Кицхен отправляется служить

Глава 30

Глава 30 В которой обсуждают вопросы нормальности и поставок продовольствия

Этот мужчина с импортным лицом, где я уже его видела? А это был Каркунов — директор Болгарии.

Тайное правительство или Вселенский заговор.

С градоправителем Трувору приходилось беседовать. И он прекрасно запомнил это вот чувство беспомощности, когда понимаешь, что ты прав, но доказать не можешь. А ещё злости, которой бы дать выход, но нельзя, потому что градоправитель — лицо короля.

Бумаги.

Много бумаг.

И такой усталый, снисходительный тон.

— Город выполнил свои обязательства, — руки сцеплены на животе, позволяя полюбоваться и тканью камзола, и перстнями на пальцах. Драгоценные камни поблескивают, отражая свет. — Продовольствие было поставлено в полном объеме, о чем имеется соответствующая ведомость.

Пальчик оттопыривается, и по этому знаку секретарь вытаскивает из папки очередной желтый лист, с подписями, с круглыми бляхами печатей.

— И если оно куда-то подевалось из крепости, то, увы, я не представляю, куда…

А вот теперь пухлое это лицо вытянулось. И на нём застыло выражение растерянное, исказив черты. Трувор видел, как дрожат губы.

— Стоять, — произнёс он тихо. — Что ж вы, многоуважаемый тэр Нокс? Мы ведь только-только начали беседу. Прошу вас в крепость.

— Я… — градоправитель оглянулся. — Я сп… сп…

Он икнул и закрыл рот руками.

— Хотели сказать, что спешите? — поинтересовался Трувор.

Градоправитель поспешно закивал. Ага, то есть кивать проклятье не мешает.

— Но правда ли это?

— Нет! — вырвалось из-под ладоней.

— Видите, вы не спешите. Значит, у нас с вами есть время для беседы, да и темы найдутся. Значит, конь ваш?

— Нет! Это… это треклятый мальчишка! Сестрица моя! Вечно ему потакала! Как же, единственный сынок, надежда и опора! Помоги, Алдриф! — передразнил он. — Я и помогал! Всегда помогал! И теперь! Заявилась заполночь. Вся в слезах. Твердит, что убить пытались! Хотя кому надо, убивать этого идиота. Я ей так и сказал! Сам виноват. Давно пора было прекращать эти игры. Но нет! Она и слушать не хочет! И как мне? Что мне делать? Она ведь многое знает! Всегда была курицей, но своей, безопасной. Вот и доверял. Оформлял! Да чтоб вас…

Трувор покосился на Киллиана, который снова опустился на корточки и занимался тем, что выковыривал из каменной поверхности моста кусочки. При этом вид маг имел до крайности сосредоточенный, пусть и слегка придурковатый. С другой стороны, придурковатость придурковатостью, но проклятье же работало. И к вечеру о случившемся вся крепость узнает. Вон, вихрастая мальчишечья голова держалась чуть в стороне. А значит, расскажет, разнесёт и приукрасит. А где надо, додумает.

Точнее, сперва додумает, потом разнесёт и приукрасит.

— Заявила, что если я не прибью эту треклятую лошадь, она донесёт короне! Письмо напишет! С признанием! Идиотка! Кому от этого признания станет легче? То-то и оно, что никому! Дрянь! Я всю жизнь её на своей шее тянул! Помогал! А вместо этого! — градоправитель перевёл дыхание и дрожащей рукой смахнул пот со лба. Потом пощупал грудь и с удивлением произнёс. — Надо же, отпустило. Раньше кололо так, беспокоило, а теперь вот…

— Это потому что правду говорить легко и приятно, — отозвался маг, не отвлекаясь, впрочем, от странного своего занятия. Узор из камушков выкладывался интересный.

— Ну да, ну да, — спорить градоправитель не посмел, но вытащил из рукава платочек, отёр испарину с благородного лба и совсем иным тоном предложил: — Может, договоримся? Я по контрактам поставку сделаю в лучшем виде. И сверх того. Скажем так, частным образом? А вы это всё отмените, а? Проклятье?

Прозвучало крайне заискивающе.

— Боюсь, не получится, — ответил Киллиан дэр Каэр, пальцами вминая камушки в мост. Причём каждый раз полотно того вздрагивало. Снизу раздавались шелест и всплески, а под ногами что-то нет-нет да похрустывало, навевая мысли о том, что ничто не вечно. Даже камень. Особенно камень. Трувор лишь надеялся, что его «не вечно» продлится ещё некоторое время. — Я не умею отзывать проклятья. Если уже накатило, то накатило.

Надо будет запомнить. И знак какой придумать, чтоб подавал, когда почувствует этот самый накат. Чтоб из зоны поражения выбраться. Только определить сперва эту самую зону поражения. Если она вообще есть.

— Это… это ни в какие ворота не лезет! — возмущение градоправителя было весьма искренним. — Это… это как вообще понимать! Вы же… вы жизнь мою загубили! Будущее! Карьеру! Меня в столицу должны были пригласить! А теперь⁈ Кому я теперь там нужен⁈ Нет, это всё. Это конец!

— Почему? — паренек оторвал руку от моста и следом за пальцами потянулись каменные нити. — Наоборот, зато теперь у вас будет репутация честного человека. Разве это плохо?

Лицо градоправителя налилось краской.

Он и рот приоткрыл, округлил, явно собираясь донести свои правдивые и напрочь честные теперь мысли до слушателя, но вовремя сообразил, что где одно проклятье, там и другое. И благородный тэр, опершись рукой на каменный столбик — откуда тот взялся-то? — с печалью произнёс.

— Где вы, юноша, видели честных чиновников? Это… это парадокс какой-то! Меня в обществе не поймут. И всё, говорить будете с моим секретарём! Я удаляюсь. Я подаю в отставку по состоянию болезни. И разбирайтесь с вашим продовольствием сами.

Градоправитель повернулся спиной, которая выражала крайнюю степень возмущения.

Чтоб его.

Если он уйдёт и спрячется за секретарём, то всё придётся начинать сначала. А то и вправду, назначат кого-то нового, а пока назначат, когда назначат и кого? И пока тот прибудет, пока вникнет. Они тут, в крепости, всем составом взоржут от переизбытка овса в организме.

— Стоять! — рявкнул Трувор и, ткнув пальцем в ближайшего из четвёрки Каэр, приказал. — Останови его!

— Как?

— Как-нибудь! Не дай ему сесть в карету.

— Понял, — парень выставил руку, и Трувор ощутил, как накаляется, собираясь вокруг пальцев, воздух.

— Стоять! — некромант успел нырнуть под руку и толкнуть её вверх. Но заклятье уже сформировалось. Аккуратный ярко-голубого цвета шар сорвался с пальцев и взмыл над головой, выплюнув в стороны пару-тройку шипящих молний.

— Кин, что ты творишь⁈

— Он приказал!

Трувор смотрел, как шар медленно вращается, словно раздумывая, куда податься, и чувствовал, что волосы на затылке начинают подниматься дыбом. Воздух накалялся, становился суше.

Молнии трещали.

Шар дрожал.

Чтоб…

— Убрать сможешь? — в горле пересохло, потому что о таком Трувор, конечно, читал. В энциклопедии о высших воплощениях магии. И, конечно, вряд ли это настоящее «Око дракона», но по всплескам силы, расходившимся вокруг, им и поддельного хватит, чтоб смело и мост.

И стену.

И вообще… вопрос с продовольствием, а также реконструкцией крепости решать будет другой комендант.

— Кин? — требовательно поинтересовался некромант.

— Да… я… не уверен. Я его выпустил! А он вот! Я сейчас… попробую.

Парень вытянул руку, но шар устремился не к магу, а от него, точно этим движением Киньяр дэр Каэр толкнул его. В сторону кареты градоправителя.

— Ой… я не нарочно…

Мать вашу… тут энергии не то что на карету. Тут… если бургомистр погибнет, то… то лучше бы с ним. Глядишь, потом на несчастный случай и спишут, а не проведут как убийство гражданских.

Додумать не вышло.

— Я сейчас! — воскликнул маг. — Килли, подкинешь⁈ Если не выйдет так. Я… вы только не дышите в его сторону, а то он немного нестабилен…

Дышать перестали все, кажется, даже вороны, давно облюбовавшие крепостную стену, и сом, что по легендам водился где-то на дне рва. Шар затрещал и мелко, часто запульсировал.

А ведь если рванёт, то щиты не спасут.

Или…

Глупая будет смерть. И даже не героическая.

— Давай, на раз-два…

На счёт «три» Трувор заставил себя улыбнуться. И глаза закрывать не стал. Всё равно не спасёт.

Всё-таки братья у меня, мягко говоря, своеобразные.

К ним привыкнуть надо. А что у коменданта уже не глаз дёргается, а нервно и мелко подрагивает щека, это сугубо с непривычки.

И в целом-то, ничего-то особо страшного не происходит. Да, Кин перестарался, пытаясь произвести хорошее впечатление, но ведь пока ничего не рвануло и не сгорело, а это уже достижение. И вообще, если вспомнить, то бывали дни и похуже.

На другой стороне моста застыл градоправитель, не смея шелохнуться, потому что каждое его движение вызывало тихий скрежет сферы. Чуть дальше замерли секретарь с чиновником. А вот охрана предпочла убраться куда подальше. Оно, может, и разумно, но от охраны всё-таки иного ждёшь.

Киньяр размял руки и прищурился, примеряясь к шару.

— Он вообще что собирается делать? — очень тихо, почти не шевеля губами, спросил комендант. И глаз опять дёрнулся.

Да, надо заняться лабораторией, а то ж нервы у начальства совсем слабые.

— Дотянется и заберет излишек энергии.

— Ага… — сказано было задумчиво так и с лёгким оттенком безнадёги.

Не верит?

Зря. Этот трюк отработан.

Сперва, конечно, Кин попытался притянуть шар усилием воли, но ментальный контроль над конструктами никогда ему не давался. И сфера лишь слегка опустилась. Но и то хорошо, чем ближе, тем больше шансов достать.

— Я его стабилизировал! — радостно сообщил братец и добавил. — Ну почти уже! Сейчас вот! Килли!

Киллиан послушно подставил колено, и Киньяр, резко взяв с места, прыгнул, оттолкнулся от колена, как от трамплина, и взмыл в воздух, вытянув руку. И дотянулся бы, как случалось уже не раз, но кто-то, кажется, сам градоправитель, запоздало заорал, и от голоса этого шар, вздрогнув, дёрнулся чуть в сторону. Вот и получилось, что Киньяр его задел, но лишь кончиками пальцев, поправив траекторию движения. И энергию обратно вытянул, да не всю.

Того, что осталось, хватило, чтобы шар слегка ужался.

Пожелтел.

И утратив опору, получив направляющий толчок ладонью, аккуратной такой звёздочкой рухнул вниз.

В ров.

— Твою же ж… — выдохнул комендант и добавил что-то ещё, но тут уже я не расслышала, потому что пусть и остаточная, но огненная энергия, сталкиваясь с водой, порождает бум.

Хороший такой бум.

Сперва внизу зашипело. Грозно. Упреждающе. Изо рва поднялись смрадные облака, а потом вздрогнул мост, благо, Килли успел его укрепить, но там, в камне, что-то протяжно заскрежетало. Потом послышались характерные всплески, частые, будто с опор слетало всё лишнее. И полотнище моста попыталось выгнуться. Но испугаться мы не успели: в следующее мгновенье бум вырвался из-под воды с потоками этой самой воды. Зеленоватая, протухшая, явно смешанная с нечистотами, она поднялась столпом слева и справа, чтобы, так и не достигнув вершины стены, обрушиться вниз.

Щит поднять я успела.

Братья тоже учёные. А вот комендант то ли не сообразил, то ли не успел. Ну и тем, наглым, что на берегу, досталось. Когда бум хороший, то и дальность полёта водных масс получается приличной. А тут вообще волна вышла, можно сказать, образцово-показательной.

Правда, вонючей. Взрывом со дна подняло не только воду, но и всё, что копилось во рву столетиями. А судя по какой-то престранного вида кости, что плюхнулась мне под ноги, скопилось там много всякого и разного. Потоки с шелестом схлынули и вернулись обратно в логово рва. Стало тихо. Очень тихо. Главное, чую всем организмом, что тишина эта напряжённая какая-то. Недобрая даже.

Комендант молча отёр зелень с лица. Ладонью.

Ну, не столько отёр, сколько размазал, будем правдивы.

Сделал шаг. Даже не качнулся. Почти.

Второй.

Градоправитель, в кружеве которого застряли водоросли и что-то, кажется, даже живое, попятился. Честно, выглядел комендант так, что и я бы попятилась.

— Если, — голос коменданта был сух и свиреп. Но звучал уверенно. А ещё громко. — Если сегодня к вечеру здесь не будет продовольствия, которое вы обязаны поставить, я…

Он обернулся, и братья поёжились, непроизвольно шагнув друг к другу. Комендант ткнул пальцем в нашу четвёрку и продолжил:

— Пришлю в город их. Ясно?

А потом развернулся и гордой чеканной походкой направился к воротам. Поравнявшись со мной, он очень спокойно спросил:

— Скажите, а нормальные люди в вашей семье имеются?

— Да, — я удержалась от того, чтобы протянуть платок. Почему-то показалось, что в этот момент жест поймут не совсем правильно. — Я, например.

Как-то странно он посмотрел, конечно.

А между прочим, я серьёзно.