Ковыряла 2

Глава 10 Моноэкспортная экономика

— Мне ещё раз повторить? — мрачно спрашивает Лендик. — Леталка не дотянет до Второго Города. Даже если этот… — он неприязненно ткнул в меня пальцем, — её каким-то чудом вдруг починит. Пока что он только языком болтает.

Увы, мой первый подход к аппарату не увенчался успехом. Ередим что-то тянет с контрактом, и я решил попробовать сам. Ну, вдруг осенит? Не осенило. Я вижу, что не так, но не знаю, как должно быть. Похоже, что при жёсткой посадке повреждена система управления тягой одного из моторов, но даже после того, как я восстановил все соединения и заменил подозрительный модуль, переставив его пробы ради с другой консоли, бортовой комп всё равно выдаёт ошибку и отказывается запускать этот импеллер. Бился целый день, потом созвал консилиум из Тики, Кери и Кози, но все их идеи на тот момент уже сам попробовал, ничего нового они не предложили. Вчетвером мы даже прошли долгим тупым путём: переставляли блок за блоком с исправной стороны на неисправную, но добились только того, что теперь у нас не работают две консоли вместо одной, хотя мы вроде вернули всё в точности как было. Чего-то я не вдупляю, без схемы никак.

— Ты не понимаешь, — устало покачал головой я и зевнул.

Опять не выспался. Увы, на этот раз моя ночь прошла в интимных отношениях с леталкой, а не с Шоней. Зато Козя не дуется, собирали аппарат обратно мы с ней вдвоём. Тики с Кери быстро соскучились и забили, оставив меня наедине с разбросанным по ангару железом, и Козябозя сказала, что я ещё вон когда обещал ей практические занятия. Типа, самое время приступить. До утра проковырялись, девчонка сорвала ноготь, исцарапала руки, дважды прищемила палец, уронила на ногу панель и получила разряд конденсатора в локоть. Хорошо, что в моём рабочем рюкзаке, который хранился у Гореня, остался запас импортного регена. Волшебная вещь, теперь такой фиг достанешь. Зато Козя научилась нормально пользоваться техновскими очками и основным набором инструментов, а то было очень заметно, что практики ей не хватает. Сидим теперь на совещании и синхронно зеваем, продирая глаза.

— Чего это я такого не понимаю? — взвился Лендик. — Может, объяснишь, Ковыряла?

Не любит он меня. К Шоньке ревнует. Да мне насрать. Я бы его послал Креону в задницу, но остальные тоже ждут объяснений.

— Вы летели из Второго Города в наш и не долетели, так?

— Именно! Я же говорю, заряда на весь перелёт не хватает! Не вижу, чем поможет ремонт леталки!

— Дослушай, — вздыхаю я. — Леталка грохнулась… Ладно, ладно, жёстко села в Пустоши. Это понятно. Но потом её погрузили на клановый автовоз и привезли сюда, верно?

— Ну да, — кивает Лендик, всё ещё не понимая, к чему я веду.

Козя, с которой я обсуждал свою идею в процессе сборки, ехидно заулыбалась… и зевнула так, что аж челюсть хрустнула. Смешная.

— Значит, от места падения… посадки до Города хватает автономности грузовика.

— Точно! — вот Кери быстро допёр. — Если зарядить коптер и вывезти его в Пустоши докуда допрёт автовоз, то от этой точки он должен дотянуть!

— А обратно? — скептически спросил Лендик. — Не факт, что мы его там зарядим.

— Обратно, скорее всего, не долетит, — признал я. — Но вдруг там есть энергия? Кери говорит, в прошлый раз была.

— Какой-то свет был, — уточнил тот. — Но можно ли зарядить леталку, мы не узнавали. Всё было бегом и на нервах.

— Ну и толку тогда? — Лендик никак не унимается. — Бросить коптер там или сесть в Пустошах посреди ничего и сдохнуть? Калидия, если она там всё-таки есть, будет счастлива предложению отправиться в Город пешим маршем!

— Заткнись уже, а? — не выдержал я.

Не выспался, нервы.

— Я что-нибудь придумаю, а если своих идей нет, то завали хлебало и сиди ровно.

— Ах, вот как? Тиган у нас теперь главный? Остальным уже и сказать ничего нельзя? Правду в кланах говорят, что кто кого трахает, тот и…

Хлобысь!

А тяжёлая рука у Шони Поганки! Лендик так и полетел со стула кувырком от её оплеухи.

— Ещё кто-то хочет высказаться на эту тему? — ледяным голосом спросила Верховная. — Замечания, предложения, комментарии? Нет? Не слышу?

— Вау, — фыркнула Дженадин, — ты прям как Док. Вот прям слово в слово! И интонации те же!

— Не слушай его, подруга, — сказала примирительно Тохия, — он дурак. Никто в тебе не сомневается, вот вообще. А ты, — она повернулась к сидящему на полу и мрачно потирающему затылок Лендику, — если ещё что-то подобное брякнешь, я сама тебе втащу. Я с правой киба могу в нокаут послать, а у тебя вообще башка отлетит, понял?

— Понял, — буркнул парень, отводя глаза.

— «В кланах говорят», ишь… Напомнить тебе, чем ты в клане занимался? Соскучились руки по ведру?

— Не надо, простите. Спорол фигню. Больше не буду.

Однако на меня при этом посмотрел искоса и очень недобро. А ведь это будущий мой пилот. Больше-то некому. Лететь всё равно надо, и у меня есть кой-какие идеи, «как долететь и вернуться». «Криминальное мышление»? Нет, просто я не люблю нерешаемые задачи и закрытые двери.

— Отгребитесь от Ковырялы, — сказала Шоня решительно. — Он один хоть что-то делает, пока вы сидите на жопках и ноете! Напоминаю, что сегодня у нас лекция внешников. Кстати, Тиган, тебя это теперь тоже касается. Официально ты в корпе. Пусть так и будет. Не парься, там бывает интересно, хотя верить всему не советую.

— Пойду тогда спать, — зевнул я.

На этом совещание для меня закончилось; если они и обсуждали что-то ещё, то уже без меня.

— Тиган, а Тиган!

— Шонины сиськи! Козя! Я сплю! Что ты делаешь в моей комнате?

— Прости. Не могу уснуть.

— Не моги в своей кровати, ладно?

— Один вопрос, и я уйду.

— Я не отвечу на него.

— Ты правда спишь с… А почему не ответишь?

— А подумай. Ты же умная.

— Но не красивая, да?

— Я не готов обсуждать этот вопрос с девушкой, зачем-то оказавшейся в моей постели, когда я не спал больше суток. Голова не работает. Иди к себе, пожалуйста.

— Думаю, ответ я всё же получила.

И ушла.

Смешная.

На этот раз мы с Ередимом встречаемся в другом кафе, но, судя потому, что платить он не собирается, это тоже его клиенты. Кормят тут получше, но для меня, питающегося в Башне Креона, разница малозаметна. Как бы не привыкнуть к хорошему. Отчего-то упорно кажется, что вся эта роскошь досталась мне ненадолго. Предчувствие, что ли.

— Есть проблема, дро, — признался вершок. — Леталку у нас забрали.

— Кто?

— Внешники. Я не знал, извини.

— А нафига им? У них своя есть, я видел.

— Не знаю, они конфисковали коптеры у всех семей. Ну, как «конфисковали»… Очень убедительно попросили предоставить в распоряжение. Временно, но без указания сроков. Спорить с ними дураков не нашлось, так что у промов ты леталок теперь не найдёшь.

— Паршиво, — ответил я. — А у кого найду?

— У Домов точно были коптеры, но тут я ничем не помогу, Владетели даже с Отцами Семей не разговаривают. Говорят, и внешников послали Шоне в дырку с их требованиями, но это, сам понимаешь, слухи и сплетни.

— Жаль, — сказал я, вставая, — зря, значит, сходил за оборудованием. Не пригодилось.

— Так ты нашёл свой активатор?

— Я его и не терял. Просто не держу под рукой, штука, сам понимаешь, специфическая и ценная.

Привираю, на самом деле перешитый комм-тестер с программой Капрена у меня с собой, но знать об этом никому не обязательно. Не буду искушать собеседника совершить какую-нибудь глупость.

— Креонова срань… Ковыряла, мне нужны эти миоблоки. С леталкой не вышло, прости, но, может быть, ты назовёшь другую цену?

— Я подумаю, Ередим.

— Думай не слишком долго, ладно? Ренды фигачат в полный рост, блоки расходуют ресурс быстро, скоро начнут сыпаться.

— Я скоро, просто надо уточнить кое-что, — сказал я, — напишу на комм.

Гарт и Седьмая предсказуемо нашлись на лавочке у борделя. Кажется, это у них традиционный дневной досуг: взять лёгкой выпивки, закусок, расположиться напротив витрин и пялиться на мою бывшую девчонку. Не только на неё, конечно, но сегодня Таришка снова танцует.

— Присаживайся, — похлопал по лавке техн.

Я сел.

— Возьмёшь себе выпить?

— Не, боз Гарт, я с вопросом.

— Валяй.

— Вот, скажем, миоблок… Как он работает?

— Хм. Как мышца. Сокращается и разжимается. Это в самом общем смысле. Может, как-то конкретизируешь?

— Просто тупо туда-сюда?

— Ну, смотря какой, они же разные, как и мышцы в теле. Если он заменяет одну мышцу, то да, только туда-сюда, если набор мышц, то ещё и гнётся всяко. Вон, смотри, смотри, что твоя вытворяет, а?

— Она не моя, — сказал я, мрачно глядя, как Таришка исполняет особенно затейливый мап-танец.

Вживую она бы так не выгнулась, наверное, хотя вообще девчонка гибкая была, особенно в койке. Сейчас, наверное, ещё и не такое может… Так, что-то я отвлёкся.

— Так в чём вопрос-то, Ковыряла?

— А что её заставляет сокращаться?

— Что, в школах теперь даже такой элементарщины не дают?

— Не-а.

— Цепочка следующая: мозговой импульс «махнуть рукой на все проблемы» адресуется мышцам правой руки. Нейровентиль его перехватывает, преобразует в формат команды для процессорной сборки, та выдаёт набор низкоуровневых инструкций для комплекса имплоруки, драйвер микропроцессора импла преобразует его в электрические импульсы, вызывающие сокращения миоволокон в нужной последовательности. Тиган машет рукой и говорит: «Да катись оно всё мапе в трещину!»

— Угу, понял. В целом. А если есть, скажем, только миоблок. Без импла руки. Ну, как на замену, например. Можно как-то сделать, чтобы он работал?

— Ну, большой проблемы нет. Подай на вход нужный импульс, и волокна сократятся.

— А как подать именно нужный?

— Ну, если тебе разок, то проще всего с комм-тестера, там есть проверочный режим.

— А если не разок?

— То логичнее стационарно прикрутить какую-то приблуду, которая будет эти импульсы давать с нужной тебе частотой. Генератор или типа того. Но тогда надо питание миоблока обеспечить, иначе он раз-другой дёрнется, потратит энергию и зафризится.

— Киб-раствор подавать?

— Нет, что ты! — засмеялся Гарт. — Это всё равно как тебе капельницу с супом поставить! Киб-растворы, так же как гелевые и твёрдые киб-концентраты, должны попадать не в миоблок, а в желудок. Модифицированный, естественно, обычный не переварит. ЖКТ-комплекс перерабатывает как нормальную еду, так и киб-питалово в жидкость, насыщенную аденозинтрифосфатом, который обеспечивает работу актин-миозинового комплекса…

— Э…

— Ладно, забей, — машет рукой Гарт, видя моё растерянное лицо. — Это уже маловажные детали. В общем, вся прелесть нашей имплухи в том, что она работает от той же химической энергии, что и обычные мышцы. Правда, требует больше, поэтому для сколько-нибудь сильных сетов ставят импловый ЖКТ, натурный желудок не справится. Ну и киб-корм, который содержит максимальную плотность питательных веществ при минимуме отходов.

— Так что, если заводить миоблок, к нему ещё и желудок потребуется?

— А нафига заводить отдельный миоблок?

— Да я так, теоретически прикидываю.

— Если теоретически, тебе к нему ещё и жопа понадобится, — заржал Гарт.

— Э…

— Ладно, не обязательно жопа, — сказал он, отсмеявшись. — Если использовать раствор или гель, то только пиписька. Выводить метаболиты. При работе образуется неорганический фосфат, а главное — ядовитый аммиак, поэтому требуется имплопечёнка, преобразующая его в мочевину, и имплопочки, выводящие всё лишнее с мочой. Натурные органы быстро убьются даже со средним сетом, не говоря о тяжёлом, им столько просто не переработать.

— Ничего себе…

— Да, не забывай про лёгкие!

— Это ещё нафига? Миоблоки, что, дышат?

— Кислород служит конечным акцептором электронов и требуется для аэробного гликолиза… Ладно, забей. Нужен, в общем.

— Получается, для того чтобы работал всего один миоблок, нужен чуть ли не целый имплокомплект?

— Знаешь, — хмыкнул Гарт, — если тебе отрезать ногу, она тоже далеко не убежит. А что ты так озаботился-то?

— Да была одна мысль… Теперь вижу, что дурная, — расстроился я. — Надо что-то другое придумывать.

— Знаешь, — сказала мягко и тихо Седьмая, — возможно, вместо того чтобы задавать вопросы, тебе стоит изложить идею целиком. Иногда это позволяет посмотреть на проблему с неожиданной стороны и найти решение, которое не приходило тебе в голову.

Дичайше странная она всё-таки. Настолько необычная, что я даже не могу сказать, красивая ли. С одной стороны — да, очень. Лицо, фигура, осанка, пластика. С другой — как-то слишком непривычно. Слишком светлая, слишком яркая, слишком умная, наверное. Вот к Таришке меня прям тянет, да, а от Седьмой скорее отталкивает, что ли.

— Да, — сказал я, — наверное, вы правы. В общем, был я на днях в одном странном месте. Там добывают, вы удивитесь, электричество! Так вот, посмотрел я, как они это делают, и пришла мне в голову вот такая фигня…

— А что ты меня с собой не взял? — расстроилась Козя, узнав, что я был у Гарта.

Где именно был, уточнять не стал. Козябозя нервно реагирует, когда понимает, что я опять на Таришку пырился.

— Нафига тебе?

— Поболтала бы с Седьмой.

— Вы что, типа, дро?

— Ну да, она классная! Умная, спокойная, терпеливая очень. Много знает и всё понятно рассказывает.

— Про что?

— Ну… про жизнь вообще, — Козя потемнела щеками и слегка отвернулась. — Про… отношения. О том, как люди думают и почему они так поступают. А ещё она красотка же невозможная! Не видела в жизни никого красивее! Как… как мороженое, вот! Белая, холодная и прекрасная.

Надо же, какой у неё странный вкус.

Смешная.

— Не знал, что вы дро, извини. В следующий раз позову. Но я и не собирался к Гарту, просто внезапно возник вопрос, забежал по пути перетереть кое о чём.

— И как?

— Ну, сначала он меня обломал, я уже решил, что идея говно, но потом оказалось, что не так всё плохо и есть рабочие варианты. Правда, придётся кой-чего ещё найти, и в целом сложнее, чем мне казалось, но в результате он меня даже похвалил. Сказал, что я нестандартно мыслю, и это, типа, хорошо.

— Ну да, ты умный, — вздохнула Козя. — Жаль, что…

— Что ещё?

— Ничего. Проехали. Нам на лекцию надо, ты не забыл?

— Забыл, — признался. — Вот вообще из башки вылетело. А что там бывает вообще?

— Приходит какой-нибудь внешник, рассказывает что-нибудь о том, почему мы должны делать, как они говорят. Типа чтобы нам не было так обидно, что Город нагнули дальше некуда. Объясняют, что всё для нашего блага, а мы просто не понимаем своего счастья.

— И нафига нам это слушать?

— Шонька говорит: «Надо знать своего врага». Типа мы же в курсе, что они брешут, так что вреда никакого. Зато что-то новое узнаём, потому что не могут же они только врать.

— А ты что думаешь?

— Никлай говорил, что мы не можем отделить правду от брехни, и даже если не верим, то всё равно по-чуть ведёмся. В конце концов они нам промоют мозги окончательно, и мы будем делать то, что они хотят, добровольно, думая, что сами так решили.

— И ты веришь Никлаю, а не Шоне?

— Он умнее. И лучше знает внешников. Зря рыжая с ним поссорилась.

— Ладно, если разок послушаю, небось большого вреда не будет. Где там эти ваши лекции?

Седой и бородатый, но очень бодрый и совсем не похожий на шлока лектор представился как-то вроде «Сегрейсегреч». Странные всё-таки у внешников имена. Козя шепнула, что видит его в первый раз, раньше другие выступали.

Для начала внешник сообщил, что является «профессором социоэкономики», но забыл объяснить, что это за фигня такая. Я понял, что он типа спец, но не совсем въехал, в чём именно. Потом сказал, что его специально пригласили с целью оценки ситуации в городе и составления рекомендаций для аборигенной администрации, поэтому нам, как её представителям, предстоит целый курс лекций на тему «Какое вы никчёмное говно и как сильно торчите внешникам». Он иначе сформулировал, но я понял так.

Тем не менее, в чём-то Шоня права, седой недошлок говорит вещи достаточно интересные.

— Самая большая проблема вашего среза, — вещает седой, — в монотоварной и одновременно моноэкспортной экономике. Такая экономика характеризуется сильной зависимостью от продаж одного экспортного ресурса. Её структура, как правило, формируется там, где отсутствует диверсифицированная промышленная база, а внешняя торговля строится вокруг единственного товара. Обычно монотоварная экономика сырьевая, да и ваш город кажется исключением только на первый взгляд. Ваш экспорт выглядел высокотехнологичным, поскольку продаваемые изделия являются продукцией высокого передела…

— Простите, вы о чём вообще? — не выдерживаю я.

Шоня и остальные смотрят на меня с благодарностью, похоже они тоже нифига не поняли, просто стеснялись перебить.

— Я о так называемых «протеях», искусственных кибертелах, которые срез поставлял вовне, получая взамен сырьё, энергию и некие метаболические агенты, имеющие высокую обменную ценность.

— Это он про имплуху, что ли? — шепнула мне Козя.

— Типа того, ага.

— Поскольку «протеи» фантастически технологичны, у невнимательного эксперта возникает соблазн объявить «технологичным» сам экспорт, однако это в корне неверно. Поскольку производство имплотехники является для города артефактным, то фактически его экономика не производящая, а добывающая!

— Можно как-то раскрыть эту мысль? — попросила Шоня.

Я вижу, что ей неловко признаваться в том, что она недопонимает, но долг Верховной требует разобраться.

— Да, конечно, — кивнул внешник. — Дело в том, что производственный комплекс имплофабрик не является продуктом развития внутренних технологий города. Вы не изобрели кибернетические импланты и не построили заводы. Ваши далёкие предки нашли древние объекты в пустыне и поселились вокруг, построив на них первые башни. Так сформировалась аристократия этого среза, так называемые «Владетели», но о социальном аспекте мы поговорим в другой раз. Важнее то, что артефактные технологии, в отличие от автохтонных, не влекут за собой сопутствующего прогресса в других областях.

— Это как? — спросил я, чтобы не спрашивала Шоня.

— Поясню на примере. Город выпускает транспортные средства, например электромотоциклы, так?

— Моты? Ну да.

— Соответственно, он располагает технологией изготовления электродвигателей, батарей и электроники управления, что позволяет производить не только, как вы их называете «моты», но и электромобили, коптеры и так далее, то есть любые устройства той же технологической ветки. Это влечёт прогресс в смежных областях, то есть везде, где используются электрические моторы и управление ими: вентиляция и насосное хозяйство, например. А вот в производстве имплотехники город может лишь умеренно модифицировать изделия в пределах заложенной создателями фабрик вариативности, но не в состоянии сделать другую продукцию того же технологического уровня. Поэтому я и оцениваю моноэкспортную экономику города как «добывающую», а не «производящую». Ваши Владетели научились «добывать» имплокомплексы, догадавшись, куда надо сыпать сырьё, чтобы получить продукцию, но однажды попали в неизбежную ловушку так называемого «ресурсного проклятия».

— И что это такое?

Я задаю вопросы не потому, что мне интересно, нет. Просто вижу жалобные глаза Шони, которая не хочет позориться перед внешником и ребятами.

— Так называют слабое место моноэкономик: высокую уязвимость перед колебаниями цены или спроса на единственный их товар. Когда город потерял покупателя протеев, экономика моментально покатилась вниз. Несмотря на все усилия Креона, который, надо отдать ему должное, был прекрасным кризисным менеджером, преодолеть врождённое «ресурсное проклятие» ему не удалось. В результате возник критический дефицит энергии, а попытки его обойти привели к катастрофе Чёрного Тумана. На какое-то время ситуацию удалось стабилизировать за счёт экстренного перехода к сверхжёсткой планово-директивной экономике, построенной на гиперэксплуатации критично сократившихся трудовых ресурсов с использованием тех же артефактных технологий, так называемой «системе ренда». Она затормозила процессы распада общества, но её экстенсивность обрекала вас на неизбежное снижение жизненного уровня по мере деградации ключевой инфраструктуры, поддерживать которую на прежнем уровне стало невозможно. В конце концов сработал фактор риска, которому подвержены все директивные системы регуляции — кризис управления. Смерть Владетеля Креона привела к моментальной утере управленческих компетенций, а поскольку вся регуляторика шла в ручном режиме, то…

На этом моменте я окончательно утратил нить рассуждений лектора, и дальше спал с открытыми глазами.