Ковыряла 2

Глава 17 Дро, которые…

Попались на третий день, когда Город уже отчётливо виден, и кажется, что до него рукой подать. Вряд ли они искали конкретно нас, но завидев пыль, поднимаемую нашей машинкой, навелись и рванули вдогонку. Не все, к счастью — от едущей куда-то группы машин отделились два мота и взяли курс наперерез. Я включил «турборежим», подав на мотор-колесо полный ток с батареи, но аппарат далеко не гоночный, и моты быстрее. Очевидно, что наши траектории через какое-то время пересекутся, но останавливаться не собираюсь, может, клановым раньше надоест. Автономность у них теперь ограниченная, этой парочке ещё основную группу догонять, та явно куда-то по делам чешет, на нас просто по дороге отвлеклись.

Расстояние сокращается быстро, машинку сильно трясёт, на такую скорость она не рассчитана, управляется плохо, зад подбрасывает на кочках. Козя вцепилась в сиденье, губы закушены, в глазах ужас. Это точно «непримиримые», «лояльным» тут делать нечего и, если догонят, ничего хорошего нас не ждёт. Говорят, за два года полуголодной жизни в Пустошах они сильно озлобились и стали теми ещё беспредельщиками. Грохнуть городского могут просто так, потому что Город — враг. Периодические набеги с поджогами и грабежом не дают об этом забыть. Горфронт гоняет их возле Окраины, но закрыть все направления людей не хватает, даже с учётом популярности микроренда. Преследовать же «непримиримых» в дальних Пустошах не даёт ограниченная дальность электромашин. В общем, идёт борьба на истощение, причём скорее человеческих, чем других ресурсов. Бенз для генераторов, воду и еду кланам поставляют внешники, на которых работает Каролина, а вот людей они теряют безвозвратно. Город тоже, но в городе народу больше.

Один мот внезапно дал по тормозам, развернулся и двинул вдогонку основной группе, видимо, прикинул, что не такая уж мы ценная добыча, чтобы жечь заряд батарей. Но второй упорно нагоняет. Один клановый — это не два и не десять, с ним я рискну потягаться. Вряд ли это силовик, они тяжелы для мотов, далеко и быстро не поедут, а для неимплантированного у меня есть сюрприз — пистолет от Бокамосо. Не попаду, так напугаю.

Сбрасываю ход и останавливаюсь так, чтобы от удаляющейся колонны нас отгородил холмик.

— Ты чего? — дёргает меня за рукав Козя.

— Не ссы, — отвечаю я. — Прорвёмся. Пригнись и не высовывайся.

Мот подлетает лихо, разворачивается с заносом, с него спрыгивает клановый в очках и пылевой маске, в руке дробан.

Я вылезаю из машины, делаю пару шагов в сторону, чтобы, если начнётся пальба, девчонку не зацепило. На лице у меня очки и платок.

— Куда торопишься, дро? — сердито спрашивает мотонаездник. — Не видишь, интерес к тебе есть. А ну, лёг носом в землю! Не будешь дёргаться, уйдёшь пешком, но живой. И где там второй? Я видел, вас двое!

Голос его кажется мне подозрительно знакомым, и я спрашиваю:

— Шкворень? Ты?

— Шонина дырка, ты откуда меня знаешь?

— Пагодь, — я стаскиваю с лица платок и снимаю очки.

— Ковыряла? Фигасе… — клановый растерянно опустил ствол дробана. — Ты же в ренде должен быть.

— Откинулся досрочно. Технический деренд. Козя, покажись, это Шкворень.

— Привет! — помахала рукой девчонка. — Помните меня?

— Клянусь сиськами Верховной, ты же дочка Скриптора! Вот это поворот, чтоб меня рыжей мандой сжевало…

— А ты, значит, в «непримиримых»?

— Я? — удивлённо спросил Шкворень, — с фига ли?

— Разве «Чёрные Пески» не…

— А, так я давно не с ними. Как Дербана грохнули, всё пошло мапе в трещину. Как с ума посходили все с этим «Нагнём Город!». Часть народу, кто поумнее, сразу с этой темы спрыгнули, ясно же было, чем кончится. А уж когда оружие стали грузовиками завозить, я сказал себе: «Ты, Шкворень, конечно, дурной, но не настолько же!» Одна там тётка, Костлявая её звали, бывший прем «Синей улицы», заявила, что отваливает и собирает к себе тех, кто не хочет лезть в залупу с Городом. Мы с несколькими ребятами двинули было к ней, но на точке встречи не нашли, куда-то она пропала с концами. Тогда из тех, кто её искал, образовался типа недоклан, потом ещё ребята подвалили, в общем, собралась компашка.

— И чем занимаетесь?

— А, болтаемся как говно в Заливе, если честно. Не с теми и не с этими. Воевать фиг пойми за что не хотим, а идти под Город и сидеть на Окраине с «лояльными» тухло.

— И как получается?

— Погано, дро, — вздохнул Шкворень. — Последний ресурс машин докатываем. Мы, получается, типа клан-посредник, понимаешь? Не все лояльные враги непримиримым, и обратно. Многие кланы по живому раскололись, у ребят на другой стороне остались дро и братья с сёстрами. Ну и обмен, опять же, хоть какой-то, но есть. Не торговля, а так, «ты мне — я тебе». Самых упоротых дебилов за два года повыбило, оставшиеся постепенно раздупляют, что мы в первую очередь кланы, а кто на какой стороне оказался, дело десятое. Вот и мотаемся туда-сюда, налаживаем связи, уговариваем братков, что воевать друг с другом за внешников тупо. Нас не любят, но терпят. Машины дают зарядить и те и эти. Скриптор тоже подогревает иной раз, хотя шифруется изо всех сил. Её отец, — клановый показал на Козю, — нормальный дро, но тоже застрял посередь… Ну да вы видели, небось. Судя по направлению, оттуда катитесь.

— Есть такое, — не стал отрицать я. — Не отстанешь от своих-то?

— Не, — отмахнулся Шкворень, — я знаю, где они встанут, сразу туда поеду. У меня мот премовский, с полуторной батареей, дотяну без проблем.

— Так ты, выходит, прем? Поздравляю.

— Да как тебе сказать, дро… Был бы это клан, был бы прем. Но мы так, не пойми чо. Ни лагеря, ни баб, ни детишек. Просто компашка ребят на технике, которая сыплется и дохнет без обслуживания. Ты, кстати, как, всё ещё техн?

— Да, даже имплуха теперь есть.

— Хорошо, техны везде нужны. К нам не зову, ты ж не дурак. Вот если получится избавиться от внешников и объединить кланы, тогда да, тогда добро пожаловать. А что это у тебя за машинка такая забавная?

Я показал и объяснил принцип.

— Круто, — уважительно сказал Шкворень. — И ты это реально сам придумал?

— Идея моя, сделать помогли.

— Всё равно круто. Ты молодец, Ковыряла. Жаль, нам не подходит, кибконцентраты только в Городе есть. Да и автономность хоть и получше электрической, но не настолько, чтобы поменять расклады. Пока ты вдвоём с девчонкой и без груза — туда-сюда, а чего возить если, то один фиг далеко не уедешь.

— Да, надо силовую установку больше делать, она будет больше жрать, придётся дофига концентрата везти, он тоже весит… Тупик.

— Вот и я о чём.

— А Горфронт вас не гоняет?

— Ну, как сказать… Если официально, то типа да. Все, кто не «лояльные», те, как бы, «непримиримые». Но на деле мы не лезем к ним, а они к нам. Вот им всралось за нами по Пустошам мотаться, если мы к раскопкам не приближаемся?

— А вы не приближаетесь?

— Ну… — замялся Шкворень, — всякое бывает. Жить-то как-то надо. Но мы тихо, без экстрима. Чисто поглядеть, вдруг чего плохо лежит. И инфа по ним чего-то да стоит.

— То есть вы продаёте инфу о раскопках внешников другим внешникам?

— Ну да, звучит как Креоново говно, но как по мне, если все внешники друг друга передушат, воздух в Пустошах только чище станет. Ладно, рад был повидаться, дро. У тебя же комм есть? Давай поинт, свяжемся.

Я не стал ему говорить, что внешники не будут душить друг друга сами, а продолжат гробить в этой борьбе остатки кланов. Шкворень, поди, и сам это понимает. Просто деваться некуда. Распрощались, он сел на мот и уехал, а мы покатились потихоньку к Городу.

Батарею в этой погоне высадили в ноль, так что еле ползём. Я прикидывал, что уже сегодня будем на Окраине, но пришлось вставать на ночёвку, причём не глуша силовую установку, чтоб она зарядила буферный аккумулятор. Питалова у нас с запасом, ничего страшного. Сидим, кипятим воду для лапши, а внутри рамы шух-шух-шух, миоблоки крутят генератор.

— Как-то паршиво всё для кланов складывается, — сказала Козя.

— А для кого не паршиво? — возразил я. — Город тоже сжигает ресурсы, которых у него почти нет. Просто он большой, и это не так сильно заметно. Но, если прикинуть, та же задница. Шоня говорила, есть такая штука, называется «точка невозврата». Типа с какого-то момента система оказывается в такой глубокой жопе, что вытащить её оттуда уже никак.

— Так вот о чём вы по ночам беседуете? — фыркнула Козя.

Её интонация мне как-то не очень понравилась.

— Козябозя.

— Чего?

— Ты решила поревновать, что ли?

— Вот ещё… — ответила девчонка совершенно неубедительным тоном. — Да плевать мне…

— Врёшь ведь.

— Ну да. Вру. Не плевать. Вот вообще совсем ничуть не плевать. Ужасно обидно, — Козя засопела и отвернулась.

— Но, Козябозя…

— Не надо, Тиган. Я всё понимаю. Это же я в тебя как два года назад втрескалась, так и не отпускает, а не ты в меня. Тебе хочется трахать красивую рыжую девчонку, а не уродливую чёрную нормародку, и кто тебе запретит? Не я же, я тебе просто дро. А, нет, теперь я «дро, с которой ты трахался». Вот мне повезло-то!

— Козя, это была твоя идея, — мягко напомнил я.

— Знаю, отстань!

Надулась, отвернулась.

Этой ночью легли спать раздельно, завернувшись каждый сам по себе. Под утро девчонка замёрзла, придвинулась, я её накрыл частью своего одеяла и обнял. Прижалась, пригрелась, засопела.

Смешная.

— Не, дро, извини, — откладывает книги Тики. — Я тоже не понимаю.

— Вроде слова знакомые… — поддержал его Кери, — почти все… Но смысл ускользает.

— Зря прокатился? — злюсь я.

Всю обратную дорогу я каждый вечер упорно читал взятые у Скриптора тома, благо для оптоимплов достаточно света луны. В конце концов одолел и даже запомнил, память у меня хорошая, но когда встал у сломанной леталки, то сколько ни напрягался, ничего понятнее не стало.

— Я пилот, а не техн, — идёт в отказ Лендик. — Чего вы мне это пихаете? Я и читаю-то с трудом. Рулить на тренажёрах учился, там насчёт «чинить» ничего не было.

— А нет ли каких-то тренажёров, чтобы «чинить»? — спрашиваю я без особой надежды.

— Не, — мотает головой он, — их же киб-техны обслуживали, у них прошивка.

— Стоп, — внезапно перебивает нас Кери. — Я кое-что вспомнил, дро. Лендик, ты тоже должен помнить!

— Что именно?

— Ну, мы летели к Костлявой и сели зарядиться на Окраине. Тогда ещё пожары были, помнишь?

— Ну да, — кивнул тот, — Калидия погнала нас посмотреть, не выгорит ли вся Окраина нафиг, но горело кусками и дальше не пошло…

Да, похоже «Шуздры» были дичайше крутой корпой ещё до локаута. Сама Калидия их, вишь ты, «погнала», не кто-нибудь! Недаром Шоня так хочет вернуть того према.

— Тогда нам Димка, брат према, свистнул, что Берановские спецы нас хотели уронить и отправили удалённо команду на отключение движков.

— Точняк, — припомнил Лендик. — Повезло, что мы в тот момент на зарядной точке сидели. Тогда уже электричество начало дурить, зарядка шла медленно, взлететь не успели.

— Помнишь, что дальше было?

— Ну, ты вскрыл обшивку и отключил сетевой модуль, чтобы никаких больше команд.

— Именно! Но я же не техн по леталкам, я без понятия был, где там что! Поэтому премовский брат скинул мне схему на комм! Всю схему!

— То есть, — доходит до меня, — всё время, пока я тут жопу рву, у вас была схема?

— Ну, дро, я только сейчас вспомнил. Времени-то дофига прошло! И комм у меня давно другой. Но тот где-то валяется, я его точно не выкидывал.

Ни один техн не выкинет рабочую железяку, даже если у него есть железяка лучше.

— Так что, леталку починишь? — спрашивает Шоня.

— Похоже, что да. Схема, которая была у Кери в комме, отлично встала на смарт-слой. А ещё я, похоже, не зря скрипел мозгами над книгами. Сам удивляюсь, но, когда встала схема, я вдруг резко вдуплил не только «что, как и где», но и кое-какие «почему».

— Не поняла.

— Ну, как бы тебе объяснить… Схема в смарт-слое дичайше удобная штука. Во-первых, она подвязывается к визуальным триггерам: смотришь на модуль оптоимплами и сразу видишь, что это такое, к чему подключено, где какой шлейф и где контрольная фишка. Во-вторых, он цепляет данные со сканера и сразу показывает: вот тут греется, тут нет питания, а тут, наоборот, пробой. В-третьих, моментально подтягиваются инструкции: вот это меняем, винты вот здесь, там защёлка, тут обходим, тут сбрасываем ошибку, по этому кабелю проверяем дальше, здесь можно перепаять конденсатор, а если тут не звонится, то сразу в мусор.

— Здорово, наверное, — оценила Верховная.

Стоим на крыше Башни Креона, опираясь на ограждение, внизу Город, который с такой высоты выглядят довольно неплохо, потому что мелочи не видны. Ребята сидят на раскладных стульях, пьют синтосок, болтают, а мы как бы сами по себе.

— Да, классно, техноимплуха — вещь! Но я что хотел сказать: со смарт-слоем ты можешь починить всё, на что у тебя загружены схемы, даже не зная, что именно ремонтируешь. Собственно, кибы так и работают: опознают деталь, меняют целиком или перепаивают, а что это было, контроллер кондея или роутер сети, им вообще пофиг. Имея схему леталки, могу починить леталку, не понимая, что именно делают те блоки, с которыми я работаю: главное, чтобы все контрольные точки правильно отзывались сканеру. Но после того, как прочитал эти книги, меня вдруг накрыло: да это же балансир тяги! Поэтому он не стартовал, даже когда мы перекинули всё справа налево и обратно! Один из движков… Впрочем, неважно. Дело в том, что я это понял! Не просто увидел разницу сигналов на контрольной гребёнке, подтянул инструкцию и выполнил последовательность действий, не задумываясь, почему они именно такие! Отдуплил, почему это так и по какой причине надо сделать именно это! В книгах читал про все эти векторы тяги — только башка разболелась, но когда увидел на схеме — хлобысь! Так вот оно как выглядит-то!

— Наверное, круто, да, — сказала Шоня с сомнением.

— Ты не техн, тебе не понять. Меня прям накрыло! Офигенное чувство, когда понял, как это работает. Отвал башки, реально.

— Ну да, ну да… И когда эта штука полетит?

— День, два. Может, три. Сама поломка несложная, но я хочу проверить все узлы, всё-таки жёсткая посадка и потом долго стояла. Надо посмотреть ресурс батарей, может быть, поменять подсевшие секции на новые, в гараже есть запас, так дальше улетим.

— Но всё равно не дотянет?

— До Второго Города? Если Лендик не напутал с расстоянием, нет. Но нам и не надо. Идея такая: грузим в коптер мою машинку, она не тяжёлая, летим, пока батареи не покажут половину заряда, садимся, я выгружаюсь и еду сам, Лендик возвращается на базу. По моим прикидкам, доеду без проблем.

— А обратно?

— Тут сложнее, — признался я. — Слишком много переменных. Если возвращаться одному — вопроса нет, запаса питалова хватит до той же точки, и ещё останется, наверно. Лендик прилетит и заберёт. Связи там не будет, так что просто оговорим дни: если в первый меня нет, прилетает через два, если опять нет, — ещё через два, если и тогда нет… Ну, значит, что-то пошло не так, разбирайтесь сами. Если встречусь с Калидией, то дальше всё зависит от неё.

— Ты сможешь её привезти?

— До точки встречи с Лендиком — да. Один человек, два человека — расход растёт, но не в разы. Надеюсь, у неё не окажется много имущества…

— Тогда в чём проблема?

— Вы летели туда по воздуху, то есть по прямой. На земле придётся выбирать объезды. Кери говорил, там много развалин. Это само по себе непредсказуемо удлиняет путь. Но главное, Калидия вряд ли сидит на жопе ровно там, где вы её оставили два года назад. Допустим, она не свалила из Второго Города…

— Куда? — перебила Шоня. — Тут она не объявлялась, а больше ничего и нет…

— Ну, мало ли. В любом случае, её придётся искать, или ждать, или звать. И сколько это займёт времени, понятия не имею. И, само собой, заставить я её никак не смогу, только попросить.

— Да уж, — фыркнула рыжая, — представляю себе эту картину: «Тиган, заставляющий что-то сделать Калидию». Обоссаться просто. Но ты уж попроси её хорошенько, ладно? Реально ведь жопа настаёт.

— Я буду убедителен, как человек, который протащился несколько дней по Пустошам на открытой таратайке и очень не хочет, чтобы всё оказалось зря, — заверил я Верховную.

— И знаешь, что я тебе скажу… — добавила она тихо, — вернись, пожалуйста сам. Если всё, как всегда, пойдёт мапе в трещину, то лучше не рискуй, а возвращайся. Если и ты пропадёшь, то хоть с крыши прыгай…

Рыжая перегнулась через перила и посмотрела вниз.

— Не пугай меня, — я придержал девушку за плечо.

— Да не, не ссы, не стану. Я упёртая. Просто после того, как прем оставил меня за главную, ты первый, у кого башка работает в сторону «пойти и сделать», а не «поныть Шоне, как всё плохо». И я, клянусь моими сиськами, теперь понимаю, почему он свалил. Вспоминая, как мы ему нервы мотали-то… Так-то ребята в корпе неплохие, но, как все низовые, с детства привыкли ничего не решать. Я и сама такая была, что уж.

— Вряд ли такая, — возразил я. — Иначе ты бы не стояла сейчас на Башне Шони, а плясала в витрине борделя. Какой бы крутой ни был тот прем, который тебя сюда вытащил, но ты не слилась и держишься.

— Из последних сил, Тиган. Из последних.

Козя нашла меня в гараже ближе к полуночи. Я к этому времени раскидал левый пилон и даже успел частично снять облицовку импеллера. Заметил девчонку не сразу, чуть не зашиб, упустив кусок обшивки.

— Козябозя? Ты чего не спишь?

— Ну… так вышло…

Голос показался мне странным, и я повернул осветитель на штанге, чтобы рассмотреть её в темноте за пределами рабочей зоны.

— Козявка, ты чего? Что случилось, дро? Кто тебя обидел?

Девушка хлюпает широким носом, который, кажется, распух ещё больше, глаза покраснели от слёз, губы поджаты и дрожат, по щекам размазаны мокрые следы.

— Ты почему тут? — спросила она дрожащим голосом.

— Да что-то не спалось, — признался я. — Меня дичайше прёт от того, что я врубился, как коптер работает! Лёг, а в голове схемы крутятся, никак не могу расслабиться. Плюнул, спустился, ковыряюсь тут. Чем дальше разбираюсь, тем прикольнее, никогда ещё так глубоко не врубался в технику! Но ты не сказала, кто тебя до слез довёл?

— Ты.

— Я? Но…

— То есть я.

— Совсем запутался, — я присел на закраину люка и вытащил из сумки банку газировки. — Будешь?

— Ага. Буду. Надо пополнить запас жидкости, а то я, наверное, полведра выплакала…

Козя грустно улыбнулась и взяла банку, щёлкнула крышка, зашипел газ.

— Рассказывай, дро.

— Я дура.

— Ну… не знаю, что и сказать на такое. Как по мне, нет, но ты всё же поясни мысль.

Девчонка села рядом и прислонилась ко мне плечом.

— Я пришла к тебе в комнату, а тебя нет.

— Ну да, не могу же я быть в двух местах сразу. Раз я есть тут, то меня нет там. Логично.

— Но я не знала, что ты тут!

— Для этого придуманы коммы, дро!

— Я знаю. Я же не дура!

— Разве? А только что говорила…

— Прекрати! — она сердито пихнула меня бедром и всхлипнула. — И так стыдно!

— За что?

— Я решила, что раз тебя нет, то ты у Шони! И что вы там…

— Трахаемся?

— Ну да! А что я ещё могла подумать? Ты же к ней постоянно в спальню таскался!

— Без комментариев.

— Конечно, вы делаете вид, что ничего такого, но все и так знают. Рыжая прям в тебя вцепилась. Не, я её понимаю, как никто, но, Креонова перхоть… Обидно!

— А рыдала-то чего?

— А ты, типа, не понимаешь?

— А ты, типа, объясни.

— Ну… мы… с тобой… Я же говорю, дура! Забудь!

— Ты мне дро или нет?

— Я «дро, с которой ты трахался», — фыркнула Козя.

— В этом, что ли, дело?

— Ну да, я с чего-то решила, что у нас… ну… что-то есть. Кроме траха. А потом раз — и ты опять у Шони в койке! Ты не обещал, ни на что не намекал, ты меня в постель не тащил, я сама всё решила, но когда поняла, какая была дура, то меня вдруг так скрутило! Не удивляйся потом, что у тебя подушка мокрая, это я её насквозь проревела. Лежала у тебя в кровати, вдыхала твой запах и поливала постель слезами. Как дура. Типа тебе на меня плевать, и всем на меня плевать, и я уродина противная, ты там Шоню красивую трахаешь и смеёшься надо мной. Вы вдвоём смеётесь! Ты ей рассказываешь, а она хохочет: «Экая дурочка эта Козя! Вообразила, что может тебя у меня отбить!»

— Козябозя.

— Да, я дурочка! Я уродина! Но мне оби-и-идно! — и снова залилась слезами.

— Козя, — я обнял девчонку за содрогающиеся плечи.

— Чего?

— Я ведь не у Шони.

— А, ну да. Я забыла.

Она издала хлюпающий звук, средний между плачем и смехом, вышло так забавно, что мы оба заржали.

— Козя, дро, ты же понимаешь, что всё выдумала? Я не был сегодня у Шони. Я разбирал коптер. Посмотри, сколько всего успел сделать!

— Да, вижу, прости. Просто как начала рыдать у тебя в спальне, так и не могу остановиться, прикинь! Я сейчас успокоюсь, подожди. Где тут умыться можно?

— Вон там комната техников, внутри есть санкабина.

— Я быстро! Только не уходи никуда, а то я опять…

— Нет, что ты, посижу здесь. Передохну, а то который час кручу винты, даже имплуха устала.

Козябозя убежала, а я достал ещё банку газировки. Эка у неё нервы размотало-то! Таришка никогда бы так сопли не распустила. Впрочем, к Креону Таришку. Нет её больше в моей жизни и не надо.

Козя вернулась умытая и более-менее спокойная.

— Прости, Тиган. Мне стыдно. Я не веду себя так обычно. Я больше так не буду. Просто навалилось всё как-то… Отец, мама, ты…

— Понимаю, дро. Проехали. Поможешь кожух импеллера скинуть или спать пойдёшь?

— Не усну, — помотала головой девчонка. — Лучше руки занять. Где у тебя инструмент?

— У меня — в импле, но в сумке есть универсальный электроключ.

— Лучшее лекарство от нервов, — засмеялась она. — Показывай, что крутить.

Мы залезли вдвоём на складную техплатформу и с ней в четыре руки быстро открутили облицовку.

— Вот, видишь? — показал я. — Хотя нет, не видишь же… В общем, там при жёсткой посадке треснуло магнитное кольцо, и снаружи сканер это не брал, но я сам допёр, а теперь убедился, что прав!

— Ты крутой, — серьёзно сказала Козя. — Слушай, а можно личный вопрос?

— Давай.

— А почему ты всё-таки здесь?

— Я же сказал…

— Не, я про другое. Почему не у Шони? Я когда плакать устала, выползла в буфет попить чего-нибудь, а там Верховная сидит, мрачная такая. Покосилась на меня странно, сказала: «В гараже он», и снова заткнулась. Мне кажется, она тебя ждала.

— Не ждала. Я сказал, что не приду.

— Почему?

— Потому что не хотел, чтобы ты плакала.

— А я всё равно плакала. Глупо вышло, ага.

— Ну, ничего, бывает.

— А почему…

— Потому что мы дро.

— Так мы дро?

— Ладно, мы «дро, которые трахаются».

— То-то же! Не забывай об этом! — гордо сказала Козя.

Смешная.