Кицхен отправляется служить

Глава 3

Глава 3 Повествующая о некоторой специфике провинциального бытия и отношениях между соседями

Моей мечтой было оказаться на святом балу. Передвигать конечности в счёт музыке.

О некоторых сложностях светского бытия

Тем временем где-то в провинции

Истошный свиной визг, раздавшийся где-то совсем рядом, разрушил мой такой замечательный полный покоя сон.

— Сволочи, — сказала я, хотя вряд ли могла быть услышана, и перевернулась на другой бок. И голову сунула под пуховую подушку, для надёжности придавив её рукой.

Бесполезно.

Визг раздался снова. И было в нём что-то такое, насмешливое, издевательское даже.

— Киц! — в окно что-то бахнуло. — Вставай! У нас тут…

Свинья.

У них там свинья. Снова. Стекло, приняв удар, зазвенело, но выдержало. Папенька ещё при жизни все окна заменил на зачарованные. Дорого, конечно, стало, но с учётом специфики нашего семейства окупилось.

Поэтому я лишь покрепче зажмурилась, заставив себя считать до десяти. Сейчас свинью прогонят, во дворе воцарится тишина, и я усну…

— Киц! — дверь с грохотом ударилась о стену. — Там… там такое!

— Опять? — я приподняла подушку, очень надеясь, что вопроса хватит, дабы выразить всю глубину моих чувств, равно как и моё желание вступать в диалог.

— Ага! — сказал братец и подушку отобрал. — Ты нам нужна!

— Я спать хочу!

Нет, я знала, что Киньяр не отстанет, но попытаться всё-таки стоило.

— Не время для сна, — произнёс Кин с обычной своей мрачной патетикой. — Враг на пороге!

— Это свинья.

— Это совершенно точно враждебно настроенная свинья, — мне протянули халат. — Она хитра. Изворотлива. Он. Потому что формально это кабан. Но всё равно половая его принадлежность не отменяет факта агрессивного поведения…

— Кин.

— Что?

— Я тебе говорила, что ты зануда?

— Сегодня ещё нет.

— Тогда считай, что да.

Тапочек обнаружился под кроватью. Один. И почему-то пожёванный. Странно, потому что собак в доме не было, и вообще никого, кто посмел бы жевать мои тапки. А нет, точно. Это грыхл кладбищенский, которого я вчера притащила в лабораторию, а он сбежал.

Почти.

Грыхла я в конечном итоге отыскала, но тапки пали в неравном бою с нежитью. Жалко. И пол холодный. И желание вернуться в постель, которая в отличие от пола, была тёплой, лишь крепнет с каждою секундой.

— Твой задумчивый вид заставляет меня предположить, что ты не рада пробуждению.

— Такому — нет, — я потрогала пол стопой. — А ты…

— Мама запретила пользоваться огнём в доме, — сказал Киньяр.

И правильно. Это я спросонья просто.

— Но увидев в коридоре твой тапочек, я закономерно предположил, что и второй может быть испорчен. А отсутствие обуви сделает невозможным твоё присутствие во дворе. Поэтому я взял на себя смелость одолжить тебе сапоги, — он продемонстрировал пару роскошных белоснежных ботфортов, украшенных шитьём и крохотными бантиками. В центре каждого бантика блестел камушек.

Вся эта красота сияла и переливалась.

— Карлуша тебя прибьёт, — я подавила зевок и почесала ногу о ногу.

На сей раз в свином визге мне почудился смех. Отчётливый такой. Издевательский. Надо будет напомнить соседу, что закон запрещает использовать демонов в химерологии.

Или не надо?

Ему тоже, если подумать, найдётся, что напомнить.

— Киц? — Киньяр не собирался уходить. — Ты нам нужна.

Я всем нужна.

Но…

Чтоб, вот почему у Карлуши нет просто сапог? А главное, почему из всего выводка братьев только у него размер ноги совпадает с моим?

— Ладно. Я сейчас приду. И это, не пускайте её в палисадник.

— Его, — поправил брат. — Это кабан.

— Всё равно не пускайте. Я сейчас… — я подняла ботфорт, пытаясь понять, как это вообще носят. — И пошли кого к соседу.

— Уже, — теперь в голосе Киньяра появились трагические ноты. — Он скоро прибудет.

Ясно.

Поэтому меня и разбудили. Свинья ладно, со свиной они бы справились в конечном итоге. Но вот сосед — это совсем другое дело. Чтоб вас всех…

— … а я вам говорю, что в следующий раз Киньяр из этой твари шашлык сделает! — нервический голос Карлайла доносился со двора.

Значит, дэр Туар изволил прибыть. Один. И судя по виду, спешил. Треугольная шляпа слегка съехала на бок, а кружевное жабо, которому надлежало возлежать поверх изумрудного сюртука, выглядело растрёпанным, а частью и вовсе откровенно мятым.

— Утро доброе, — сказала я, изо всех сил пытаясь сдержать зевоту. А ведь хотела лечь спать пораньше, вот прямо сразу по возвращении.

Только кто ж знал, что сперва эта тварь сумеет вырваться. А потом ещё спрячется и так, что два часа угробила, пока нашла. Настроение с недосыпу было не лучшим, а потому на мрачный взгляд дэра Туара я ответила собственным, не менее мрачным. Отчего сосед несколько растерялся. Не настолько, чтобы отступить, но треуголку, украшенную роскошным пером, поправил.

— Что тут происходит? — голос тоже сделался несколько хриплым.

А ведь матушки предупреждали, что весна обманчива, и земля на кладбище холодна, и надо одеваться потеплее или хотя бы плащ брать. Особенно, если собираешься лежать в засаде.

Надо.

Теперь очевидно, что надо.

— Вот! — Карл вскинул ладонь и голос его дрогнул. — Посмотри! Посмотри, что она устроила!

Вторая его рука указала на газон перед домом. Точнее то, что ещё вчера было газоном. Теперь на ровном зеленом полотне его появились ямы и холмики вырытой земли, пара канав, больше похожих на окопы, и ручей. Ручей пробивался из-под корней старой сосны, которая опасно накренилась, намекая, что у неё возраст и вообще она не прочь бы прилечь. Можно сразу на крышу особняка. Ручей же полз, размывая чёрную землю и клочья травы, вынося и то и другое к белоснежным дорожкам.

— Чтоб… — я даже растерялась, не зная, что сказать.

И поглядела на соседа.

— Это не свинья! — возопил Карл, ощутив нужный настрой аудитории, и руку, главное, театрально вскинул, прижал ко лбу. Вот не знаю, что именно он соседу демонстрировал, свою эмоциональную травму или свежее кружево манжет. Подозреваю, что последнее, поскольку рукой братец и потряс, чтобы кружево, нашитое в три ряда, распушилось. — Это порождение тьмы! Отродье демонов!

— Хрю, — сказали ему в ответ, и тварь поспешно спряталась за массивную фигуру хозяина. А дэр Туар расправил плечи, заслоняя питомца.

— Наглый оговор! — поспешил заявить дэр Туар и руки на груди скрестил, и ногу выставил, всем видом своим демонстрируя решимость. — Мой кабанчик не мог сотворить такого!

— Хрю-ю-ю! — подтвердил кабанчик, высовывая морду с другой стороны.

— А кто тогда⁈ — Карл снова взмахнул руками и крохотные колокольчики, нашитые на рукава его утреннего сюртука, отозвались нежным звоном.

— Кроты? — после секундной паузы предположил дэр Туар и чуть нахмурился. Даже кружевное жабо тронул, проверяя, достаточно ли красиво лежит.

А свин, которого кружевная война обошла, снова хрюкнул, радостно ухватившись за предложенную версию.

— К-кроты? — Карл даже заикаться начал. — Вы предполагаете, что какие-то кроты могли сотворить… сотворить вот это?

Он указал мизинчиком на испорченную лужайку. И в подтверждение его слов, сосна протяжно заскрипела и наклонилась ещё немного. Так, надо или Киара искать, или валить дерево в другую сторону, чтоб потом не заниматься ремонтом крыши.

Крышу было жаль.

Сосну тоже. Она тут росла, если не с незапамятных времён, то достаточно долго, чтобы мы к ней привыкли.

— А вы предполагаете, — насмешливо ответил сосед, пинком выталкивая свина вперёд, — что это мог сотворить вот этот бедный кабанчик?

Кабанчик сжался, явно уменьшившись в размерах, и вид приобрел весьма жалкий. Спина его выгнулась, под кожей проступили позвонки и рёбра, повисшие уши накрыли глаза.

И из пасти донёсся жалобный вздох.

— Вы посмотрите на это невинное создание! Разве возможно представить, что сил обычного крохотного поросёночка…

— Так, стоп, — я поняла, что ещё немного и не выдержу. Да ещё и сапоги эти дурацкие.

По размеру вроде подходят, но носы у них узкие. И каблуки ещё имеются. Вот на кой Карлуше сапоги на каблуках? Он и так ростом выше всех, а туда же…

— Карл, ты видел, как он копал?

— Да.

— Ты? — я повернулась к Киньяру.

— Да.

— Видите, два свидетеля.

— Это сговор! — сосед явно не собирался уступать. — И что они могли видеть? Что свинья ковыряется в кем-то разрытой яме? Это её естественное поведение. Я так и скажу на суде.

— Формально он прав, — Киньяр дёрнул за рукав, привлекая внимание. — Сугубо юридически мы не присутствовали во время совершения преступления, а потому не сможем подтвердить, что видели, как свин нанёс все существующие повреждения, что может быть интерпретировано…

— Кин, помолчи, а? — я прищурилась.

— Видите⁈ Даже в вашей семейке есть кто-то благоразумный! — сосед наклонился, прикрепляя поводок к шлейке. — И я вам скажу, что он прав! Всецело прав! Если дело дойдёт до суда, то я скажу, что да, мой бедный поросёнок сбежал. Это случается с животными. Верно?

На Скотину намекает?

— И обнаружился у вас.

— Хрю, — свин даже кивнул.

Или примерещилось?

Нет, тут определённо без химерологии не обошлось. И без демонов. Потому что размеры этого поросёнка категорически не увязывались с масштабом разрушений.

— А вы, вместо того, чтобы оказать ему, несчастному, помощь, накормить, пригреть…

— Хрю-ю…

— Устроили травлю! А теперь и обвиняете невесть в чём.

От возмущения Карл дар речи потерял.

— В конце концов, если несчастная животинка и копнула раз-другой, то что с того? Это же естественно для свиньи — копать!

— Хрюк!

— И мы должны относиться к природным потребностям с пониманием!

— С пониманием, значит? — переспросила я.

Сам дэр Туар на свинью не походил. Скорее уж в облике его проглядывали лошадиные черты, свидетельствовавшие о подлинном аристократизме и хорошей выдержанной крови.

— Знаете, я рада, что вы так думаете! — я изобразила улыбку, правда, похоже снова получилось как-то не так, если дэр Туар вздрогнул. Вот матушки говорили, что мне нужно тренировать улыбку.

И манеры.

И вообще…

— Да? — осторожно поинтересовался сосед и отступил.

— Именно! Я ведь придерживаюсь того же мнения! Ведь кто мы такие, чтобы идти против природы? Чтобы ограничивать этих созданий? Лишать их необходимого?

Дэр Туар чуть нахмурился, а его свин уставился на меня с подозрением. Причём судя по выражению морды, эта тварь действительно прекрасно всё понимала.

— И теперь, когда мы с вами достигли полного консенсуса…

Братья тоже отступили, но в другую сторону.

— … я смогу, наконец, предоставить свободу Скотине!

— Что⁈

Ну зачем же так орать? Я уже проснулась.

— Ведь все животные равны, разве не так? — поинтересовалась я и свину подмигнула. — Если ваш питомец имеет возможность гулять на свободе, то почему я должна ограничивать своего несчастного коня, душа которого томится в неволе…

На этом воображение иссякло.

С недосыпу, не иначе.

— Знаете, — произнёс сосед с неприкрытой обидой в голосе. — Это, право слово, уже чересчур. Ваш конь… это ж не конь! Это исчадие бездны!

— Знаете, ваш свин тоже не подарок.

— Хрю?

— Клевета, — произнёс дэр Туар. — Вы только взгляните…

Я взглянула. Отчего бы не взглянуть, если всё одно подняли и возвращаться в постель смысла нет. Тем паче обед скоро.

Я подавила зевок.

Свин скукожился, стараясь выглядеть меньше, но хозяин дёрнул за шлейку, заставляя приподнять голову.

— Оцените! Какая стать!

— Эм… извините, я в свиньях не очень разбираюсь, — призналась я.

Теперь с укоризной посмотрели все, сосед со свином — поскольку явно полагали, что любой приличный человек просто-таки обязан был разбираться в свиньях, братья — потому что беседа сворачивала куда-то не туда.

Так, ругаться с соседом смысла не было. Это мы оба понимали.

— А разве он не должен быть… ну, слегка побольше? — уточнила я, и вправду разглядывая чудо, если не природы, то природы и магии. — В смысле, потолще? И круглее? И почему у него такие уши?

Уши были лопушистыми и, выгибаясь, почти ложились на глаза свина.

— И ноги?

Ноги тоже выделялись. Тощие, длинные и мускулистые.

А вот харя была самой что ни на есть свинячей. Вытянутой, с круглым розовым пятаком и крупными ноздрями, что раскрывались и закрывались. Кончик пятака заострялся и приподнимался, а из него торчал пучок волос.

— Это такая порода, — дэр Туар потрепал свина по голове и уточнил. — Я надеюсь. Пока, к сожалению, удалось получить только вот его, но у нас ещё всё впереди.

— Ага, — только и сумела выдавить я, прикидывая, пора ли возводить по границе земель ограду. И какую ставить, чтоб точно выдержала.

Но соседу хватило и малости.

— Я давно увлекаюсь свиноводством, как вы заметили…

И рукой махнул, с этаким видом, будто разрытая лужайка — это величайшее достижение его жизни.

— Поскольку полагаю, что человечество не в полной мере реализует свинский потенциал.

— Я бы поспорил, — произнёс Карлайл, разглядывая ногти, — как по мне свой свинский потенциал человечество реализует в полной мере.

— Потенциал свиней! Поверьте, я знаю, о чём говорю!

— Хрю! — заверил его свин и кивнул.

— Эти животные умны! Сильны! Выносливы! Они бесстрашны, в конце-то концов…

Да, именно эта конкретная тварь явно ничего не боялась.

— Обладают тонким нюхом, но увы, сложившиеся стереотипы мешают людям быть объективными, — дэр Туар поскрёб свина за ухом. — Мой Бесстрашный докажет всем, что за свиньями будущее…

— Даже спорить не стану, — проворчал Киньяр.

— Смейтесь, смейтесь… я понимаю, — дэр Туар расправил плечи. — Я многое выслушал, когда пытался представить комиссии свой прошлый проект. Эти глупцы и слушать не захотели. Конечно… как же… боевые кабаны и современная армия… а что у них шкура такая, что не всякий снаряд возьмёт, ярость, свирепость… клыки… нет, это не важно. Ведь свиньи же…

Обида его была ещё жива.

Мне даже стало жаль соседа. Немного. Не настолько, чтобы взять и отпустить. Нет, Киара, конечно, лужайку выровняет, хоть и ругаться станет матерно, но это ж не повод ещё прощать! Когда Скотина розы сожрал, сосед, небось, полную стоимость треклятых кустов стребовал.

Так что пусть теперь сам платит.

— Но теперь мы покажем… мы докажем…

— И что за порода? Будет, — уточнил Киньяр, явно тоже соседу сочувствуя. В глубине души.

Он у нас вообще очень нежным уродился.

— Порода? Ах да… пока над названием думаю, но по сути… — дэр Туар приосанился и, выдохнув, заявил. — Перед вами, дама и господа, борзой свин!

От этого заявления оторопели все, даже свин.

— Он быстр и нюхлив!

— Простите, но такого слова нет, — с обычным своим занудством произнёс Киньяр.

— Слова нет, а нюх есть! Я скрестил нихарского нюхача и шайтарскую верховую породу…

— А есть верховые свиньи? — Карлуша отвлёкся от разглядывания ногтей.

— О, говорю же, это удивительные животные… и да, есть. Они обитают на шайтарских плоскогорьях, в суровых условиях, где не выживают лошади. И местные используют их для верховой езды. От них у моего красавца стать и скорость.

Да, скоростью тварь обладала изрядной.

— А от матери — удивительно тонкий нюх. Нихарские нюхачи обладают отличным обонянием. Их выращивают для поиска трюфелей, чем он, собственно, и занимался.

— На нашем газоне? — уточнила я.

— Он ещё маленький и не сполна освоился… просто копает, это у него от ирдушских диких рудокопов…

Я переглянулась с братьями. Надо же.

— Инстинкты… просто инстинкты… не думайте, я оплачу неудобства. Просто вот… переволновался слегка, — сосед отёр лоб белоснежным платком. — Знаете, каково это, проснуться и узнать, что твоё дитя сбежало…

— Молчать, — Карл пнул Киньяра, который уже раскрыл рот, явно собираясь задать неуместный вопрос.

— … паразит, свиновод, напился, забылся и бросил беднягу без присмотра. А тот, верно, испугался.

— Хрю-ю, — в свинском голосе послышались жалобные ноты.

— Видите… бродил, ходил… набрёл на вас. Инстинкты взяли верх, вот он слегка всё и попортил…

— А зачем, — нарушил молчание Киньяр. — Скрещивать верховых с нюхачами?

— Как зачем? Порой в поисках трюфелей приходится преодолевать многие мили. Это весьма утомительно. Да и сами нюхачи — порода до крайности изнеженная. И трусоваты весьма. Поэтому и с ними сложно работать. А мой борзой свин будет быстр и стремителен! Эти сильные ноги понесут его по лесам и горам, по-над оврагами и пропастями…

Морда у свина вытянулась.

— Нрав и упорство не позволят отступить перед трудностями.

И ещё больше вытянулась.

И не только у свина.

— А при необходимости, он и груз возьмёт, и человека даже. Это весьма удобно.

Свин хрюкнул и присел.

— Вы только представьте себе перспективы! Ни один трюфель не скроется от него! Да что там трюфель! Свиньи весьма умны и при должном обучении мой борзый свин сумеет догнать и загнать зайца! Лису! Волка!

Свин попытался заглянуть в глаза хозяину, явно пытаясь понять, не шутит ли тот.

— Он станет верным спутником любого охотника! И даже если человек заблудится, то мой борзой свин выведет его к жилью. А в пути будет добывать пищу…

Пасть приоткрылась, но и только. Кажется, от этого заявления сам свин потерял дар речи.

— Это в теории. Как понимаете, пока вот… работаю, — завершил сосед скромно. И махнув рукой, сказал. — Вы тогда счёт за попорченную лужайку пришлите управляющему. И тварь вашу выпускать не надо… я только-только три куста высадил. Из Ижена заказывал.

— Ага… — выдавила я, глядя в спину соседа. Тот удалялся неспешно, как и подобает урождённому герцогу. А рядом, присмирев и явно задумавшись над собственным будущим, трусил борзой свин. Коляска ждала их в начале аллеи, чтобы унести если не в светлое будущее, то хотя бы в соседнее поместье.

— Знаешь, что меня удивляет, — произнёс Карлайл, потерев тряпицей ноготь. На бледно-розовом лаке поблескивала, выложенная камушками, лилия.

— Тебя что-то ещё удивляет? — отозвалась я и всё-таки зевнула.

— Да. То, что странными соседи считают нас.