Ковыряла 2

Глава 13 При Креоне такой фигни не было!

— Нашли что-нибудь? — я смотрю, как Гарт листает что-то на экране настольного терминала, но не вижу, что именно, а из-за плеча подсматривать как-то неловко.

— Что-нибудь, — неопределённо пояснил он. — Данные копируются, разбираться буду у себя.

— Про меня что-то есть?

— Конкретно про тебя не попалось. Но есть Бректоновская база по «закладкам». Может быть, найду что-то там. Да сядь ты, успокойся, не мельтеши! Пока не скачается, не уйдём.

— Вам хорошо говорить, не у вас в башке закладка!

— Как я уже говорил, сама по себе она ничем тебе не грозит. Судя по тому, что я смог извлечь из дампа прошивки, скрытый раздел предназначен для использования в ренде. В твоём случае это либо уже сработало, либо уже не сработает. Так что интерес у меня чисто теоретический: если база хорошо откомментирована, я, возможно, смогу вывести какой-то общий контур замысла Бераны. Что именно она хотела сделать при помощи рендовых. Судя по размеру базы, таких, как ты, было много.

— А если сработает, когда я не в ренде? Совпадут условия?

— Вероятность ничтожная. Бректон программировал ещё до локаута, с тех пор всё очень сильно изменилось. Скорее всего, задач, под которые это делалось, уже не существует. Берана пропала два года назад. Думаю, порождённый ею вал событий перемолол и её саму. Иначе мы бы точно про неё услышали, она была очень активная.

— Есть мнение, что она жива, — нейтральным тоном сообщил я.

— Мнение или инсайдерская инфа?

— Скорее, второе. Но я не могу сказать откуда.

— И так несложно догадаться. Владетели.

— Я этого не говорил.

— Не говорил, не говорил, успокойся. Зря ты с ними вяжешься, как по мне. Слово «благодарность» им неизвестно. Креон был единственный более-менее договороспособный, да и то… Остальные просто считают, что всё вокруг принадлежит им. А значит, нет никаких интересов, кроме владетельских. На тебя им даже не плевать, потому что ты и плевка не стоишь.

— Ну так они же владетели, — удивился я. — В своём праве.

— Есть разные мнения на сей счёт, — уклончиво ответил Гарт.

— И всё-таки, — не отстаю я. — Допустим, малая вероятность. Сработал триггер, предусмотренный закладкой. Что произойдёт?

— Если ты не в ренде, скорее всего, ничего. Нейровентиль не только отсекает твоё сознание, когда ты рендуешься, но и деактивирует программную часть, когда ты дерендишься. Хотя… — техн задумался. — Чисто теоретически… Нет, вряд ли.

— «Вряд ли» что? Креонова жопа, боз Гарт! Вы специально мне нервы мотаете?

— Нет, просто мысль одна в голову пришла… Смотри, при работе в ренде отключается сознательная деятельность мозга. Кора засыпает, процессы в ней замедляются, личность впадает в глубокий сон. Исследования электрической активности показали, что рендовый даже видит сны! Правда, практически никогда их не помнит. Но подкорковая часть мозга при этом продолжает работать, задействованная для брейнпроцессинга. Своего рода термодинамический вероятностный вычислитель с недвоичной логикой, который в десятки тысяч раз эффективнее детерминированного железа импловых процессоров. Одна из причин, по которым не взлетела программа «Киб-сто».

— Вы рассказывали, да, но я не очень понял…

— В начале Чёрного Тумана, когда идея ренда только прорабатывалась, одним из вариантов было не использовать людей вообще, делать чистых кибов. То есть втыкать процессоры в протеев: программировать их, и пусть работают.

— Не получилось?

— Нет. Оказалось, что ни мы, ни даже внешники не имеем «железных» вычислительных систем, достаточно мощных и при этом компактных и влезающих в требования по энергопотреблению. Тогда была сделана ставка на «тонкий клиент», когда большая часть вычислительных ресурсов на сервере, а локальная сборка только интерпретирует его команды. Но эта схема имеет очевидный минус. Понимаешь, какой?

— Да. Связь.

— Именно. Отвалилась сеть — киб в лучшем случае фризится. В худшем — оставшихся локальных ресурсов не хватает даже на элементарное поддержание жизнедеятельности. Перегрузился процессор, система зависла, остановилась работа имплолёгких, например, и привет. Да и серверная часть для удалённого управления тысячами кибов требовалась такой чудовищной мощности, что её просто не успели построить, хотя начали. Решение предложили внешники. Для серверной части использовали брейнкластер, для локальной — ресурсы мозга рендового. В случае несложных задач в локальной автономности этого достаточно. Взять, к примеру, мусорщиков в подземке, которые работают большую часть времени вообще вне сети, собираясь у стационарных роутеров чтобы обновить задачи…

Я вспомнил мусорщика-каннибала и поёжился. Что-то у него с автономностью не так пошло.

— Работа у мусорных кибов простая, так что более-менее хватает. Тупят, конечно, частенько, но если ситуация требует чего-то кроме «хватай-тащи-пихай-толкай», то мусорщик возвращается к роутеру и получает уточнение задачи от сервера. Да, имей в виду, а то многие путаются: внутренний брейнпроцессинг не имеет отношения к мышлению. Это вычислительный ресурс, с которым работает прошивка. Мозговая активность такого рода не является мыслительной. Но есть исключение. Это динамические нейровентили с регулируемой полосой пропускания. Я знаю только одну область их применения.

— Какую?

— Мапы-эксклюзивки. Штучные изделия высочайшей сложности. У них нет прошивки как таковой, шьётся в каком-то смысле сама личность. То есть поведенческие реакции обрабатываются не программой в подкорке, а являются проявлением высшей нервной деятельности самого человека.

— А в чём разница?

— Мапа чрезвычайно достоверно изображает оргазм. Эксклюзивка его реально испытывает.

— А причём тут моя закладка?

— Скорее всего, ни при чём. Просто теоретическое рассуждение. Если бы твой вентиль был динамическим, то срабатывание программного пакета могло бы воздействовать на высшую нервную деятельность.

— Как именно?

— Не знаю точно, не моя область компетенции. Когда я тут работал, то эксклюзивками занимался отдел Бректона.

— Того самого Бректона, который сделал закладку мне?

— Ага. После того, как меня вышвырнули в низы, он занял моё место, но вообще это именно его сфера деятельности. Могу предположить, что срабатывание вызвало бы нечто вроде мотивационного казуса.

— Это ещё что такое?

— Мапа-эксклюзивка при виде заказчика, под которого создана, испытывает чувство неподдельной глубокой любви, со всей физиологической симптоматикой сопутствующего гормонального шторма. Именно ради этого на них и тратят несуразно много токов, хотя обычная мапа изобразит всё даже качественнее. В верхах бзик на натуральности. Мне доводилось слышать от коллег, что пострендовые эксклюзивки, у которых нейровентиль отключён и которые, разумеется, не помнят, чем занимались в ренде, при виде своих бывших хозяев демонстрировали ту же реакцию, хотя и в ослабленной форме. То есть срабатывание триггера в прошивке отзывалось необъяснимым желанием немедля отдаться этому человеку, позволив делать с собой что угодно, хотя с точки зрения пострендовой женщины она видит его впервые в жизни. К счастью, вероятность встречи низовой шлочки и богатого вершка ничтожна.

— Ну да, в точности как у меня с неизвестными триггерами…

— Прекрати параноить, Тиган, — отмахнулся Гарт. — Ты совершенно не похож на мапу-эксклюзивку, а техну никто не будет ставить динамический вентиль, они штучные и очень дорогие. Это было теоретическое рассуждение, забудь.

Ну да, вот так сразу взял и забыл. Вот же Креонова плешь, теперь постоянно буду думать: «Это у меня нормальная реакция или программа сработала?»

— Скачалось, — сказал техн, отсоединяя дата-рак и выключая терминал. — Пошли в лабу.

Лаборатория дальше по коридору, дверь не закрыта. Тут куча оборудования, которое мне совершенно не знакомо, даже предположить, что эти штуки делают, не могу. На верстаке зажата в сложной конструкции имплорука с подключёнными проводами и трубками. Она уже успела покрыться пылью.

— Это динамометрический испытательный стенд, — пояснил Гарт. — На нём, в частности, подбирают коэффициент нерфа для новых сетов. Меняют драйвера и смотрят, какое усилие развивает импл.

— А нерф правда так необходим?

— О, это больной вопрос для всех пострендников, — засмеялся Гарт. — И простого ответа на него нет. Для чего, по-твоему, нужен нерф?

— Ну, чтобы пострендовый силовик и себя не поломал, и другим не навредил. Там же силища дичайшая!

— Допустим, — кивнул Гарт, отсоединяя зачем-то имплоруку, — а почему, к примеру, нерфят мап? У них не силовые сеты и миокольцами своими знаменитыми член она никому не оторвёт. А технов? Тебе повезло, у тебя деренд технический, а в норме подрезали бы и мощность рук, и функционал сканеров, и всякое ещё по мелочи, хотя ты вряд ли ими себе навредишь. Зачем?

— Не знаю, — признал я.— Не задумывался. Всегда всё нерфят, норма же.

— Подержи здесь… — Гарт принялся откручивать винты на приборной стойке. — Ага, спасибо. Нерф имплухи больше социально-экономическое, чем техническое решение. Это просто, это дёшево, это снимает часть проблем со шлоками, это, в конце концов, уменьшает расход питания на соцмине.

— А это тут при чём?

— Силовая имплуха требует много энергии. Даже понерфаный силовик жрёт втрое больше интика. А без нерфа его вообще нереально прокормить обычной едой, у неё слишком низкий калораж. В желудок просто не поместится столько жратвы, чтобы обеспечить имплуху, нужно специализированное кибпитание, а оно дорогое и на вкус отвратительное. Вон там, кстати, в шкафу канистры, не забудь прихватить парочку. Чего пропадать добру?

— Хорошо, возьму. То есть без нерфа всё же никак? Или что? Я запутался.

— Технически ведь ничто не мешает обеспечить деренднутого кибпитанием, верно?

— Ну, так-то да… Вряд ли он будет рад глотать скользкую вонючую жижу, которая на вкус как отработка, вместо того чтобы гудеть в ресторанах Средки, но достать её большой проблемы нет. Но как быть с управляемостью?

— Ты, сам того не понимая, попал в два вопроса одновременно… Так, бери тут и тащи на себя, я возьмусь за тот угол…

Мы вытащили из стойки металлический контейнер с ручками размером примерно метр на полтора и толщиной с полметра. Довольно увесистый, но Гарт оказался неожиданно сильным.

— Управляемость, дро, бывает разная. Если управление имплухой без нерфа реализовать ещё как-то можно, то управление обществом суперменов — проблема совсем другого уровня… Вот, это именно то, что тебе нужно. Стендовая система питания.

— Этот ящик?

— Именно. Смотри…

Под крышкой плотно набитое пространство, какая-то неприятная на вид смесь живого и механического.

— Нужно будет зарядить батарею, — сказал Гарт, — вот этот разъём. Но хватает очень надолго, так что можешь об этом не париться. От неё запитана только плата управления, остальное в электричестве не нуждается. Вот здесь меняются воздушные фильтры для синтолёгких, сюда заливается жидкий питательный концентрат…

— Только жидкий?

— Конечно, это же лабораторный стенд. Зачем в него пихать дополнительные модули для переработки геля, а тем более обычной еды? Тебе точно понравилось бы, будь тут рот с зубами? У жидкого чуть меньше энергоплотность, чем у геля, зато его можно просто подавать по трубе.

— Ну, вдруг запас кончится?

— В крайнем случае можно лить насыщенные сахарные растворы и растительное масло, но недолго, система вывода метаболитов на такое не рассчитана, да и мощность упадёт в разы. Выводная трубка здесь, внизу, стандартное подключение, сообразишь что-нибудь.

— Само собой. А много… выводится?

— Зависит от интенсивности нагрузки. Умеренно. Да, в жару может потребоваться дополнительная вода, кроме той, что в концентрате. Лить абы что из лужи нельзя, только чистую, но не дистиллированную, чтобы не нарушить баланс электролитов. Немного, литр в сутки максимум. В тот же приёмный клапан.

— А как узнать, что надо?

— Я выведу управление на комм-тестер, будет наглядно. Ладно, хватай канистры, а я блок…

— Он же весит дофига!

— Не волнуйся, я справлюсь.

— У вас имплуха! — дошло до меня внезапно. — Какой-то скрытый сет!

— Мой случай… уникальный, скажем так. Так что давай не будем это обсуждать, хватай и потащили.

Я взял две большие канистры с кибпиталовом и уже сделал было шаг к двери…

— Ты чего застыл?

— Там кто-то есть. Я слышу шаги и голоса.

Всё-таки хорошая имплуха — это вещь! Аудиоусилители отработали на отлично, и мы не выперлись в коридор, где началась какая-то суета. Сканер показал, что запитана сеть освещения, в коридоре горят лампы, значит, пришедшие, в отличие от нас, не боятся быть обнаруженными. Возможно, они в своём праве, а может, им просто плевать, но мне что-то не хочется с ними встречаться.

— Надеюсь, они не сюда, — сказал Гарт.

Похоже, он тоже не стремится к общению.

— Нет, в тот конец коридора, — ответил я, прислушавшись. — Креонова сперма, кто это может быть?

— Любой, кто знал об этом месте. Не очень много народу, но не один человек и не два. С тех пор, как я тут работал, прошли годы, так что вряд ли угадаю персоналии.

— А что тут вообще можно искать? Судя по тому, что я разбираю, они именно ищут.

— Нам понадобился лабораторный блок питания. Мало ли что ещё кому в голову придёт? В отделе много уникального штучного оборудования. А что ты слышишь?

— Обрывки фраз, — разочаровал его я. — Даже для имплов слишком далеко. Креона поминают через слово, но может быть, просто ругаются. О, зашли куда-то, в коридоре никого. Пойдём?

— А ты не можешь сказать, куда именно?

— Могу. Тут кабельный распределитель в стене, сканер видит, куда подали питание. Крайняя дверь слева, если туда смотреть, — я показал пальцем. — Во всяком случае, свет зажёгся там.

— Как интересно… Жаль у тебя комплектация без микродрона.

— Встроенного дрон-порта нет, — признал я, — но интерфейс активен. Я нашёл внешний, в кармане таскаю. Глупо было бы не воспользоваться возможностями, пока я при Верховной. Нужен?

— Я бы посмотрел на тех, кому понадобилась лаба номер один.

— А что там?

— То, ради чего стоит рискнуть дроном. Я компенсирую.

— Да ладно, не за токи покупал…

Я вытащил из кармана пенал и сдвинул крышку. На мягком вспененном основании покоится крошечный, в пол-ладони, плоский квадрокоптер. Это стандартное техновское оборудование для осмотра кабельных шахт и прочих недоступных мест. В некоторых имплосетах есть даже штатный дрон-порт в имплоруке, но не у меня. Впрочем, те, встроенные, ещё меньше, так что автономность никакая, а этот может довольно далеко улететь.

Я осторожно приоткрыл дверь, толкнул по полу дрон и закрыл снова. Вызвал смарт-слой, на нём появилось видеоокошко с картинкой с камеры. Пустой коридор, горят лампы.

— Что там? — нетерпеливо спросил Гарт.

— В коридоре никого. Сейчас подниму.

Управлять дроном вообще не надо: он поднялся под потолок, как только я этого захотел. Даже не думаю, как подавать команды, не совершаю никакого специального усилия, имплуха сама интерпретирует мысленные пожелания, переводя их в понятные девайсу радиосигналы.

Лампы на картинке поплыли назад, крошечный квадрокоптер летит вдоль стыка потолка со стеной, прикрываясь кабельным коробом. Надеюсь, его не заметят, потерять будет жалко. Хотя у Капрена, конечно, ещё есть. Шоня велела башенному техну оказывать мне содействие, вот я и пользуюсь халявой.

Открытая дверь. Видеосигнал чёткий.

— Видишь кого-нибудь? — снова спросил Гарт.

— Нет, они в глубине помещения. Загонять машинку? Рискуем. Он, конечно, маленький и тихий, но, если заметят, придётся драпать.

— Ничего, тут лестница рядом, а им через весь коридор ломиться. Уйдём, я здание хорошо знаю.

— Как скажешь.

Я опустил дрон пониже и осторожно, впритирку к верхнему краю дверного проёма, завёл внутрь.

— Можешь расшарить сигнал на мои очки?

— Э… без понятия. Если технически могу, то не знаю как.

— Креонова мошонка… Ладно, долго объяснять. Говори, что видишь!

— Ну… лаба. Дофига железа. Не в курсе, что это.

— Что ещё?

— Кто-то в оболочке владетеля.

— Эксокибрис?

— Ну, такая чёрная лупоглазая штука. Не знаю, как они правильно называются, Калидия в рекламе всё время в такой таскалась.

— Всё интереснее и интереснее. Мужская или женская?

— Ну, сиськи не торчат, но и между ног гладко.

— Мужская. На женской грудь выступает заметно.

— На этой только меч выступает. И мне он как-то не очень нравится…

— Кто там ещё?

— Пацан какой-то мелкий. Морда гладкая, одет как вершок. Два боевых киба в безовской броне с ружьями. Мне это всё меньше нравится… От них не убежишь!

— Это всё?

— Нет, там какой-то ещё человек, плохо видно, шкаф заслоняет… Сейчас, сдвину дрон… Да, вот… О, баба. Ничо так, но в возрасте. Креонова залупа, кибы засекли дрон! У них же детекторы и глушилки… Всё, погас.

— Валим! — быстро сказал Гарт.

— Безы догонят!

— А вот и нет, — он подскочил к стене лабы, откинул защитную крышку с активатора пожарной сигналки, выдернул чеку стопора и повернул ручку. Загудела низко сирена, механический женский голос сказал: «Режим аварийной изоляции. Двигайтесь в направлении ближайшего убежища». Серия глухих ударов отозвалась вибрацией пола.

— Это что за нафиг? Пожарка же не так работает!

— Это не пожарка, а аварийка. На случай утечки какой-нибудь дряни. Хватай ёмкости и бегом за мной!

Мы выскочили в коридор — я с двумя тяжеленными канистрами, Гарт со здоровым металлическим ящиком в руках. А неслабая имплуха для скрытой-то! У закрытых сетов ограничение по мощности, потому что тепловой режим обеспечить сложно, поэтому все силовики ходят железом наружу, а он прямо на вытянутых руках тяжеленный модуль прёт! Я бы так не смог, во всяком случае, долго. Имплоруки потянут, но спина и таз уже нет. Получается, у Гарта сет не техновский? А какой?

Коридор оказался отсечён стальной перегородкой. Да, через такую и безу не пробиться.

— При биологической угрозе этаж делится на герметичные сектора, — пояснил техн, — им до нас не добраться. Пошли, я знаю, где выход. Надеюсь, что они нет, тогда им придётся объясняться с… Шонины сиськи, а может, и не придётся. Не уверен, что охрану ещё не дерендили за ненадобностью. Нет, что ни говори, а при Креоне такой фигни не было!

По лестнице, обнаружившейся за открывшимся в стене проходом, мы спустились вниз, в убежище. Это комната без окон с герметично закрывающейся дверью, где персоналу лаборатории предлагалось ждать, пока причина аварии будет устранена. Мы, конечно, делать этого не стали, благо Гарт знает обходной путь. Покинули здание через тоннель внутри Средки, и, пройдя окраинными тёмными переулками, оказались в конце концов у него дома, в бывшем борделе.

— Оставлю пока тут? — спросил я, ставя канистры на пол. — Послезавтра Кройчек обещал дособрать платформу, тогда унесу их и модуль.

— Конечно, — небрежно отмахнулся Гарт, — пусть стоят.

— А что там такого важного, в той лабе?

— Не знаю. Фишка в том, что это личная лаба Дома Креона. Так-то у них в башне своя, но не все исследования можно было делать там.

— Почему?

— Без понятия. Слишком опасно, например. Башню на герметичные отсеки, если что, не поделишь и огнём не стерилизуешь.

— Огнём?

— Ну да, есть и такой протокол. Если иначе справиться не выходит, то всё здание закрывается и прожигается высокотемпературной плазмой до голых стен.

— Э… А люди?

— Крайний случай. Этот протокол, насколько я знаю, никогда не применялся.

— Вот же жопа… Что такого опасного может быть в исследованиях имплухи?

— Имплухой занимался мой отдел. В лабе номер один было что-то другое. Но главное, что открыть её мог только лично Креон или кто-то из его Дома. Дверь заперта генетическим ключом, это никому нельзя делегировать! Если вскроет посторонний, то как раз тот самый протокол и сработает…

— Получается, что кто-то из них родственник Креона?

— А ты думаешь, чего я так напрягся?