нас уже ждали. На подушках, словно недосултан, восседал Мовран. В своём втором обличии. Он был выше своей сестры и превосходил по росту меня тоже. Широкие, мощные плечи облегала чёрная рубашка с распахнутым верхом, являя покрытую мелкими шрамами грудь. Если Лаксазия пыталась больше походить на людей, то её брат сохранил черты дракона. Два драконьих рога выступали на лбу, сгибаясь вдоль головы. Тёмные волосы с пепельными прядями явно давно не причесывали, вместе с двухдневной щетиной, кучей бутылок по всей платформе и характерным запахом, создали Моврану образ заядлого алкоголика. Собственно, одежда его тоже на это намекала, как и мешки под глазами.

— Кого ты ко мне привела, сестра? Не знал, что к нам пожаловали гости, — хрипло рассмеялся он, ломая комедию. Но взгляд его был цепким, злым. — Хм, слабенький Полубог со знакомой силой. И смертный с запахом нашего отца. Потомок, не так ли? Какая интересная компания, сестра! И как хорошо, что они пришли к нам! Гостям мы всегда рады!

— Брат… — взяла слово Лакси, прекрасно зная, что за этим якобы дружелюбием скрывается.

— Тише-тише, — улыбнулся он ей, показав короткие клыки. — Пусть наши гости сами за себя говорят. С потомком я ещё разберусь, а вот ты, — посмотрел Мовран мне в глаза, взял початую бутылку и приложился к ней. — Ох, хорошо… Так вот, ты мне кое-кого напоминаешь. Знавал я одного Бога, мудак тот ещё, похлеще меня, с постоянной манией рыцарства и желанием всех спасти. Лицемер и выродок, мамаша которого залетела от первого встречного в порту, продавая себя за мелкие гроши, а затем бросила на пороге самого убогого приюта. Как же там его звали… не напомнишь? — улыбка его стала шире, ехиднее.

Собственно, всё. Дипломатия полетела глубоко в бездну. На его слова мне плевать, но сражаться с ним здесь, на платформе, в его части храма — самоубийство, нужно попытаться вытянуть отсюда. Придётся выложится на максимум, пройти опять по краю, но главное не сдохнуть. А там война план покажет, главное — улучить момент и, если всё сложится совсем скверное, доставать козырь в виде Клыка Первого Зверя.

Я вытащил меч из ножен, отчего Мовран хищно усмехнулся и хрустнул шеей. Он не собирался вставать, хотел, похоже, убить меня одним ударом. Сидя. Унижение то ещё, за противника он меня не считал.

— Оскорбляя моего друга, в моём храме, в моём доме, — заговорил Толик. Негромко, но его голос оглушающе прозвучал эхом среди окрестных гор. Настолько громко, что задрожала платформа! — Ты оскорбляешь и меня, Мовран. Я многое прощал тебе. Терпел твои выходки и твой характер, думая, что ты перерастешь это, как твоя сестра, — дракон дёрнулся, как от пощёчины. Для него это точно были болезненные слова. — Но ты остался таким же. Глупым, мелочным, злым. Я слишком мало уделял твоему воспитанию времени, и был слишком мягок с тобой. Теперь я пожинаю свои плоды своих ошибок и отвечу за них, пусть и спустя столько времени.

Стоило Толику замолчать, став эпицентром внимания драконов, как снизу, откуда-то из глубин храма, почувствовался мощный толчок! Шпили зданий храма налились серебристым светом, его стены будто бы сбрасывали долгие годы запустения, вновь возвращая свой идеальный вид. Платформа, которую Мовран превратил в грязную берлогу — очистилась, вся грязь исчезла, а бутылки испарились. И подушки тоже, дракон остался сидеть на чистом полу.

— Ты забыл, что здесь, в этом месте, я — творец и Бог, — сделал Толик шаг вперёд. Спокойно, не торопясь, он двинулся на Моврана. От него не чувствовалось угрозы, не было никаких завихрений Силы. А Мовран продолжал сидеть, словно его парализовало. Впрочем, почему это словно⁈ Так и было! Его сдавило филигранно выполненным коконом энергии, не видимой глазу. Единственное, что дракон мог — это шевелить глазами и только смотреть. — Лаксазия, дочь моя, — обернулся он к напряженной драконице. — Будь добра, принеси Его.

Я не понял о чём речь, но Лаксазия шумно сглотнула, кивнула и исчезла с громким хлопком ветра, взяв с места скорость звука, а Мовран… Пожалуй, я впервые видел, чтобы дракон мог побледнеть от страха!

— Нужно немного подождать, друг мой, — не обращая внимания на слабые метания дракона, которому по силам сравнять с землёй несколько континентов, обратился Толик ко мне. — Меня долго не было и мой сын отбился от рук. Мы непременно заберем то, зачем пришли сюда, но нужно немного подождать.

— Без проблем, — коротко кивнул я, по новому рассматривая получившийся результат частичного слияния Лахимы и Толика. Будто другой человек, взявший лучшее от обоих. Но всё же, надеюсь, он останется прежним собой.

Подавив любопытство, сейчас точно не время задавать вопросы, я отошёл к стене и приготовился смотреть. А в мыслях крутились безумные варианты, за чем именно он послал Лаксазию, и что так напугало драконов близнецов…