Ковыряла 2

Глава 15 Жопа мира

Сооружённый Кройчеком аппарат не очень быстрый. Я бы, наверное, мог бежать с такой скоростью. Но недолго, может, с полчаса, а Козя и того меньше, у неё метаболизм обычный. Имплосет даёт преимущества, даже если не специализирован под бег. Вот у меня, скажем, ноги свои, но обмен веществ подстроен под имплуху, то есть более эффективный. Активнее кислородный обмен, а значит, меньше лактата в мышцах, продуктивнее почки и так далее. Это мне Гарт рассказал, но я и сам заметил: после ренда меньше устаю не только при работе руками. Шоня не даст соврать, например.

Два сиденья, короткая крыша, никаких стёкол. Даже дверей нет, пустые проёмы. Вся пыль наша, зато вес меньше. Спереди одно мотор-колесо от электромота на поворотной вилке, оно даёт тягу. Сзади два обычных от машины и нечто вроде багажника, где вода, еда и канистры с кибпиталовом (доливать в бак). Силовая установка под сиденьями, внутри рамы, управление мотором на руле, остальные данные на экране комм-тестера, закреплённого там же. Очень просто сделано, но Кройчек прав — сам бы я не справился. Я думал брать за основу машину: рама, колёса, салон… Слишком тяжело, вообще бы не поехало. Эта трёхколёсная таратаечка и то неспешная, хотя разово ускориться может, запас по тяге есть. Потом выжрет батарею и снова покатится потихоньку.

С точки зрения энергетики правильнее было бы днём отдыхать, разложив вокруг складные панели солнечных элементов, догонять заряд аккумуляторов до максимума. Тогда ночью можно ехать, балансируя тягу расходом батарей, то есть меньше нагружая миоблоки и экономя питалово, а днём набирать заряд снова. Но днём слишком жарко, чтобы спать, а ночью слишком издалека видны фары, поэтому мы поступаем наоборот: с утра и до заката трясёмся по кочкам, покрываясь пылью и делая остановки только чтобы сбегать в кустики (едим и пьём на ходу, руля по очереди), а когда солнце садится и затихает ветер, укладываемся спать у машины, завернувшись в одеяла. Оставлю правильный режим движения для поездки во Второй Город, когда автономность будет реально на пределе и придётся экономить каждую каплю кибраствора. Эту прогулку считаю тестовой: проверить машину на ходу, оценить скорость, время и расход, понять, как оно вообще в принципе. По прикидкам первых двух дней, должно хватить всего с запасом, но надо учитывать возможные неожиданности.

Так, один день мы тупо потеряли, потому что неподалёку встал лагерем какой-то небольшой клан. Судя по малочисленности клановых, обтрёпанности их одежды, состоянию техники и тому, что жрать они готовят на открытом огне, это так называемые «непримиримые». Слухи про них в городе ходят настолько нехорошие, что проверять, что там брехня, а что правда, на собственном опыте совершенно не хочется. Вряд ли они, конечно, каннибалы, как говорит городская реклама, но вот женщин в клане почти нет, и с Козей могут обойтись плохо. Да и машинку нашу наверняка потеряем, хотя толку от неё без кибпитания не дофига, а где его взять в Пустошах?

На плоской открытой местности нас бы моментально спалили по пылевому хвосту, так что пришлось пережидать за удачно подвернувшимся холмиком, накрыв на всякий случай машину специально прихваченным жёлто-бурым тентом. Валялись весь день в его тени, переползая вслед за солнцем, наблюдали за кланом. Козя в электронных очках, они приближают картинку, а у меня имплы отлично справляются.

Клановые разложили солнечные батареи и завели генераторы. Ну точно, «непримиримые». Их внешники бензом снабжают. Не те внешники, которые Шоней командуют, а другие, которые против них почему-то. Вот что бы им не выяснять отношения там у себя во внешнем мире? Какого Креона они к нам лезут?

К вечеру непрошенные соседи напились и орали так, что даже нам было не уснуть. Кто-то с кем-то подрался, кто-то несколько раз стрелял, кажется, просто в воздух. Я думал, что к полуночи они угомонятся и уснут, но нет, посреди ночи погрузились в машины и уехали. Пьяные в сопли, но когда это волновало клановых.

Мы остались до утра, соорудив общий кокон из двух одеял, потому что после полуночи земля остывает и становится прохладно. Козябозя пригрелась и заснула, прижавшись ко мне спиной, а мне не спалось, перенервничал, опасаясь, что клановые, как это у них бывает, начнут спьяну гонзать вокруг стоянки на мотах и наткнутся на нас. Обошлось: видимо, когда приходится заряд экономить, становится не до ночных покатушек.

Лежу, вдыхаю запах странных, скрученных в жгуты волос, от которых пахнет Козей, сладкими духами и пылью Пустошей, и думаю, что, наверное, она правильно поступила с Таришкой. Обидно, неприятно, но правильно. У меня не осталось «а вот если бы». Девушка однозначно подтвердила свой выбор: Средка-токи-киберчлены, никаких Ковырял. Думаю, то, что цены выросли, её неприятно удивит, но с максимальной выплатой плюс компенсация погулять она всё равно сможет прекрасно. А вот что было бы с её рендом через восемь лет — вообще фиг угадаешь. То есть для неё всё вышло наилучшим возможным образом. А для меня… не знаю. Наверное, тоже. Не «хорошо», а «наилучшим возможным». Те времена, когда мы жадно целовались в кладовке интера, запуская друг другу руки под одежду, а потом с энтузиазмом познавали на практике, зачем нашим телам вот эти штуки, уже не вернуть. И ночей, проведённых вместе в модуле «Шлокоблока», больше не будет. Город изменился, а главное, изменились мы. Секс и токи? Теперь у Таришки всё есть. И токов полно, и неутомимые мапни с киберчленами. Интересно, когда токи кончатся (а они кончатся), она снова вспомнит про то, что где-то в городе есть Тиган? И что я ей тогда скажу? Не знаю, вот честно. Права Козябозя, дурак я. Так что глупо на неё обижаться. Всё правильно сделала, натыкав меня носом в мою глупость.

Обнял девчонку, она завозилась, прижимаясь плотнее, пробормотала что-то во сне и засопела в две дырочки дальше.

Смешная.

Логово Скриптора обнаружилось в распадке между двух округлых холмов, которые издали дичайше похожи на торчащую посреди Пустоши жопу. Мы с Козей как увидели это, так и заржали. Ну реально, именно так и выглядит, никакой другой мысли не возникает вообще.

— Ну он даёт! — веселится девчонка. — Так вот что такое «жить в жопе мира»!

Мне кажется, смех немного нервный, всё-таки переживает по поводу встречи с родителем. Непонятно мне это, если честно: ну присунул он когда-то её мамке, и что? Почему это делает его таким важным? Наверное, интеровским не въехать, у нормародок свои приколы.

Между двух ягодиц забавного природного феномена накатана хорошо заметная дорога, похоже, тут часто ездят. Упирается она в металлические ворота бетонного сооружения, заменяющего этой заднице дырку. Второй раз вижу в Пустошах какое-то строение. Первый — когда катались с Пёдыром. До того момента я думал, что все постройки заканчиваются на Окраине, а дальше сплошное бесконечное ничего. Ну, кроме «Второго Города», в который я так до конца и не поверил.

Рядом с воротами стоит Скрипторовский трак-модуль, его самоходное жилище, а на склоне холма разложены солнечные панели. Сам Бокамосо сидит в раскладном кресле под тряпичным навесом и читает книгу. Доехали.

Я глянул на указатель уровня в баке и отметил, что расход кибконцентрата позволяет нам не только спокойно вернуться, но и ещё раз туда-сюда съездить. Правда, тогда придётся из канистр долить. Экономичная получилась машинка. Молодец Кройчек, всё правильно посчитал, а я молодец, что его послушал и не стал настаивать на своей конструкции.

Темнокожий мужчина отложил книгу и встал, приложив ладонь ко лбу. Пытается понять, кто это к нему пожаловал. Таких машин, как наша, в Пустошах больше нет, так что сходу не угадаешь.

— Козя? — спросил Скриптор растерянно.

Можно подумать, к нему каждый день дофига чёрных девчонок приезжает, легко ошибиться.

— Ты всё-таки приехала? Я думал…

— Тиган уговорил, — буркнула Козябозя, отводя взгляд. — Я ему типа должна.

— Спасибо, Ковыряла, — сказал Бокамосо, мне даже показалось, что искренне. — Это для меня очень важно.

— Говно вопрос, — ответил я. — Обращайтесь.

— Ну что же вы стоите? — засуетился мужчина. — Проходите в модуль! Воду недавно привезли, бак почти полный, можно принять душ! А я пока вскипячу воды и лапшу заварю. Вы же любите лапшу? У меня хорошая, настоящий «Рамён»!

Я не знаю, что такое «рамён», но отказываться не стал, конечно. Грызть сухие батончики, запивая тёплой и пахнущей пластиком водой из канистры дичайше надоело.

Первой в душ залезла Козя. Пока она вымывает там пыль из своей оригинальной причёски, мы сидим со Скриптором на крошечной здешней кухоньке. На столе шипит цветком синего пламени горелка, на ней закипает та странная посудина с носиком… забыл, как называется.

— Никлай написал, тебе что-то надо в моей библиотеке, — прямо спросил Бокамосо. — Раз потратил время и силы, чтобы сюда добраться, то это, наверное, важно. Я благодарен за то, что ты уговорил мою дочь, мы расстались не лучшим образом, так что можешь просить любую книгу, заслужил. Но лучше, конечно, если ты не будешь её увозить, а прочитаешь тут.

— Как скажете, — не стал спорить я. — Коммом-то можно страницы снять?

— Да, конечно. Действительно, я и не подумал о таком простом способе копирования. Не вижу проблемы.

Да хоть бы и видел, подумаешь. Я вообще-то и с оптоимплов могу картинки сохранять, только встроенной памяти жалко.

— Мне нужно всё, что касается устройства коптеров. Никлай сказал, у вас есть.

— Что-то было, хотя не обязательно то, что ты ищешь. Я не очень хорошо разбираюсь в технике, так что сам их не читал. Перекусим, найду.

— Договорились.

— Скажи… — замялся Скриптор. — Козя… как обо мне отзывалась?

— Да почти никак, — сказал я честно. — На мать сердится сильно, а про вас так, упомянула пару раз.

— В каком контексте?

— Ну, что вы…

— Говори, пожалуйста.

— Что Каролина вами рулит как хочет, а так-то вы вроде человек неплохой, — обтекаемо обобщил я.

— Спасибо, дро, это для меня очень важно. Как думаешь, у меня есть шанс наладить отношения с дочерью?

— Простите, я в этом не понимаю.

— Да, интер. Ты же оттуда?

— Точняк. Насчёт родителей это не ко мне, у меня только наш помёт и кибы-воспитутки.

— Да, я знаю в общих чертах, как это устроено. Кстати, интеры — проект Каролины, ты знал?

— Нет, откуда?

— Сама идея Никлая, разумеется, единственный способ нарастить численность населения, но детально реализацию продумала она. На удивление чёткая и эффективная система вышла, Кара очень умная и умеет отстраняться от эмоционального фактора. Я, увы, нет… О, вот и Козя помылась. Потом поговорим, ладно?

Козябозя вылезла из крошечного санмодуля, и я впервые увидел её волосы без жгутов. Пожалуй, понимаю, почему она их скручивает…

— Лохматая? — скривилась она, вытирая голову. — Пришлось расплести косички, иначе песок никак не вымывался. Я бы тут всю воду вылила…

— Непривычно смотрится, — ответил я нейтрально. — Как будто их стало раз в пять больше.

— Это они ещё мокрые! Высохнут — вообще ужас будет.

— Ты очень красивая девочка, — сказал Бокамосо. — Похожа на маму.

— Я знаю, какая я, — тут же надулась Козя. — Не надо вот этого.

— Ты сравниваешь себя не с теми, — мягко ответил он. — В городе девочки все очень… одинаковые. Интеры предельно сузили дисперсию фенотипов… Прости, я хотел сказать, что даже небольшие отличия внешности воспринимаются там как уродство, а ты…

— Да, уродина. Я знаю.

— В том месте, где я родился и вырос, ты считалась бы ослепительной красавицей.

— Но я здесь!

Мне стало неловко это слушать, и я полез в душ. Стенки тонкие, но шум воды заглушает разговор, превращая его в неразборчивое бормотание с резкими эмоциональными выкриками Кози: «Нет! Вы…», «А мама!», «Бросили!», «Отстань!», «Не хочу».

Не понимаю, что хорошего в том, чтобы иметь родителей.

Когда вылез, уже сидят молча, оба надутые, смотрят в разные стороны. Ну хоть не подрались.

— Лапша готова, — сказал Бокамосо. — Будешь?

— Конечно, — согласился я.

Лапша в широком стакане из странного белого материала, лёгкого, тонкого и хрупкого. На нём яркая картинка и совершенно непонятные надписи… Или даже не надписи, а так, закорючки какие-то.

— Это рамён, — пояснил Скриптор. — Мне его привезли… извне. Пробуй.

Оказалось — вкусно, но… Очень… ярко, что ли? Как будто добавки от десяти порций намешали в одну.

— Как тебе? Не слишком остро?

— Наверное, слишком, — моя имплуха и не такое переварит, так что я не особо волнуюсь, — но мне нравится.

— В городе даже средочная еда с очень слабым вкусом, а низовая для соцмина совсем пресная, — рассуждает Бокамосо. — Практически во всех других местах не так. Но это вопрос привычки. Вот и с внешностью так же…

— Прекрати! — резко говорит Козя. — Хватит меня обсуждать!

— Прости, больше не буду.

— Мне теперь всё обратно заплетать! — девчонка потрогала рукой волосы, которые по мере высыхания превращаются в спутанный чёрный шар вокруг головы. — Ужасно неудобно на себе делать! Мама заплетала… Эх.

— Я умею, — сказал осторожно Бокамосо. — Правда. Каролина раньше такие носила, заплетал ей. Когда мы… расстались, она сменила причёску. Если ты мне позволишь…

Козябозя сердито сопит, поджимает губы, но потом соглашается:

— Ладно. Только не дёргай!

— Я осторожно. Садись сюда, к свету, а я пока Тигану дам книги, чтобы он не скучал.

Книг мне досталось аж три шутки, и все толстые. Я так-то умею читать, да. На фоне прочих даже и неплохо, Никлай меня хвалил за усидчивость. У большинства интиков мозг закипает странице на пятой, а я могу пыриться в буковки больше часа и не засыпаю даже почти совсем. Всё-таки очень непривычно усваивать информацию вот так, из значков на бумаге, а не с видеостены или лекции учителя. Сперва аж между ушами чешется, но если втянуться, то как бы и ничего. Никлай говорил, что если бы у нас в интере было хоть сколько-то книг, то мозг бы формировался иначе, и мы все были дичайше умные, а не как сейчас. Типа новые нейронные связи формировать никогда не поздно, но в детстве легче. Ну что же, пойду сложным путём.

К вечеру мне уже хочется порвать все эти Креоновы бумажки и сжечь в бочке, выплясывая вокруг неё танец перегоревших мозгов. Наверное, такой танец где-то есть. Просто обязан существовать. Удержало то, что буду слишком похож на кланового.

Из машины вышла Козя, спросила:

— Как я выгляжу?

— Теперь как обычно, — сказал я рассеянно, пытаясь запихать себе в голову буквы.

Козя тут же надулась. Смешная.

Наверное, надо было сказать «очень красиво», мне нетрудно, просто не догадался. Но ведь и правда причёска стала как раньше, с червями вокруг башки. Но что поделать, такие волосы. Не повезло.

Я как-то привык к её внешности, она меня давно уже не шокирует. Тёмная кожа, чёрные глаза, пухлые губы, широкий нос. Фигура, кстати, ничего так отросла за два года: ноги уже не палочки, а вполне себе с бёдрами, тонкая талия, круглая попа, грудь такая… объёмная. Но Таришка… Нет, выкинуть из головы и забыть.

— Интересно? — кивнула она на книги, присаживаясь на соседний стул.

— Да фиг его… Тяжко, скорее. Трудно в башку уложить. Какая-то мутная теория, векторы тяги какие-то, балансы сил, аэро, Креон её дери, динамика… Что это вообще такое? Как мне это поможет леталку починить?

— Это не ремонтное руководство, — сказал вышедший за Козей Скриптор, — а учебник по теории коптеров. Если одолеешь, будешь не просто техном-ремонтником: «разъём туда, кабель сюда». Сможешь понять, не только как, но и почему всё так сделано.

— Я, конечно, постараюсь. Но пока вообще не вижу связи между всеми этими штуками, — я похлопал ладонью по книгам, — и причиной, по которой движок не стартует. И что значат вот эти закорючки?

Я показал станицу Скриптору, ткнув пальцем в колонку странного текста с цифрами, где непонятно вообще ни единого слова.

— Это формулы, — вздохнул тот. — Ими описываются всякие… физические явления.

— И что описано тут?

— Боюсь, я не помощник. Может быть, Николай… Хотя нет, вряд ли. Он энциклопедист с очень широким охватом, разбирается в технике, но не математик и не физик. Не его уровень.

— То есть эти книги бесполезны?

— Полезны, но не в таком отрыве от всего, как у тебя. Я как-то не учёл, что у тебя вообще нет базы. Никакой, даже школьной…

— Я учился в школе! Я интик!

— Ваши школы слишком… узкопрактичны. Уровень низших ремесленных курсов по нашим меркам. Задумывалось, кстати, иначе, это уже последующий социальный дрейф… Впрочем, неважно. Даже усилия Николая Баривола, который пытался изменить ситуацию хотя бы локально, на уровне одной школы, не привели ни к чему. Лишь убедился, что общественный тренд направлен не так, как он планировал. Впрочем, он вряд ли это признает, слишком чувствительная тема. Между нами говоря, у Николая вышло далеко не всё задуманное. Хотя он, конечно, умнейший человек, работать под его началом было крайне интересно. Пойдёмте ужинать, дети, солнце уже садится.

— Что это такое? — Козя, выпучив глаза, смотрит на еду, от которой только что откусила.

Внутри того, что выглядит как странный округлый батончик без упаковки, оказалась полужидкая красная начинка. Вкус… невозможно ни с чем сравнить.

— Всего лишь пирожок с вареньем, — смеётся Бокамосо. — Ешь, не бойся, он свежий. Утром проходил караван, поделились со мной домашней выпечкой. Вкус детства.

— Офигенно, — признал я, облизывая пальцы. — Даже у Шони в башне не так вкусно. А что такое «караван»?

— Я не просто так занял это место…

— Эту жопу! — фыркнула Козя.

— Да, я знаю, на что похожи эти холмы, но тут старый кросс-локус. Место, через которое входят и выходят. Сам я открывать его не умею, но зато хорошо ориентируюсь в Пустошах, поэтому устроился кем-то вроде… привратника, пожалуй. Тех, кто привозит кланам еду, воду, топливо и патроны называют «караванщиками», а их группы доставки — «караванами».

— Я думал, вы больше не поддерживаете «непримиримых», — неделикатно удивился я. — Никлай говорил, это была идея её мамки.

— Не разделяю кланы на «лояльных» и «непримиримых», — покачал головой Скриптор. — Все они мой проект. Я поверил Каролине, когда она обещала помочь им получить уступки от Города, улучшить положение в структуре общества, отменить устаревшие ограничения. То, как обходились с их детьми… Она уверяла меня, что план состоит лишь в шантаже и угрозах, может быть, в одном демонстративном нападении без жертв. Разгромить Средку, показать, что Город уязвим, что с ними придётся считаться… Меня обманули, увы.

— И теперь вы подкармливаете «непримиримых»?

— Не я. Откуда у меня средства на такое? Мне не нравится, что кланы разделены, их противостояние с Городом бессмысленно, но, если прекратить поставки, они просто погибнут.

— Не сдадутся?

— Нет. Всё зашло слишком далеко, пролилось много крови, никто никому ничего не простит.

— А вам?

— И мне. Во всяком случае, не сразу. Но знаешь что? Дети, которые родились в Пустошах эти два года, здоровы. Обычные нормальные дети.

— Нормародки?

— Разумеется. Кланы больше не зависят от интеров, их дети не умирают, со временем они смогут восстановить численность и стать реальной альтернативой Городу. Если у них, конечно, будет это время.

— А вот мне кажется, — сказал я безжалостно, — что им привозят топливо, оружие и патроны вовсе не для того, чтобы они плодились и размножались. Их просто убивают об Горфронт, чтобы помешать внешникам искать то, что они там ищут в Пустошах. Это ваши внешниковские дела, которые вы решаете за наш счёт.

— Не «наши»! — строго возразил Бокамосо. — Я не на их стороне!

— Но вы же на них работаете! Этим, как его… привиратником?

— Привратником. Да, мне не нравятся мотивы, но я не вижу другого выхода. Главное, чтобы кланы выжили. Однажды Контора найдёт то, что она там ищет, и уберётся. Или не найдёт и уберётся. За ними уйдут и их противники, снабжающие непримиримых. Город оставят в покое, кланы перестанут воевать и займут своё место в Пустошах. Там, где я вырос, тоже была пустыня, но там жили люди. Караваны протоптали сюда дорогу, торговля не заглохнет, мы справимся!

— Ладно, как скажете, — не стал спорить я. — Надо спать ложиться, завтра двину обратно. Спасибо за книги, хотя толку от них меньше, чем я ожидал. Козя, ты как?

— Я с тобой, конечно.

Скриптор посмотрел на неё печально, вздохнул, но не стал просить остаться. И так понятно, что ничего хорошего тут не светит, в жопе мира-то.

— Я в ясную погоду сплю на крыше модуля, — сказал он. — А вы можете занять мою кровать. Вам же стелить… ну… вместе?

— Можно и вместе, — ответил я, не сразу врубившись, что он имеет в виду.

Предыдущие несколько ночей мы спали в обнимку в Пустошах, так теплее, и ничего, не подрались. И только когда Козя резко потемнела щеками и быстро сказала: «Неважно!» — понял, что вопрос был не в этом.

Смешная.