Ковыряла 2

Глава 24 Внешний ренд

Камера летит вдоль по Средке. То ли правда дрон снимал, то ли сгенерировано всё, но выглядит очень похоже. Даже похожее, чем в реальности. Ничего вроде не подрисовано, всё как на самом деле, но ощущение от рекламы сразу какое-то тоскливое.

Пустые пыльные витрины центровых борделей. Мапы не танцуют, подсветка погашена. Брошенные разграбленные киоски, закрытые кафе, опустевшие игровые салоны. Мусор. На Средке сейчас мало мусора, Шоня запрягла убирать микрорендовых, но в переулках и на боковых линиях говна всё равно хватает. Облезлые стены, погасшие фонари, текущие трубы, ржавые лестницы, искрящие кабели. Вроде бы так было всегда, Средка строилась как времянка и обветшала ещё при Креоне, но камера ловко суёт зрителю в нос то, что мы привыкли не замечать. Без неонового тумана стало видно, как тускло и уныло теперь в Городе, реклама это умело подчёркивает.

— Средка! Достойная плата за вашу жизнь! — сообщает закадровый голос.

Взломанные пищематы. Возле одного из них низовая корпа метелит ногами какого-то парня. Бьют зло, сильно, на убой, раньше так не делали. Бывало, надают краймовые интику пенделей, отберут дышку — обидно, но не смертельно. Тут же видно, что и до смерти забить могут. Как бы подводя зрителя к причине, крупно показана моргающая надпись «Отключено» на автомате с дышкой. Дышки для низов больше нет. Только за токи и только на Средке. На двери модуля в грязном облезлом кондоминиуме нацарапано «Даю за жратву», внутри силовик жёстко пялит раком потасканную шлочку, а когда она протягивает руку за платой, даёт по морде. Генерация, конечно, но сделано так, что цепляет. Мусор, мусор, мусор. Низы тонут в мусоре. Ренда не хватает, микроренд вниз не шлют. Может быть, пока. Вот рендовый мусорщик, ещё из тех, кто рендовался до локаута, размеренно и безнадёжно таскает расползающиеся мешки, засовывая их в мусороприёмник, те не лезут, потому что устройство забито и сломано, вокруг растёт куча говна, но рендовый, видимо, заглючил из-за отсутствия сети, не может обновить задачу, продолжает пихать, не обращая внимания на результат. Сеть в низах, говорят, легла уже целыми секторами, потому что разборные с голодухи краймят всё подряд, меняя железо на еду.

— Плата за его жизнь! — камера приближается к мусорщику, показывая язвы на лице и оптоимпл с разбитым левым окуляром.

Совсем, похоже, сработавшийся рендовый, последний ресурс донашивает, потом только в шлоки. А ведь не старый ещё, вторую, пожалуй, десятку мотает.

Холл кондоминиума, очередь шлоков к пищемату. Старые, с убитой имплухой, еле ковыляют. У автомата стоят трое краймовых, отбирая половину лимита. Морщинистая, перекошенная, совсем древняя шлочка без видимой имплухи, то есть бывшая мапа, скорее всего, пытается возражать, её бьют по голове арматуриной, она падает, заливая пол кровью, тело отпихивают в сторону.

— Так кончается жизнь, — комментирует голос.

Тело шлочки среди мешков мусора где-то в глухой заброшке, движение осторожных теней в темноте, тело утаскивают в подвал, костёр в бочке, варится суп. Мясо в супе. Прямо не показывают, но и так понятно, чьё. Генерация, само собой, но слухи ходят, и я им верю. Трясущиеся драные имплоруки тянутся к кастрюле, морщинистые оплывшие лица, космы грязных седых волос, мутная оптика, воспалённая кожа, выпавшие зубы, расползающаяся одежда. Доживающие шлоки, которым не хватило соцмина, или его отобрали краймовые.

— И так кончишь ты! — говорит голос.

Экран гаснет.

— Экое говно-то, — комментирую я. — И ведь всё правда. Не вся, но правда. Боня, Гуня и Силечка умеют попасть в нерв. Это то, что заказали им внешники?

— Да, — кивает Шоня.

— И это уже крутят?

— Везде.

— Низы растаращит, пожалуй. Все и так знают, что Город в жопе, но тут прям наглядно. Тебе предъявят, Верховная. Но внешникам-то это зачем?

— Смотри дальше.

Экран загорается снова. Начинается реклама почти так же, как предыдущая, с панорамы мрачной Средки.

— Город умирает, — сообщает нам голос.

Но потом камера начинает подниматься вверх, словно взлетая в небо. Уходят вниз улицы и эстакады, высотки промов и башни владетелей, секундная задержка на Башне Креона, ракурс подчёркивает её подавляющее доминирование, затем точка съёмки устремляется ввысь, удаляясь, пока город не превращается в неровный кружок посреди Пустошей.

— Но Город — это ещё не весь мир!

Камера стремительно падает вниз, пронзает крышу и перекрытия одной из высоток и показывает роскошные интерьеры, где по светлым коридорам ходят красивые и счастливые, хотя и непривычно выглядящие люди.

— Вы завидовали внешникам? — вкрадчиво спрашивает голос. — Спрашивали себя, почему им всё, а вам ничего?

Люди, люди, люди, мелькание симпатичных лиц, дорогой одежды, классных интерьеров заканчивается чем-то вроде столовой, где все подходят к стойке и берут что хотят, и отчего-то сразу становится понятно, что еда вкусная, бесплатная и нелимитированная. Вот прямо то, что нужно после прошлого ролика.

— Вы можете стать одним из них! — бодро провозглашает голос. — В другом мире внешник — это ты!

На экране возникает удивительный, ни на что не похожий город. Белый, чистый, невысокий, весь из плавных линий, полный зелени и солнца. Словно бы по небрежности монтажёра сквозь него слегка просвечивает наш, угловатый и хмурый, но это, конечно, замысел, передающий контраст. По улицам идут красиво одетые люди, улыбаются, сидят в кафе, где снова полно еды. Ни у кого ни единого импла. Катятся гладкие, словно облизанные, леденцово-стеклянные машины, одна из них останавливается, верх откидывается, внутри — рендовый киб-драйв с имплухой. Держится за руль, приветливо кивает, машет приглашающе рукой.

Камера смещается, и видно, что официантка в кафе с лёгкой имплухой, декорированный верхний сет, руки-плечи. Легко несёт большой поднос с грудой еды. Еды много!

Камера улетает в подсобку. Там среди стеклянных холодильников (с едой, едой, едой!) возится с проводкой распределительного шкафа киб-техн с полным имплокомплектом. Попискивает сканер, имплоруки ловко коммутируют провода. Раскрывается дверь, и силовой тяж заносит ящики… правильно, со жратвой! Гора жратвы, пирамида ящиков, с таким сетом он грузовик унести может.

— Мультиверсум открыт для тебя! Стань для них внешником! — завершает рекламу голос.

Мы с рыжей переглядываемся удивлённо.

— Ты понял, что они делают, Тиган?

Никлай согласился встретиться не сразу, ссылался на чрезвычайную занятость, но я уговорил. Пришлось снова тащиться в Башню Дома Грерата, но не потому, что учитель боится выйти, а потому, что у него нет времени посидеть в кафе на Средке.

— События переходят в быструю фазу, — сказал он. — Требуется оперативное реагирование. Я как главный консультант должен быть в постоянном контакте с Советом Владетелей.

— Консультант чего? — затупил я.

— Я единственный и уникальный специалист по социальному устройству Города, — устало, но гордо ответил Никлай. — Собственно я его по большей части и придумал. Увы, практически никто из владетелей, кроме самого Креона, не интересовался, как он работает. Вот и приходится объяснять.

— Владетелям, а не Шоне?

— Ваша рыжая девица отказалась меня слушать, как только я сказал то, что ей не понравилось. Владетели более адекватны в оценках. А ещё у них есть реальные ресурсы. Что ты хотел узнать, Тиган?

— Вы видели новую рекламу?

— Конечно. Сильный, хотя и предсказуемый ход. Контора в очередной раз показала себя рациональным и эффективным игроком.

— Предсказуемый? То есть вы знали, что они так сделают?

— Не именно так… Скажем так, я предполагал, что если их поиски затянутся, то они, как и полагается парамонетарной структуре, однажды поставят вопрос о самоокупаемости проекта.

— Я не понял, простите.

— Контора использует принцип самофинансирования. Операции должны окупаться. Когда они пришли сюда, то рассчитывали быстро получить искомое и покинуть Город. В этом случае вложения в проект были бы небольшими, ведь главная их инвестиция — источник энергии — возвратная.

— То есть они бы его просто забрали? Оставив нас помирать без электричества?

— Вполне вероятно. Контора не благотворительная организация. Впрочем, может быть, я наговариваю, и нынешний вариант был предусмотрен изначально.

— Какой вариант? Чего они хотят-то вообще?

— Город располагает единственным монетизируемым ресурсом, это имплосеты. Владетель Креон использовал их, чтобы получать ресурсы и технологии, но во время Чёрного Тумана что-то изменилось, произошла частичная переориентация с внешнего на внутренний рынок…

— Боз Никлай…

— Не понимаешь?

— Не-а. Простите.

— Скажу проще. Самое ценное, что можно взять сейчас в Городе, это рендовые. Рабочая сила с уникальными характеристиками. Нетребовательная, безотказная, с высокой отдачей при небольших вложениях. Только за счёт неё Город пережил катастрофу Тумана. Наёмный труд несравнимо менее эффективен. Есть места, где труд очень востребован, а значит, его можно обменять на что-то. Продовольствие, материалы, технологии, энергию и так далее. В Городе сейчас избыток трудовых ресурсов при недостатке остальных, и Контора вполне логично хочет обменять одно на другое, не обидев при этом себя.

— Но ведь рендовым нужен ренд-сервер!

— Думаю, какое-то техническое решение этой проблемы уже найдено. В конце концов, нынешний ренд-центр в распоряжении внешников давно, время разобраться, как он работает, у них было, а Город оперирует далеко не самыми передовыми технологиями. Вполне допускаю, что вычислительный эквивалент вашего ренд-сервера в каком-нибудь высокотехнологичном мире можно запустить на карманном устройстве вроде комма.

— Неужели там настолько не хватает официантов, грузчиков и водителей?

— Нет, конечно — засмеялся Никлай. — С этим обычно проблем нет нигде.

— Но тогда зачем?

— Не стоит верить рекламе, Тиган. Уверен, основной ренд во внешний мир будет отнюдь не в официанты.

— А какой?

— Военный, я полагаю. Очень много где нуждаются в эффективных, крепких, бесстрашных, полностью управляемых и легко заменяемых бойцах. Та же Контора наверняка найдёт, где их применить.

— Нафига?

— Мультиверсум — опасное место.

Ренд-приёмные, из которых после локаута оставался рабочим один из десяти, снова открылись в тот же день. Вскоре стало понятно, что Никлай не ошибся в своих предположениях: так называемый «ренд во внешники», который теперь рекламируют с каждого экрана, предлагают в основном парням с хорошими физическими данными. То есть потенциальные силовики или безы. Исключение — красивые девчонки, с задатками под премиальный мап-ренд. Их тоже готовы брать неограниченно. Видимо, в внешнем мире нужны не только бойцы. Та же «десятка», но условия не только в разы лучше, чем у городского ренда, но и с уникальной «индексацией выплат».

Я удачно встретил на Средке Хлося и попросил сходить и узнать условия, рассудив, что такому мощному парню с опытом «Горфронта» точно не откажут, и оказался прав.

— Я прям задумался, дро, — сказал он, скидывая мне на комм предложенный ему договор. — При нынешнем росте цен, когда даже нормальную жратву можно купить только на чёрном рынке, мои выплаты как командиру отряда уже не кажутся такими большими. Ребята тем более недовольны. А эта их «индексация», ну? Офигенная тема, прикинь.

Я вчитался. Договор предусматривает выплаты и компенсации в полтора раза выше городских «безовских», которые сами по себе довольно сытые, но главная фишка — выплата привязывается к «реальной покупательной способности» токов. То есть если цены за десять лет вырастут в десять раз, то и выплата будет в десять раз больше. Ума не дам, как они это будут считать, но звучит привлекательно. В ренд теперь мало кто идёт именно потому, что фиг угадаешь, что будет через ту десятку лет. Может, всей твоей выплаты на стакан лапши не хватит. При Креоне такой фигни не было, цены не менялись… примерно никогда. Микроренд хотя бы даёт возможность следить за ситуацией, даже если повлиять на неё никак нельзя.

— Не, микроренда туда нет, — покачал головой Хлось. — Я спрашивал. Или десятка, или никак. И всё равно, дро, многие поведутся. Тут реально ловить сейчас нечего, а там намекают, что после ренда не обязательно возвращаться в город. Мол, можно получить выплату местными токами (или что там у них) и остаться жить в месте получше нашей загибающейся задницы.

— Брешут, — уверенно сказал я.

— С фига ты взял?

— Гарт говорил, что пострендник с имплухой без ренд-сервера долго не протянет, обновлять прошивки надо постоянно. Иначе год-два и начнёт глючить. И чем сет тяжелее, тем быстрее, а безовские самые тяжёлые, сам знаешь.

— Ну, может, организуют как-то… — неуверенно предположил Хлось.

— Или просто кинут.

— Думаешь?

— Не верю я внешникам.

— А варианты? Не, дро, может, ты и прав, но я тебе скажу, многие согласятся. Да почти все.

— Так, может, оно и неплохо в принципе? — спрашивает Тики. — Не, Шонь, ты не спеши на меня орать! Подумай!

— О чём мне ещё подумать? — шипит рыжая.

— Ну вот смотри, ты же реально не знала, чем занять молодь, чтобы она не разнесла низы, сидя без жратвы и дышки. Понятия не имела, чем расплатиться с внешниками за электричество…

Шоня покосилась на меня, я покачал головой. Мы решили не говорить никому, что Калидия дала мне кристаллы для энергостанции, и, если бы мы смогли как-то подвинуть внешников… Другое дело, что мы так и не придумали, как это сделать. Они нас просто туда не пустят. Сейчас они держат Город за яйца, и Шоню… тоже за что-нибудь держат. А если энергия снова станет нашей, то всё уже не так однозначно. Мы их тогда и выкинуть можем. Теоретически. Практически что-то мне подсказывает, что фиг они выкинутся.

— А теперь смотри, — продолжает Тики, — молодь уйдёт в ренд вместо крайма, на низах сразу станет гораздо меньше народу. Можно будет поднять лимиты по жратве, вернуть дышку и бесплатное жильё.

— И внешники получат свою плату, — добавил Лендик. — Причём возьмут её не с Города, а с других внешников, за то, что рендовые там поработают.

— А Город что с этого поимеет? — спросил я. — Внешники заработают на рендовых, а выплаты за ренд будет при этом отдавать Шоня? Отличная тема, чо.

— Так они же не всё себе заберут, — не сдаётся Тики. — Взамен Город получит жратву, её будет снова всем хватать, а значит, и токи будут работать как раньше.

— И фабрики имплухи снова заработают, — поддержал его Лендик, — потому что спрос на ренд вырастет. Как там говорил тот учитель, от внешников? Товарная масса будет соответствовать денежной…

— С каких это пор ты стал слушать уроки внешников? — подозрительно спрашивает Шоня.

Она думает, что её корпу купили, и что кто-то стучит. А может, и не один. А может, и все. Возможно, Тики и Лендик сейчас говорят то, что им велели внешники. Уговаривают Шоню, что всё норм, что надо расслабиться и получать удовольствие. А я не знаю, что сказать.

Весь этот «выход на внешний рынок» вроде бы звучит логично. Город даст то, что есть у него, получит то, что есть у других. Что может пойти не так? Без понятия. Но не оставляет ощущение, что мне просто не хватает ума увидеть, в чём засада, и Никлай бы сейчас разнёс их аргументы. Ну почему я его так плохо слушал на «внеклассках»? Он ведь точно объяснял, почему токи — не «деньги», хотя на них можно что-то купить. Там было что-то про эмиссию, учётные единицы и обменные эквиваленты… Слова помню, память хорошая, а что всё это значило — хоть убей. «Немонетарная экономика» ещё, «бестоварно-распределительная», что бы это ни значило тоже.

— Интеры опять можно будет запустить, — сказала Мешана. — Пока ещё есть чего запускать. Ренду нужна новая молодь. Вот вы не думаете о том, что будет через десять лет, а ведь тогда не только вернутся те, кто сейчас уйдёт в ренд, но и интеры опустеют. Последние подрощенные выйдут в низы, и всё, новых нет. Уже три года как ни одного помёта не было. Скоро последние кибвоспитутки дерендятся, наёмные спецы разбегутся, и назад будет уже не откатить.

— Какая-то фигня, — ответил ей Тики. — Типа нынешнюю молодь девать некуда, но давайте наделаем новой? Калидия же не зря остановила интеры.

— А без этого Город тупо вымрет, — возразила Мешана. — Не на нормародок же рассчитывать? Нас всегда было чуть.

Интересно, при том, что нормародки реально редкое исключение, тут их большинство: Тики, Кери, Мешана, Дженадин, Козя. Из нормальных я, Шоня и Тохия, пять к трём, хотя так-то один к ста, наверное. Может быть, в этом что-то есть, а может, просто совпало, не знаю. Большинство «нормуродцев», как их зовут в интерах, не «выпускаются», а уходят в «отброс». Не проходят тесты на стабильность психики или по физпараметрам не дотягивают, или ещё по чему-то, никто из молоди не знает точно, как это работает. Но они всё равно зачем-то нужны, раз за них давали пособие. Или были нужны. Интересно, сейчас Город за это платит? Надо будет у Шони спросить, если не забуду.

Разошлись ни с чем, пересрались только дичайше. У каждого своё мнение, и никто никого не слушает, как обычно. Шоня попросила меня остаться, Козя тоже хотела, но я уговорил идти спать. Кажется, она до сих пор переживает, что я снова буду трахаться с рыжей, и не верит, что мне и с ней норм.

— Знаешь, — сказала Шоня, — реально уверена только в тебе и Тохе. Нормародки все какие-то нервные и себе на уме. Но Тохия по жизни шибанутая антирендница, недаром её даже в «Кибернуль» заносило, с ней что-то обсуждать без толку.

— Никлай как-то сказал, что «Кибернуль» Козина мамка придумала. Как раз для шибанутых, чтоб не скучали.

— Да? Тесен Город. Так что скажешь, Тиган? Реально «ренд на внешника» не такое говно, как мы подумали?

— Говно, — уверенно сказал я. — Не могу объяснить толком, но отчего-то уверен.

— Вот и у меня та же фигня, — согласилась Шоня. — Что делать будем, дро? Мы сами по себе, никто нам не поможет. Прем не вернётся, Калидия свалила, Креон помер, корпа бестолковая, Гарт пофигист, владетели говнюки, промы придурки. Остались ты да я.

— Давай бортанём внешников, — предложил я, и сам себе удивился. Как-то вырвалось.

— Типа как?

— Никлай говорил, «всё решает энергия». Он так-то дофига чего говорил, но это я понял. Типа политика, экономика и прочая фигня — вроде как «тень энергетики». У кого энергоресурс, тот и главный. Сейчас он у внешников, и они крутят как хотят. Давай отожмём.

— И что будет?

— Если энергия наша, то им придётся договариваться на наших условиях или проваливать в свой внешний мир. Вряд ли они захотят, потратились ведь уже нехило. Так что мы такие… Ну, то есть ты, как Верховная, конечно: «Хоба, засранцы, теперь делаем как я скажу, или никак!»

— А они?

— Они скажут: «Фиг вам тогда, а не кристаллы!» И заберут.

— А мы тогда, хоба, и вставим свои?

— Именно! Если они свои себе вернут, то охранять там будет нечего! Охрану снимут, мы тут же запихнём свои и дверь запрём нафиг.

— Но ведь это новый локаут!

— Ненадолго же. И все, кто мог сдохнуть, сдохли в прошлый раз.

— Из-за меня, — помрачнела Шоня.

— В тот раз ты не знала, что делаешь.

— А теперь, типа, знаю? Так я и в прошлый раз так думала…

— Всегда чего-то не знаешь. И что теперь, нифига не делать, что ли?

— Ну, так-то да… Хотя ссыкотно, конечно.

— Ну, ты ж Верховная. Кто как не ты?

— Ну да, и прем мне то же самое говорил. Мол, «быть Верховной это в том числе и стрёмные решения принимать». А он был умный. Жаль, что его нет.

— Так что, решаемся? У меня есть что-то типа плана.

— А давай! Достали меня эти внешники! Что там у тебя за план, дро?

Я изложил. Шоня долго ходила по комнате, морщила лоб, потирала нос, пырилась из окна на Город, упершись лбом в стекло. Думала.

— А ведь может сработать, Ковыряла. Я всё сделаю, только ты не лажани, на тебе главное.

— Постараюсь, дро. Ну что, до завтра? Прям с утра и начнём, чего тянуть-то.

— Ну да… Слушай, а может, трахнемся? А то нервы и всё такое. Не усну.

— Понимаешь, Шонь…

— Чернявая?

— Да. Ты дичайше секси, не подумай, но…

— Иди уже к ней, обломщик. Сама как-нибудь обойдусь. Небось не спит, переживает…

Фиг она угадала, Козя дрыхнет в моей постели, сопит в две дырочки. Но я разбудил, потому что нефиг.

— Ой, а я ждала-ждала и уснула! — и сразу целоваться.

Смешная.