Кицхен отправляется служить

Глава 4

Глава 4 Где речь идёт о сложностях покупки сапог и семейной истории

Девушка с волосами цвета весеннего возрождения пятнадцать лет сидела за столом и что-то писала.

История о запредельном человеческом упорстве

— Вы издеваетесь? — Киара окинул лужайку и прикрыл очи. — Что вы с ней сделали?

— Это не мы! — Карлайл присел на камень и полировал ногти тряпицей. — Это борзой свин дэра Туара. Новая порода. Очень перспективная. Планирует завоевать весь мир.

— Кицхен⁈

— Что я? Я тут так, дремлю, — я проморгалась, поняв, что и вправду придремала. А почему бы и нет? Дерево было твёрдым и тёплым, солнышко пробивалось сквозь ветви и грело, а не жарило.

Комары и те звенели нежно, убаюкивая.

— Это и вправду свинья, — сказала я. — Сосед выводит новую породу. То ли для поиска трюфелей, то ли чтобы зайцев загонять. Или волков. В общем, по-моему, он и сам пока не решил. Но за лужайку счёт выставить надо будет. Киара, поправишь? А то матушки того и гляди вернутся. А тут этакое… и дерево опять же того и гляди свалится.

Киар перебросил платиновую косу за спину и шагнул к несчастному дереву. Тонкие пальцы его коснулись коры.

И братец поморщился.

— Кицхен…

— Поняла, поняла. Ухожу, дабы не смущать твою тонкую натуру.

— Смущаешь не ты, а твоя сила, и не натуру, а мою магию… эта погань подрыла корни! Ничего, дорогая, мы восстановим, — Киара прижался к дереву щекой и нежно погладил ствол, забормотав. — Я тебе помогу, я тебя не брошу… я тебе подскажу, как сделать, чтобы…

Я мотнула головой и повернулась к дому, пытаясь понять, стоит ли ложиться досыпать или сперва лучше пообедать?

— Киц… — голос Карлайла не предвещал ничего хорошего. Чуялось в нём этакое, настороженно-упреждающее.

— Что?

— Скажи, что мне не мерещится!

— Тебе не мерещится, — послушно повторила я, но всё же уточнила. — А что именно тебе не мерещится?

— Ты взяла мои сапоги⁈

— Во-первых, не я сама, во-вторых, чего он дал, то и взяла, — я указала пальцем на Киньяра, который двумя руками упёрся в ствол, пытаясь удержать дерево от окончательного падения.

Главное, чтоб не полыхнул от избытка старания.

Земля содрогнулась, отзываясь на силу Киара. И зашевелилась, то ли сама по себе, то ли корни ожили, то ли ещё чего. Фантазией Спаситель братца не обделил.

Твою ж.

— Дом не обрушьте! — рявкнула я, глядя, как на фасаде проклёвывается свежая трещина. Чтоб их всех.

Со свином вместе.

— Киллиан поправит! — донёсся нервный голос Киньяра. — Потом! Честно!

Поправит.

И в очередной раз укрепит. Но штукатурка-то уже отвалилась! Причём солидным таким куском.

— Кицхен, — Карлайл потряс рукой и треклятые колокольчики задребезжали, намекая, что беседа не окончена. И добавил, выделяя каждое слово. — Ты. Взяла. Мои. Сапоги!

Ну взяла.

Бывает.

— Да ладно тебе. Я ж не на всегда. Сейчас сниму…

— Ты… ты… ты не просто их взяла! Ты их испортила! — губы Карлуши задрожали и палец, указывающий на сапоги, тоже затрясся. — Она их испортила! Совершенно!

— Я… — я подняла ногу.

Ну да.

Кажется, она вступила во что-то… чёрное.

И в траву тоже, только разрытую и выдернутую с корнями. И теперь на белоснежной мягкой коже появились пятна. А ещё, судя по запаху, пятна были не от одной лишь травы. Ну или земли.

Чтоб.

— Я вымою… — произнесла я нерешительно.

— Её нельзя мыть! — простонал братец. — Это же телячья шкура акнерийской выделки…

— И?

— Кицхен!

— Чего⁈ Случайно получилось!

— Так, — Киара отвлёкся. — Идите отсюда куда-нибудь, а то отвлекаете. Ваша сила дурно сказывается на моих мыслях. Я всё утро медитировал, пытаясь соединиться с природой. И почти достиг прогресса! А тут вы!

— Идём, — я подхватила братца под руку. — Слушай, ну я же в самом деле не нарочно!

— Вы всегда не нарочно! Я… я только вчера их получил! Даже не надел ни разу! Поставил на стол отдыхать…

— В смысле? Зачем сапогам отдыхать? — порой логика братца ставила меня в тупик. Карлуша закатил глаза, потом глянул сверху вниз — вполне буквально, ибо моя макушка была где-то на уровне его плеча — и снизошёл до пояснения.

— Они далеко ехали. В запечатанной коробке со встроенным стабилизатором температуры и давления. Поэтому по получении необходимо дать время привыкнуть к новой атмосфере. Я специально встал на рассвете.

А для Карлуши это подвиг. Ради меня вот он на рассвете точно не встанет.

— Приоткрыл окно, впуская свежий воздух. Выбрал место, куда падал рассеянный солнечный свет. Мягкий, не способный повредить нежной ткани.

М-да. И место это оказалось на столе. Логично. Заодно братец и любовался своею красотой, небось, прикидывая, какой из трёх десятков сюртуков к ним подойдёт.

Или не подойдёт, что вернее.

А тут свин.

И Киньяр, заглянувши в поисках сапог — он точно знал, что моя собственная обувь долго не жила, а размер у нас с Карлушей один — обрадовался. Как же, и в шкаф лезть не надо.

Вот они, сапоги. Прям как нарочно поставлены.

Нехорошо вышло, признаю. Не по-родственному.

— Ну а если потихоньку почистить? Хочешь, я сама даже…

— Нет! — взвизгнул он. — Будет, как тогда…

— Ой, ну хватит вспоминать…

Подумаешь. Один раз-то было. Ну не рассчитала я силу, применяя заклятье. Я надеялась, что прахом обернётся грязь, а она вместе с кожей.

— На этот раз даже без магии!

— Ещё хуже, — мрачно сказал Карлуша. — Тут покрытие из паучьего шёлка. Вышивка ручной работы… я полгода у матушек выпрашивал… а ты… ты их… уничтожила!

Стало стыдно.

Но…

— Уверен?

— Что уничтожила?

— Да. Это ж сапоги. В сапогах ходят, стало быть, они мажутся. А значит, и чистить их можно.

Нет, логично же?

— Ты… ты варварка! — возопил братец в очередной раз. — В подобных сапогах не ходят — шествуют! От кареты к дворцу! Они нужны не для пошлой носки, но чтобы подчеркнуть тонкий вкус владельца!

Я промычала что-то и даже покивала, потому что именно сейчас большего братцу было и не нужно.

— Я рассчитывал взять их в столицу…

— Карл, — я погладила по рукаву. — Ну… ну давай, я матушек попрошу, чтоб новые купили? Мне не откажут. Тем более, охота была неплохой, я шкуру тупырника добыла, а за неё заплатят прилично. И свои я не особо-то тратила… докину, чего не хватало.

Братец вздохнул, призадумался, и печально покачал головой.

— Не выйдет.

— Почему?

— Потому что их нельзя просто взять и заказать! — произнёс он с надрывом, но уже не таким надрывным. Успокаивался, значит. — Там очередь на года два вперёд. А обойти можно только по особым приглашениям. По рекомендациям! А если узнают, что я не уберег, то и вовсе вычеркнут из списка…

Мать моя фея! Не сапоги, а… я скосила глаза. М-да, произведение искусства. Было. Раньше. Может, дэру Туару и за них счёт выставить?

— Я ведь надеялся… произвести впечатление… Продумывал образ! Творил! А тут ты!

Да, со мною братцу не повезло.

— И вообще, где твои собственные, а?

Где-где… самой интересно.

— Ну, один в болоте утонул, — честно сказала я. — Засосало. А второй уже тут где-то потерялся.

Карлуша закатил глаза, но в обморок падать не стал. Пыльно. Грязно. Бесполезно. Только вздох его, исполненный страданий, выдавал, что думает он обо мне, Киньяре и всём нашем дорогом семействе. Главное же не поспоришь. Есть в роду Каэр некоторые, скажем так, сложности. А всё почему? А потому что нужно быть полным идиотом, чтобы злить фею.

Это я вообще не про братца, это скорее про папеньку.

Папенька наш был личностью крайне своеобразной, как мягко выражались матушки. А по мне так ещё тем придурком. Но говоря по правде, не могу винить.

Каэры с точки зрения нормальных людей всегда, скажем так, выделялись. И отнюдь не благоразумием. И вообще не разумом.

Если с самого начала, то в незапамятные времена мой славный далёкий предок, Каннехи дэр Каэр, явился на эти земли, чтобы совершить подвиг. В тяжком бою он сразил многоликое чудище, вырвал его сердце и, как было принято в его племени, сожрал. Говорю же, времена были очень давние.

Очень тёмные.

И в целом свет цивилизации только-только загорался где-то там, за границей Кирийских топей. Главное даже не это, а то, что с сердцем предок наш принял и силу чудовища, положив начало славному роду боевых некромантов.

Прапрапра… в общем, осмотрелся и решил, что места в целом неплохие и жить можно. Кости чудища закопал, на месте логова воздвиг крепостицу, и стал жить-поживать.

Лет этак через сто, или даже двести — с хронологией у семейных преданий всегда были сложности — началось становление Ютландского государства под мудрой рукой Юкана Собирателя Земель, который действительно норовил собрать всё, до чего руки дотянутся. Поэтому в некоторых легендах его именовали Длинноруким. В конечном итоге и до нас добрался, но Каэры… в общем, воевать с некромантами — так себе затея.

Поэтому Юкан, потеряв в болотах треть армии, которая, надо сказать, пополнила ряды прапрапрадедова войска, несколько призадумался. И будучи мужиком в целом неглупым, призвал пятерых герцогов, не столько воевать, сколько, скажем так, придать весу словам и предложению, которое он собирался сделать. Мол, Каэры присягнут на верность и войдут в состав государства, за что получат величайшую признательность, подтверждённый титул Владетеля и доступ к благам цивилизации. А если откажутся, то даже некромант против шестерки сильнейших магов не выстоит.

Мой прапрапрадед тоже не стал упираться. Подумал и согласился, вытребовав, правда, ряд существенных поблажек. Так появился на свет Кодекс, ставший первым, а по словам отца и единственным толковым юридическим документом в новоявленном государстве.

Кодекс определял звание Владетеля.

Права его.

Обязанности — куда ж без них. И многое, многое иное. В общем, им папенька при жизни и руководствовался, напрочь отвергая всякие глупости, вроде Большого королевского Уложения. В принципе, не могу сказать, что он был так уж неправ.

Кодекс мы учили.

Наизусть.

Ладно, это так, предыстория. В целом, став частью Короны, род Каэр поначалу даже выиграл. Земли, которые до этого считались едва ли не окраиной мира человеческого, вдруг ожили. В нашу глушь потянулись купцы, а на болотах возникли поселения, когда люди поняли, что близость к некромантам — это даже выгодно, ибо кто, как не они, защитит от всякой погани?

Людей становилось больше.

Налогов тоже.

Доходы росли. А мудрые предки, сообразив, что зарабатывать можно не только, продавая кости мертвозубов алхимикам, с радостью оценили открывающиеся перспективы. Увы, как выяснилось, в новом мире и с новыми правилами могучая некромантическая сила играла не такую уж серьёзную роль. К тому моменту, как мой папенька появился на свет, Каэры входили в число старых славных родов, тех самых столпов, на которые опиралась Корона, но и только. Особыми богатствами мы похвастать не могли. Как-то вот потихоньку большая часть земель, на старых картах числившаяся за нами, перешла в коронные.

Нет, мы не бедствовали.

Были и леса. Тогда ещё какие-то были.

И поля, которые сдавались в аренду.

Болота опять же, правда, уже не приносившие особого дохода, поскольку пара сотен лет соседства с некромантами привела к тому, что нежить, если и появлялась, то ненадолго. На моей памяти один раз грызляк выкопался, да и тот квёлый, издох ещё до моего прихода.

Служить Каэр всегда служили, но это скорее про родовую честь, чем про заработок.

В общем, назревал кризис. И прадед, почуяв его приближение, попытался разводить коней, но те передохли от неизвестной заразы. Схожая судьба постигла тонкорунных овец, а потом и гусей особо живучей островной породы. Нет, может, на каменистых Фенрирских островах гуси чувствовали себя и неплохо, но судя по хроникам, у нас они протянули пару месяцев. Все три тысячи, купленные на развод. Глядя на это, дед решил с сельским хозяйством не связываться, но стать по-настоящему деловым человеком. И неудачно вложился в некое верное предприятие по совету давнего друга, но в итоге потерял почти три тысячи золотых.

Ну и друга, само собой.

Следующим стал мой дядюшка, вознамерившийся поправить дела рода торговлей, выкупив сразу три корабля. По его задумке те должны были вернуться из колоний с грузом какао-бобов, страусовых перьев и прочих очень нужных Короне вещей. Оно, может, и получилось бы, потому что на торговле с колониями многие богатели, но увы.

Первый корабль пропал по пути к землям обетованным.

Второй — на обратном.

А третий вернулся и с грузом. Но что-то в пути испортилось, что-то пропало то ли при погрузке, то ли, наоборот, при разгрузке. Что-то было отпущено в долг под честное слово. В общем, прибыли хватило, чтобы вернуть компаньонам по бизнесу их вложения и заплатить подати. Успехом можно было считать тот факт, что Каэры не лишились очередного куска земель. Да и в деньгах не потеряли.

Но это ладно.

Папенька, появившись на свет четвертым сыном, ясно осознавал, что на многое рассчитывать не стоит. Точнее стоит, но исключительно на собственные силы. И, потратив их на совершенствование своего, по мнению семьи не слишком выдающегося дара, направился в столицу.

В гвардию.

Нет, ну а где ещё служить отпрыску достойного древнего рода, который обладает привилегией не кланяться королям, да ещё и сидеть может в их присутствии?

И ещё десятком столь же идиотских привилегий.

Его братья, отдав долг Короне где-то там, на границе, отнеслись к подобной эскападе с недоумением. С точки зрения нормальных Каэр, служба в столице — это не про воинскую доблесть. Но препятствий чинить тоже не стали. Дед, отец папеньки, даже соизволил составить рекомендательное письмо к старому приятелю. Одно это многого стоило, потому как прежде Каэр старались связями не пользоваться.

Письмо помогло.

Папенька попал и в столицу, и в гвардию. А после, проявив несвойственную двадцатилетнему отроку ловкость, сумел зацепиться при дворе, где и провёл последующие лет десять. Нельзя сказать, что вовсе бездарно. К примеру, именно его стараниями дяде патент на торговлю и выдали. Колонии, они ведь не для всех.

Ладно. Это так. Отступление. Полагаю, папенька с лёгкостью мог бы достичь куда большего, если бы не его характер. Или правильнее говорить «характер Каэр»? Главное, он постоянно вляпывался в какие-то истории. В основном, истории были связаны с женщинами — по его рассказам, исключительно невинными девами повышенной моральной устойчивости, оказавшимися просто не в то время и не в том месте — их мужьями, братьями и прочими родственниками, которые вдруг ни с того, ни с сего начинали в этой морали сомневаться. И предъявлять претензии.

На претензии папенька оскорблялся.

Всё заканчивалось дуэлью.

И покойником.

Нет, папенька клялся, что далеко не всегда. И вообще количество убитых им изрядно преувеличено, а дуэли — это в принципе одно из немногих приличных светских развлечений. Но проблема даже не в них. Проблема в том, что у убитых или раненых оставались родственники, которые почему-то не относились к произошедшему легко. Начинали жаловаться.

Обвинять.

И всячески порочить доброе имя честного некроманта.

В результате подлых интриг продвижение по службе тормозилось. Да и в целом атмосфера двора становилась всё менее и менее дружелюбной. На этом месте папеньке пришла в голову замечательная идея куда-нибудь уехать. Но куда? Не домой же. Там и без него тесновато и людновато. И вообще не ждут. Напротив, шлют гневные письма, что он позорит честное имя рода.

А купить тихое поместье близ столицы было не на что.

И что ж он сделал? Верно. Именно то, что делают все разумные люди в подобной ситуации — подыскал невесту с приданым, которого должно было хватить, если не на роскошную, то на спокойную провинциальную жизнь.

Единственная внучка герцога Танар показалась папеньке неплохим вариантом.

Честно, до сих пор не могу понять одного. Как он это делал? Вот честно. Отец не был красавцем. Манеры? Воспитание? Да какое там воспитание. Порой ощущение складывалось, что его прям в младенчестве гвардейцы из родного дома умыкнули и в казармах вырастили.

Ум?

Нет, ум был, но… мало ли умников. А таких, которые парой фраз и одним поцелуем в ручку могут растопить девичье сердце?

То-то и оно.

У девицы Танар не было шансов.

Подозреваю, что папенька знал, что Танары этакому жениху не обрадуются, а потому невесту похитил и обвенчался с ней в маленькой такой церквушке. После чего радостно увёз знакомиться с роднёй. Потому что гнев гневом, но воевать с некромантами дураков не было.

Всё получилось именно так, как он и планировал.

Герцог явился.

Мой дед его принял. Состоялись переговоры, по результатам которых в газетах появилась душещипательная история любви. Она же пошла гулять по салонам, спасая слегка запятнанную репутацию герцогской внучки. Ну а папенька получил в своё владение очаровательное поместье, ибо неприлично Танар и без приданого. К поместью прилагалась некоторая сумма на обзаведение. Да и дед, осознав серьёзность папенькиных намерений что-то там выдал…

В общем, всё могло завершиться хорошо, если бы не танерийцы.

О том, что произошло той проклятой ночью, отец знал мало. А говорил неохотно. Полагаю, он бы и вовсе молчал, если бы мог. Но эта история дорого обошлась роду Каэр.

Он с молодой женой добрался до столицы, где немного задержался, поскольку Танар полагали, что молодой паре стоит появиться в свете, дабы окончательно пресечь всякие-разные слухи.

Они и появлялись, демонстрируя чистое чувство, которое оправдывало побег.

А потом пришло то сообщение…