Княжна

Царица Милалика

Я перебираю бумаги, раздумывая о делах государственных, Серёжка мне новости рассказывает, причём выбирает такие, над которыми не смеяться невозможно. Вот и сейчас…

— Илья Муромец зарегистрировал очередной подвиг, — деланно серьёзным голосом сообщает муж и по совместительству царь.

— Это какой ещё подвиг? — демонстративно удивляюсь я.

— Помойное ведро вынес, — хихикает Серёжа, я улыбаюсь.

— Молодец, — хмыкаю я. — А ещё чем порадуешь?

— Сыновья Баюновы вовсю за девочками Лады ухлёстывают, — продолжает делиться новостями царь.

— Так им же семь всего⁈ — удивляюсь я теперь уже по-настоящему.

— А кому когда это мешало? — отвечает Серёжа вопросом на вопрос. — Ещё у нас Горыныч женихаться хочет, но тут облом, ибо царевен свободных у нас нет.

— Это он что, протрезвел, что ли? — ради интереса спрашиваю я.

— Да щ-щаз! — смеётся царь этой земли. — Скучно ему стало, а богатыри драться не хотят, они заняты — то ведро вынести надо, то сарай перестроить во дворец…

— А серьёзные новости есть? — интересуюсь я у мужа.

— Немного, — предупреждает он меня. — Во-первых, недавно пытался связаться с нами лягушатник какой-то, но был послан в далёкие дали. Во-вторых, разобрались с историей Марьи окончательно.

Вот это уже очень серьёзно, раз Серёжа новость напоследок оставил. Я откладываю всё, чем доселе занималась, внимательно смотрю на мужа, а он держит паузу. Интересно, если я его иродом назову, что будет? Нет, не буду, я же люблю его, больше жизни.

— Помнишь, лет шесть назад всплыла девочка эта, Маруся? — напоминает мне Серёжа.

— Которая исчезла сразу после княжны, но перед тем, как Дарье ад на земле устроили? — припоминаю я детали истории. — Помню, и что?

— Мудр, ну, учёный этот, создал штуку такую… — муж оценивает выражение моего лица и вздыхает. — Короче, есть мнение, что девочку передали немцам и как бы не аглицким.

— Твою же… — вздыхаю я.

Ладе, племяннице моей, на самом деле, очень сильно повезло. Во-первых, её сразу же убили, во-вторых, оба своих раза она была на Руси, а вот Марусе в таком случае предстояло рабство на чужбине, в совершенно чуждом ей мире, скорей всего, издевательства, мучения и не самая простая смерть. Причём если, ожив в Изначальном мире, она не попала на родную землю, то такая радость у неё могла стать вечной. То есть не позавидуешь. Будем надеяться на то, что однажды Маруся сможет пробиться в Тридевятое, к сожалению, над Изначальным миром мы не властны.

Демиурги властны, но пойдут ли они мне навстречу, мы не уверены. Мы даже не знаем, в каком из миров она может оказаться, вот в чём беда. Поэтому нужно выяснять и искать…

— Поехали к Кощею, — принимаю я неизбежное. — Попытаемся выяснить, да или нет, а потом уже можно будет попробовать до демиургов добраться.

— Не помогут демиурги, — замечает Серёжа. — Им такие вещи запрещены. Разве что Забава, но её просто жалко.

— Значит, пока не едем, — тяжело вздыхаю я.

Безумно сложно сидеть на месте и ничего не делать, когда, возможно, ребёнок нуждается в помощи. Но муж прав: мы действительно ничего не можем сделать, нужно только ждать. Кажется, Марья и иже с ней были у нас бесконечно давно, а вот до сих пор то одно всплывёт, то другое. Ладе повезло в том отношении, что была она княжной, а Маруся как раз нет… Хотя…

— Поехали к Кощею, — решительно заявляю я.

— Любимая что-то придумала, — улыбается Серёжа. — Пакость какую-нибудь?

— Шалость, я бы сказала, — хмыкаю я в ответ. — Собирайся давай.

Всё очень просто — отметка о том, что она княжна, была установлена Ладе здесь, в Тридевятом. Вопрос мой в том, может ли Кощей отметку в истинные миры отправить? И если может, то девочку рано или поздно выдавит к нам. А у нас сказки уже совсем другие, поэтому мы её сможем и встретить, и обогреть. Велеславе, кстати, сказать надо, если получится.

— Через полчаса выезжаем, — вздыхает муж мой, надавливая какой-то камень.

Если я его хоть сколько-нибудь знаю, то сейчас стража бег слоников изобразит. Точнее, учитывая, что противогазов у нас нет, то просто бег, зато очень активный. Итак, едем к Кощею, который у нас за связь миров отвечает. И вот его совета послушаем, а там и решим…

Стража у нас выдрессирована даже слишком хорошо, поэтому ровно через полчаса царский кортеж отправляется. Только мигалок не хватает. Ну это я уже шучу, конечно. До замка Кощеева путь неблизкий… был бы, если бы не его кольца транспортные. Всё-таки важное дело сделал Бессмертный наш, позволив соединить все пути в одну транспортную сеть, принципа функционирования которой я не понимаю. Эдакий чёрный ящик — работать работает, а как именно — Кощей его знает.

Вот и сейчас, спустя минут двадцать пути, мы видим, что на выезде из столицы стоит такое кольцо… А народ кареты царёвы узнаёт, радуется, приветствует, ну и я стекло опускаю и машу им. Любят меня люди, и это очень приятно. Значит, всё правильно делаю, раз свой народ любит. А что до чужих, то мне сие, во-первых, неведомо, а, во-вторых, совершенно меня не интересует. У них своя грядка, у меня своя, и все счастливы, а кто не счастлив, тот сам себе злобная птица.

Вот и кольцо… мы проходим его, не притормаживая, и в следующее мгновение на горизонте появляется Кощеево жилище. Любит он уединение, Бессмертный наш, этого не отнять, но и в помощи никогда не отказывает. Можно было бы его позвать во дворец, но я приезжаю просто из вежливости. Он это знает и очень ценит.

У нас всё на взаимной вежливости и добром отношении построено, потому, наверное, и ссор серьёзных нет, а заговорщиков всяких стража отлавливает примерно раз в десять лет. И им занятие, и нам развлечение, так что всё хорошо. А чтобы стража не застаивалась, Серёженька мой раз в пять лет им ротацию устраивает, причём куда дворцовые попадут, они заранее и не знают. Зато прибывшие из глубины царства нашего лет пять роют землю и сторожат царскую особу изо всех сил. Ну а потом опять ротация, так что стража у нас постоянно в ожидании настоящего дела и точно не скучает.

Помню, недавно случилось, и пяти лет не прошло. Заговорщик решил передумать и убежать подальше, так всё равно поймали и пред очи мои доставили. Серёжа в тот момент по нужде отлучился, а когда вернулся, так уже и приговор готов был — заговорщик молодильное яблоко получил и был отдан на воспитание. Теперь уже и не помнит, что когда-то умышлять хотел. Да, бежит времечко.

— Приехали, родная, — отвлекает меня от мыслей Серёженька мой.

Кощею идея моя явно по вкусу пришлась, вона как улыбается! Значит, имеет она право на жизнь. Он поднимается со своего кресла, чему-то хмыкает и предлагает следовать за ним.

— Ты, Милалика, должна помнить, — говорит он мне в процессе движения, — все души, в Тридевятом побывавшие, отмечены.

— Точно… — припоминаю я.

Действительно же, все, кто хоть раз побывал в царстве, отметку для Смерти имеют из-за немного специфического круговорота душ в нашем мире. Значит, где бы ни находилась девочка, мы её найти можем. Или не мы, но найти-то точно сможем. А если душа не в наших мирах обнаружится, тогда что?

— А если у немцев каких она? — интересуюсь я.

— А если у немцев, то тогда демиурги могут вмешаться, — оскаливается Кощей, — ибо нарушение круговорота.

А ведь он прав! Нарушение круговорота душ в наших мирах наказывается, даже если её принуждают оставаться в той линии миров. Что-то такое было в школе, не помню уже за давностью лет. Кто же знал, что пригодится прямо вот сейчас? И не угадаешь, когда неожиданно пригодятся школьные знания. Потому надо учиться хорошо, о чём я младшим и повторяю из года в год.

Кощей подходит к знаменитому зеркалу, приводя его в рабочее состояние щелчком пальцев. Затем он проводит по поверхности руками — режим поиска включает. Сейчас будет подобные миру Руси души вне мира искать. Заодно и узнаем, сколько у нас ещё «возвращенцев» ожидается. Много гадостей за три месяца Марья сотворила, много. Есть у меня надежда только на то, что подобная жертва была единственной.

— Хм, интересно, — произносит Кощей, о чём-то задумавшись. — А если так?

Он щёлкает пальцами, удовлетворённо затем улыбнувшись. Несколько пассов, и улыбка становится шире. Затем он начинает нажимать камни, расположенные на раме, и довольно кивает. Похоже, нашёл.

— Так, девочка в промежуточном мире, — сообщает он. — Но она не одна, а вот мальчик её странный… Впрочем, дойдёт до нас, посмотрим, что за странности в нём. Если, конечно, дойдёт.

— Может не дойти? — интересуюсь я.

— Говорю же, странный он, — отвечает мне Кощей, — потому всё возможно. Что тогда будет, даже не скажу тебе. А вот девочку потом ко мне приведёшь, будем снимать остаточки.

— Когда ещё это будет… — вздыхаю я.

— Скоро, — лаконично отвечает мне Бессмертный. — Очень уж она домой стремится, точнее, душа её, но это детали. Давай, делай, что задумала!

Да, действительно, пора. Ещё раз подумав о том, что хочу сделать, я киваю, Кощей щёлкает пальцами, отчего рама зеркала приобретает глубокий синий цвет. Насколько я помню объяснения Кощеевы, это прямое воздействие, точнее, разрешение на приёмное воздействие. Судя по тому, что Бессмертный отговаривать меня не стал, переходный мир у неё непростой, значит, стоит поторопиться. Я становлюсь перед зеркалом. Теперь нужно вызвать образ царской власти, причём это я должна сделать, а не Серёжа, так у нас принято на Руси.

— Маруся, — произношу я, — сим жалую тебе титул княжеский, да будет он сутью твоей!

Рама медленно зеленеет, значит, всё получилось правильно. Теперь промежуточный мир её защитит, даже если сама она этого не хочет. Бывает и такое, кстати, и не раз уже пройденное. Не удержавшись, заглядываю внутрь зеркала, чтобы увидеть огоньки душ, ищущих дорогу в Тридевятое. Много их, на самом деле, значит, следующий набор школы будет довольно крупным, а не как у Лады было — трое в классе. Что же, это тоже хорошо, места у нас довольно, всем хватит.

— Получается, сделали мы всё, что могли, — с задумчивыми интонациями произносит муж мой, который царём Тридевятого работает. — Теперь только ждать.

— Сначала мальчика, если дойдёт, а потом и девочку, — кивает Кощей. — Не вижу я, откуда мальчик взялся.

— Может, как со Станиславом было? — припоминаю я историю Велеславы. — Мир создал?

— Да не похоже, — Бессмертный качает головой. — Дойдёт если, приведёшь ко мне, сам посмотрю.

На этом мы прощаемся, чтобы отправиться в обратный путь. Карета готова отправляться, а я вдруг понимаю — хочу на море! Окунуться в тёплую морскую воду, полежать на волнах, отдохнуть от забот царских хоть денёк. Ну царица я или нет? Почему бы не пойти у себя на поводу, правильно?

— Серёжа, а давай на море? — интересуюсь я у мужа, сделав голос пожалобнее.

— Поехали, — кивает он мне, подавая кому-то знак.

Кареты поворачивают к совсем другому кольцу. О купальнике я не беспокоюсь — камердинер у нас просто золото, поэтому в багаже, скорее всего, есть и купальник, и шуба зимняя. Предусмотрительный он у нас, за что и ценим. Я вообще к прислуге с уважением отношусь, потому и она работает не за страх, а за совесть. И это, по-моему, правильно.

Мы проезжаем очередной переход. Вдали показывается полоска моря, а я даже чуть подпрыгиваю на сидении, как девочка. Иногда хочется стать маленькой-маленькой, но пока нельзя. Царство уже есть на кого оставить, но у меня же мама и папа дети совсем. Вот подрастут, тогда и буду думать, а пока нельзя. Зато можно развлекаться вдвоём с моим Серёженькой. Самым любимым на свете…

— Переодеваемся и прыгаем, — вносит он предложение, на что я киваю.

Кареты останавливаются, муж даже сказать ничего не успевает, а камердинер уже тут, с улыбкой протягивает именно то, что нам сейчас нужно. Слышит слова благодарности, коротко кланяется и исчезает, будто в воздухе растворившись, хотя, разумеется, это не так. У слуг своя карета, со столом, удобными койками, ничем не хуже царской, сама выбирала, хоть и украшена менее. За комфорт они нам тоже благодарны, а я просто знаю, что на своих экономить нельзя, вот и не экономлю.

Хорошо бы, чтобы новоиспечённая Княгиня Маруся добралась до Тридевятого поскорее, да только это не от меня зависит. Как будет, так будет, а малышка точно заслужила получить, наконец, своё счастье да жить без страха. Вот появится, с удовольствием послушаю её историю. Люблю я истории слушать, особенно когда уже всё хорошо и мордашка счастливая. А сейчас я хочу на волнах полежать, царица я или погулять вышла?

— Пошли? — интересуется во мгновение ока переодевшийся муж.

— Пошли, — улыбаюсь я любимому, а он берёт меня на руки, как много лет назад, и спокойно идёт к воде, ибо кареты на самом берегу остановились, лишь только чуть не добравшись до воды.

И я лежу на волнах, глядя в глубокое наше небо, греясь под лучами летнего солнца… Я счастливо улыбаюсь, потому что царство крепкое, люди счастливы, дети здоровы, а что ещё может быть нужно такой царице, как я? Главное, чтобы все были счастливы. Я улыбаюсь, уверенно глядя в будущее, потому что ничего плохого произойти у нас просто не может.