Ковыряла 2

Глава 22 Отказ в доступе

— Допуск не подтверждён. Покиньте охранную зону, — вещает ровным голосом боевой киб.

— Я Верховная Шоня! Это моя Башня! Мои приказы приоритетны…

— Покиньте охранную зону! Огонь на поражение будет открыт через пять, четыре…

— Нафиг-нафиг! — я оттащил рыжую за угол, где она ругается и плюётся совсем не как Верховная, а как обычная низовая девчонка из корпы. — Шоня, мы же договаривались, что просто проверим!

— Креоновы мудя, как это бесит! Эти кибы — охрана Дома Креона, видишь значки на броне? Что толку быть Верховной, если меня даже собственные кибы не слушаются?

— Шоня, — мягко сказал я, — ты не входишь в Дом Креона. Поэтому безусловная директива не работает, только прошивка. Калидия отменила бы её прямым приказом, но ты не сможешь.

— Я вообще никуда не вхожу, — злобно ответила девушка, — зато в меня все… А, ладно, ты прав, мы знали, что так будет.

— Мне Гарт объяснил, как это работает. Прошивку кибам обновляет ренд-центр, а там сейчас рулят внешники, поэтому охрана пропустит только тех, кого они внесли в базу. У Гарта больше нет доступа к серверу, все его лазейки вычислили и закрыли. Говорит, что у внешников дичайше сильная команда прогеров-безопасников, и если по имплухе он круче, то по сетям они его кроют как силовик мапу.

— Знаешь, иногда хочется, как во времена «Горфронта», нацепить «Скорлупу», взять винтовку и перестрелять внешников нафиг. Бесят неимоверно. Но ключи к «Скорлупе» тоже у них, так что я смогу разве что застрелиться.

— Шоня, успокойся. Зато они нас ни во что не ставят, думают, что мы ничего не сможем им сделать. А мы сможем! Прикинь, как они удивятся!

— Мне бы твою уверенность…

— К сожалению, — рассказывает Гарт, — отключить нельзя. Возможность дистанционного обновления прописана на уровне ядра системы. Это техническая необходимость: прошивки ренда надо регулярно корректировать, сбрасывая накапливающиеся ошибки.

Техн отвечает на наши вопросы рассеянно, глядя на экран и что-то набирая на клавиатуре. Шоня сидит в кресле, к её затылку подключён комм-тестер, так что на экране сейчас в некотором смысле содержимое её головы.

А, нет, не головы. Прошивки. Которая технически не в башке… хотя отчасти всё же да. Не совсем понимаю, как это работает, всё-таки я не по имплухе техн. Гарт объяснял, что директивное управление есть даже на таких «нулевых» сетах, как у Шони. Это понятие принёс микроренд: имплантируется только самый минимум, нейровентиль и процессорная сборка. Они нужны для того, чтобы человеческий мозг управлял «Скорлупой» так же легко, как телом. Ну и заодно для того, чтобы управлять микрорендовым удалённо. «Шуздры» рассказали мне, что во время битвы на Средке весь «Горфронт» управлялся с того же сервера, что и получившие такую же «Скорлупу» бойцы кланов, так что это была своего рода компьютерная игра. А умерли все по-настоящему. Так вот, мощности самой процессорной сборки для управления недостаточно, поэтому она задействует часть мозга. Оказывается, для думанья мы используем его не весь, там ещё дофига ресурсов остаётся. Вот и выходит, что прошивка вроде бы и не в голове, и в голове одновременно. Сложно всё, короче. Даже дичайше умный Гарт и тот признаётся, что имплуха во многом «чёрный ящик», это типа такая штука, про которую можно понять, как она работает, но нельзя объяснить, почему именно так.

— Если прошивки не обновлять, — продолжает рассказывать Гарт, — то через какое-то время сеты начинают глючить. Это связано с тем, что нейровентиль с человеческим мозгом стыкуется неидеально. Или сам мозг неидеален. С одной стороны, он очень адаптабелен, так что приспосабливается, с другой, работает не так, как предполагали создатели вентиля, ошибки накапливаются и связность падает. Поэтому «непримиримые кланы» скоро останутся без пострендников, ведь для обновления надо быть в зоне действия городской сети.

— То есть, — сообразил я, — мне из Города лучше надолго не уезжать?

— Только если реально надолго, — пояснил техн. — У тебя довольно сложный сет, но даже он пару лет не будет беспокоить, потому что свежий. Потом начнутся мелкие глюки, отказы того и сего. В какой-то момент ты всё проклянёшь и побежишь в город обновляться, потому что иначе имплуха откажет. У высокоплотных сетов это происходит ещё быстрее, и последствия отказа хуже, потому что у них даже сердце может быть импловое. Начнёт сбоить — и всё, приехали. Поэтому отключить вас от сервака совсем не выйдет, не предусмотрено такой функции.

— Они всегда смогут творить со мной, что хотят? — сердито спросила Шоня.

— Любой, кто рулит рендом, рулит и пострендом, — пожал плечами Гарт. — Вентиль — это навсегда. Некоторые решения необратимы. Но кроме этого с тобой всё в порядке. Никаких закладок.

Он отключил тестер.

— Слушай, — сообразил я. — Получается, что все, кто призывал «долой ренд», просто не понимали, как он работает?

— Да, — кивнул Гарт. — Не знаю, кто перед самым локаутом грохнул ренд-сервер, но он обрёк большую часть горожан на медленную смерть от постепенного отказа имплухи. Хорошо, что на тот момент уже работал альтернативный сервак, и на нём удалось оперативно поднять рендовый дамп. Хотя жертв всё равно было дофига.

— Разве не из-за отключения электричества? — странным голосом спросила Шоня.

— Одно наложилось на другое, — пояснил он. — Но первый удар нанесло падение ренда. Если бы на момент локаута сервер работал, то вывел бы рендовых из режима «холодного хранения». По ускоренной процедуре, на остатках аварийного питания сети, с последствиями для организма… но они бы выжили. А так нет. Тысячи человек. Утилизаторы не справлялись с телами, их просто свалили в тоннели и бросили гнить. Потом сказали, что сервак грохнул «Кибернуль». Не знаю, мне казалось, что это просто безобидные фрики, на которых удобно списывать мелкие аварии, но, может быть, им удалось-таки сделать настоящую диверсию. Кстати, показательно, что после локаута про них никто больше не слышал…

— Мы пойдём, Гарт, — перебила его Шоня. — Спасибо за помощь. Верховной не стоит надолго оставлять Башню, никогда не знаешь, что там ещё стрясётся.

Когда вышли от Гарта, Шоня зашагала по Средке так быстро и решительно, что мне за ней пришлось чуть ли не бежать.

— Да стой ты, — не выдержал я. — Что случилось?

Рыжая широким шагом подошла к уличному пищемату, на пару секунд задумалась над выбором, потом решительно ткнула в экран. В лоток выдачи выпала яркая банка. Я удивился — довольно крепкий алкогольный коктейль. Ни разу не видел, чтобы Шоня пила алкоголь.

— Составишь компанию? — спросила она.

— Если хочешь, — я ткнул в тот же пункт меню, со счёта списались токи, выпала банка.

— Давай посидим тут, — предложила Верховная. — Мне надо подумать.

— С вот этой штукой? — покрутил я банку.

— Именно. Что надо для таких мыслей. Выпьем?

Мы открыли банки и отпили по паре глотков. Сладко, крепко, газ щекочет в носу. Ничего так, прикольно даже.

— Что случилось? Тебя как током шарахнуло там, у Гарта. Если бы он уже не отключил тестер, я бы решил, что прошивка глюкнула.

— Я не знала, — сказала Шоня, отхлебнув ещё. — Мне никто не сказал.

— Что?

— Что это из-за сервера. Я думала, из-за электричества.

— А какая разница?

Рыжая в один приём дохлебала банку, встала со скамейки, шагнула к пищемату, купила ещё одну.

— Тебе взять?

— Ну возьми.

Я быстро допил свою, чтобы не отставать.

— Это я, — сообщила она, открывая ёмкость.

— Не понял.

— Я грохнула ренд-сервер перед локаутом.

— Шоня, не гони, какой из тебя ломщик? Его бы даже Капрен не подломил, наверное.

— Причём тут «ломщик»? Я его руками грохнула. Вот этими!

Рыжая сунула мне под нос кулак, я пару секунд его рассматриваю. Надо же, у неё и на пальцах веснушки. Прикольно, раньше не замечал.

— Ну, то есть технически я была в «Скорлупе», но это неважно. Я понятия не имела, что кто-то помрёт. Никто из нас не знал. Ни про «холодное хранение», ни про обновления прошивок. Мы думали, сломаем, и все рендовые просто придут в себя! Самодерендятся! Начнут новую нормальную жизнь!

— Погоди, вы что, были, типа «Кибернуль»?

— Да какой там… А, хотя стоп, Тохия же. Да, она вроде раньше хороводилась с теми придурками, но это просто совпадение. Нет, мы как были корпа, так и остались. И когда прем сказал, что нам решать, что дальше будет с рендом, то я просто кинула ту фигню на пол и попрыгала на ней. В «Скорлупе». Растоптала в пыль.

— Какую ещё фигню? Я не понимаю, Шонь!

Рыжая бросила банку в кусты, попыталась встать, её повело, села обратно. Уже всю выпила? Ничего себе!

— Тиган, дро, возьми мне ещё, а?

— Тебе не хватит?

— Нет. Я, оказывается, пол-Города разом грохнула, а не просто ту фигню об пол. Но я ведь не знала!

Я принёс коктейль. Смарт-слой сигнализирует, что в крови уже изрядно алкоголя, а я ведь вторую банку только начал, да и потяжелее рыжей. Газированные быстро по мозгам дают. Понимаю, что Шоня уже поплыла, и даю команду на утилизацию спирта имплухой. Кто-то из нас должен соображать, и это явно не она.

— Выпьем!

— Выпьем, — соглашаюсь я, отхлёбывая. — Так что за фигню ты грохнула?

— Фигню? — задумалась Шоня. — А, ну да. Не знаю, мне Дмитрий сказал, что она типа основная, и если её сломать, то ренд грохнется. Он как-то обозвал ту железку, но я забыла. Спросила ребят, никто не возразил, Дженадин только сомневалась, но потом и она сказала «в жопу ренд». Ну я и… Креонова срань, я же не знала! И Дмитрий не знал! И прем! И даже Калидия!

— Там ещё и Калидия была?

— А кто бы нас к серваку провёл? И вообще пустил в Башню? Вот я и… Какой трындец, а? Я ту фигню — хлобысь! — на пол. И ногами, ногами, только хруст пошёл! А потом электричество фигак — и погасло. А ещё там головы были! Головы же, глядь! Креонова срань… Бошки на тумбочках! Усраться вообще… Они тоже сдохли, как ты думаешь?

Так, кажется, её совсем понесло по кочкам. Три банки коктейля здорового мужика свалят, не то что девчонку.

— Головы так головы, — не стал спорить с пьяным бредом я. — Живёхоньки, поди. Что им сделается, головам-то? Все проблемы от жопы, которая приключения ищет. Нет жопы — нет проблем! Вставай, вставай, пошли. Вот, за шею хватайся. Нет, не к пищемату, хватит тебе. Потопали к Башне, там есть аптечка с антидотами.

— Я не знала, Тиган!

— Не знала значит не виновата, — утешаю я повисшую на моей шее рыжую. — Ты же не специально. Ты хотела как лучше…

— Я их всех убила!

— Ну, не всех, не всех, много осталось… — я не особо прислушиваюсь, выбирая дорогу так, чтобы не засветиться с пьяной в сопли Верховной.

Вряд ли, конечно, кто-то сообразит, что это именно она, но всякое бывает.

— Как мне жить теперь, Тиган?

— День за днём, потихонечку.

— Как я могу быть Верховной, если столько народу грохнула?

— Спорим, Креон грохнул больше? Да и Калидия, говорят, чуть что — голову с плеч долой. Это для Верховных нормально, дро.

— Я не хочу, чтобы нормально!

— Не хочешь — не надо. Никто же не заставляет! Вот, пришли уже. Сделай трезвое лицо. Не можешь? Ну и ладно, переживут, небось. Ты не убивайся над тем, что уже не исправить, давай лучше попробуем поправить поправимое.

— Что с ней? — кинулась к нам Дженадин, когда мы вывалились из лифта наверху.

Рыжую окончательно накрыло, она только мычит и с трудом переставляет ноги.

— На вас напали? Шонька ранена?

— Просто перебрала, ничего страшного. Давай отведём в спальню.

Вдвоём дотащили, уложили на кровать.

— Я присмотрю, — сказала Дженадин, — в корпе всегда всех выхаживала. Ну, пока Док не появился. Он говорил, я могла бы стать лечилой. Спасибо, что довёл, дро. Как это её так угораздило?

— Нервы сдали, бывает. Если будет нести чушь, не обращай внимания, она реально дофига всадила.

— Да, Верховной быть сложно, я бы не смогла. Дам антидот, подставлю тазик… Ты иди, иди, а то ей потом неловко будет.

И я ушёл.

Козябозя как-то незаметно переселилась ко мне в комнату. Сначала приходила на ночь, потом перестала уходить, сменив статус с «дро, которые трахаются» на «дро, которые живут вместе». На низах такое бывает редко, в интере всем сто раз объяснили, что это «вершковый изврат», да и большинство модулей слишком тесные для двоих. Тем не менее всё равно случается. Модуль можно при удаче и двойной занять, они предназначены для тех, кто нормародок заводит, но по факту никто за этим не следит, разумеется. Я в таком жил у Гореня. Правда, Таришка ко мне приходила только потрахаться и выпросить токов, зато было, где верстак под лабу поставить.

Жить вдвоём оказалось вовсе не так противно, как говорили воспитутки в интере. Козя не храпит, кровати тут широкие, в санмодуль можно ходить по очереди, а убирают кибы. В общем, в чём-то даже понимаю вершков, у которых эти самые… как их… семьи, вот. Когда места много, то к тому, что кто-то сопит на соседней подушке, можно и привыкнуть. Козя — нормародка, выросла с матерью, ей прикольно, когда кто-то постоянно рядом. Ну и я постепенно привыкаю, даже почти не стесняюсь того, что стал этаким вершком-извращугой. В конце концов, реально ведь в Башне живу, чего теперь стесняться.

Неожиданно классно оказалось сидеть вместе в ванне и трепаться. Ну, то есть не только трепаться, конечно, но потом всё равно просто сидеть в горячей воде и разговаривать о всякой фигне. Вот, оказывается, зачем вершкам такие здоровенные ванны!

— Знаешь, — рассказываю я, — про головы под колпаками оказалось правда. Я думал, Шоня спьяну чушь несла, но мы потом проверили, и они реально там.

— Фигасе! — ужаснулась Козя. — А чего ребятам не сказали?

— Шоня попросила.

— Я смотрю, у вас дофига с ней секретиков! — надула и без того пухлые губы девчонка. — Вы прям как парочка…

— Мы не трахаемся, — честно сказал я. — Рыжая уважает, что мы с тобой дро.

— А ты?

— И я.

— Тогда почему всё важное только вдвоём? Корпа побоку?

— Шоня считает, что кто-то в корпе сливает внешникам.

— Лендик?

— Не обязательно. Да, мне он тоже не нравится, но вообще может быть кто угодно.

— И я? Ты-то хоть мне доверяешь?

— Полностью.

Я пощекотал под водой её пятку, Козя дрыгнула ногой, расплёскивая воду, и захихикала.

— Прекрати, щекотно!

Пятки у неё розовые, хотя ноги чёрные. Смешная.

— Вот, рассказываю же тебе.

— Всё?

— Ну почти, — признался я. — Если Шоня не просит «вообще никому». Так-то мы просто решили в корпе особо планы не обсуждать, всё равно никто нифига не сделает, только трындят и нервы мотают. Как будто Шонька одна должна всё разруливать.

— Она тебе нравится?

— Ну, она рыжая.

— Я не об этом!

— Мы не трахаемся.

— И не об этом!

— Тогда о чём?

— Не знаю. Вы постоянно вместе, всякие дела важные, а я типа так, ни о чём.

— Козя, мы с тобой трахаемся и живём вместе. Я не трахаюсь ни с кем, кроме тебя, даже с Шоней, хотя она рыжая. Чего ты ещё хочешь-то?

— Не знаю. Быть в твоей жизни, а не только в постели и комнате.

— Ну, до такого изврата даже вершки не докатились! — засмеялся я и опять пощекотал розовую пятку.

— Перестань! Я серьёзно! Я ведь могу помочь! Я уже много всего умею!

— Так мы ничего пока не делаем, честно. Только планы строим.

— Какие?

— Коварные, разумеется. Прости, Шоня просила никому не говорить. Слушай, дро, ты обязательно нам поможешь, как только будет в чём.

— Честное слово?

— Клянусь Шонькиными сиськами!

— Фу! Почему именно сиськами?

— Ну, так принято. И сиськи у неё классные!

— А у меня типа нет?

— И у тебя классные. Давай не будем сравнивать.

— Ладно, давай, — вздыхает Козя.

Я привык к её странной внешности, и девчонка давно не кажется мне некрасивой. Фигурка так вообще отличная, а тёмная кожа… Ну, подумаешь. Одно время была мода на цветных мап, их вообще чуть не в полосочку делали. Синий с оранжевым, например. Я не застал, но Гарт рассказывал, что считалось дичайше красиво. Потом мода прошла, но цветные шлочки на низах встречаются. Или вон Тохия, которая на себе рисует узоры импортным скинмаркером. Ходит иногда как фантик от батончика, но всё равно симпотная отвязная девчуля. В общем, Никлай был прав, внешность — вопрос привычки, был бы человек хороший, а Козябозя реально очень норм девчонка. Смешная.

— Так что там с головами? — напоминает она.

— Это оказался брейнкластер, который до локаута ренд-сервер в башне тащил.

— Так их правда из детей делали? Не страшилка?

— Точняк, — кивнул я. — Причём именно из клановых, которые мечены Туманом. Ну, те, странные, ты должна помнить.

— Да уж, — поёжилась несмотря на тёплую воду Козя. — Я тогда решила, что ни за что в клане не останусь! А то вдруг рожу такого…

— Они почему-то лучше подходят для брейнпроцессинга, мозги иначе устроены, чем у интерских. Бошки отделяют, подключают к стационарной питающей имплухе, вроде того ящика, что я в машину вкорячил, впихивают им нейровентили, соединяют всё это проводами в единый вычислительный комплекс.

— Только головы? А остальное?

— Тушки в компост, конечно. Они даже на органы не годятся, больные все. Говорят, стойка в десяток голов по вычислительной мощности кроет весь нынешний железный ренд-сервак, который занимает два этажа и жрёт пятую часть всего городского электричества. При том, что бошки пережили локаут на батареях.

— Так они до сих пор живые? — ужаснулась Козя.

— Прикинь! Шоня тоже офигела вкрай, когда увидела. Капрен, оказывается, когда всё пошло мапе в трещину, сутки метался по башне как перемкнутый киб, спасал оборудование. Притащил туда автомобильные батареи из гаража, подключил брейнкластер к ним, и бошки выжили. Почти все.

— Почти?

— Две торчат под колпаками дохлые, высохшие и предельно стрёмные. Ну, то есть там всё выглядит так, что кошмары потом снятся, но эти две прям особо доставляют. Капрен не рискнул их трогать, потому что без понятия, как отключить, не повредив остальным. Но те вроде норм. Двигаются даже.

— В смысле «двигаются»? Это ж бошки!

— Ну, там, губами шевелят. У кого глаза не удалены, открывают их иногда и словно бы смотрят. Но непонятно на что, я не понял, видят они нас или так моргают просто. У большинства просто провода в глазницах.

— Жуть какая!

— И не говори. Реально мурашки по жопе.

— А они… ну… думают?

— Без понятия. Ренд-сервер с тех пор не работает, потому что… В общем, сломался. Но Капрен говорит, что какие-то данные брейнкластер в себе гоняет, считает чего-то, трафик туда-сюда в сети бегает. Чего и зачем — он сам не в курсе, потому что процессингом рулили внешники, не нынешние, а те, что при Креоне ещё были. У них были спецы, которые умели как-то общаться с кластерами.

— Они что, ещё и разговаривают?

— Нет вроде… — ответил я неуверенно. — Как-то подключались, Капрен говорит. Мозгом к мозгам. Там кресло стоит с шлемом, туда совали башку, и хоба. Но никто из городских не умел, да и внешников таких было человека три, и странные они были. Наверное, крыша от такого подключения улетает только в путь, я бы и пробовать не стал. В общем, что-то оно делает, но никто не знает, что именно. Может, просто думает о чём-то своём или сны смотрит. Если этот брейнкластер и можно для чего-то использовать, то Капрен не знает как. А кроме него вообще никто про него не знает. Ну, кроме меня и Шони. Ну, и тебя теперь тоже. Те, кто знал, думают, что он при локауте помер. Ну, или сломался, не знаю, как правильно. А так-то это самый мощный из городских брейнкластеров.

— Так их ещё и много? — удивилась Козя.

— Ну да, было. Ну, то есть не так чтобы реально дофига, может, десяток или типа того. Никто точно не знает, тем более теперь, когда непонятно, пережили ли они локаут. Кстати, в башне есть ещё один, мелкий, на три башки. Он до сих пор рабочий, генерит рекламу для видеостен. Капрен с ним типа даже общается, без всяких шлемов, просто текстом через терминал. Он так спецом обучен, потому что ему задачи рекламщики ставят, они наши, местные, в шлем не умеют.

— И как это?

— Ну, с его слов, как с нормальным дро в комме переписываться. Отвечает, уточняет, шутит даже. Если не знать, в жизни не догадаешься, что это бошки на тумбочках.

— А они сами знают? Что на тумбочках?

— Не знаю. Надо у Капрена спросить, может, он в курсе.

— Всё-таки это жуть какая-то, — Козю передёрнуло. — Прикинь, вот так ты жил, что-то себе хотел, думал, надеялся, планы строил, а потом фигак — башка на тумбочке. Ужас. Слушай, а посмотреть на них можно?

— Зачем?

— Интересно. Жутко, но всё равно интересно.

— Ну, наверное, можно, — ответил я неуверенно. — Капрен же их обслуживает как-то. Питалово заливает, или как там оно устроено… Спросить его?

— Спроси, а? Можно прямо сейчас, всё равно вода остыла.