Кицхен отправляется служить

Глава 16

Глава 16 В которой кипят страсти по Анжелине

Работа у всех трудная, но они все же делают вид, что работают.

Вся правда о взрослой жизни

Бульдог, выбравшись из укрытия, — спорить с хозяйкой он не решился — выдохнул и неспешным шагом, чуть покачиваясь, направился вдоль стола. Лютик, поставленный на землю, сверкнул глазом и сделал вид, что бульдог ему совершенно не интересен.

— А читать надо книги полезные. К примеру, о домохозяйстве. Или, на худой конец, устав, — проводив питомца взглядом, баронесса вернулась к беседе. — Устав — очень полезная книга. Я всегда держу несколько экземпляров при себе.

— Спасибо, — поблагодарил Киньяр искренне. — Я люблю полезные книги.

— Видишь, дорогая? Нормальные юноши любят именно полезные книги! И девушек, которые читают полезные книги…

Лютик повернулся к бульдогу спиной и двинулся в противоположном от того направлении. Шёл он медленно и как по мне, с трудом удерживался, чтобы не обернуться.

— Не всё меряется пользой, тётя! Это история… это такая история… — Элоиза прижала руки к груди. — Она настоящая! Жизненная!

Баронесса тяжко вздохнула.

— Там одна бедная, но очень красивая девушка, круглая сирота, но с хорошим образованием и манерами, случайно спасает молодого герцога. Она находит его в лесу, где оказалась, потому что жадные родственники выгнали её из дому. И она поселилась в заброшенной землянке, где раньше обитала ведьма.

Действительно, жизненно.

Наверное.

Но я бы в землянках, где прежде обитала ведьма, селиться повоздержалась бы. Ведьмы — та ещё погань, так просто на тот свет не уходят.

— И вот, собирая хворост для очага, она наткнулась на него, — голос Элоизы задрожал. — На него напали разбойники, и он чудом спасся. Но будучи ранен, потерял много крови. Герцог… тогда, правда, ещё не герцог, а сын герцога, — уточнила девушка. — Не удержался в седле и был обречён на смерть. Спускалась ночь. Выли волки. И он не дожил бы до рассвета, если бы не она!

Баронесса закатила очи.

А бульдог, описав полукруг, двинулся навстречу Лютику. Так, надеюсь, свин не сожрёт собаку, иначе неудобно получится.

— И представьте! В предсмертный час ночи и отчаяния он видит её, светлую и прекрасную, как сам ангел! И конечно, проникается к ней благодарностью и любовью.

— А потом бросает опозоренную и с ребенком на руках, — в баронессе явно говорили кровь и жизненная мудрость. Но кому они нужны, когда речь идёт о большой любви.

— Нет! — с пылом возразила Элоиза. — Он собирается жениться! И уезжает, чтобы подготовить свадьбу…

— Вот-вот, дорогая, так они и говорят. Я отъеду ненадолго переговорить с родителями. А потом проходят годы, и ты узнаёшь…

— … и узнаёт, что его отца обвинили в заговоре и казнили. И самого его задержали люди короля! — глаза Элоизы запылали гневом.

— Вы про «Анжелину в поисках любви» говорите, да? — робко поинтересовался Киньяр, подвигаясь ближе.

— Да, а вы слышали?

— Читал. Первые семь книг.

— Вышла уже одиннадцатая…

— М-да, — кажется, и баронесса не нашлась, что сказать.

— К сожалению, матушка мне запретила читать их, — Киньяр вздохнул.

— Какая разумная женщина, — баронесса это решение одобрила. Я, кстати, тоже, потому что начитается, потом переживать начинает, а потом то в комнате пожар, то камень выбросом силы поплавило. Расстройство у него, а ремонт — у нас.

— Вы бы не могли, — Киньяр покраснел, но ему было очень интересно, если решился. — Рассказать. Вкратце.

— А на чём вы остановились? — на Киньяра поглядели с немалым интересом.

— На том, что она добилась встречи с королём, и тот очаровался её красотой и невинностью…

— Редкой настойчивости девица, — произнесла баронесса. — Если не только сумела добиться встречи с королём, но и невинность сохранила.

— Она очень и очень порядочная! — сказали хором Киньяр и Элоиза, обменявшись взглядами, полными восторга и взаимопонимания.

— Это вы «Анжелина при дворе» читали, да? Дальше идёт «Роковая страсть Анжелины». В общем, король, осознав, как она благородна, назвал её сестрой и приказал разобраться в деле её возлюбленного, но подлый герцог, добивавшийся расположения Анжелины, но она, конечно, с гневом отвергла его отвратительные приставания, написал письмо, якобы от её имени, подделав почерк, в котором…

Из угла раздался хрип.

Я повернулась, упустив момент, когда прекрасная Анжелина, закутавшись в королевскую мантию, проникает в подземелья, зато увидела Лютика, нежно обнимающего бульдога. Правда, тот как-то глаза выпучил, пасть приоткрыл. Ну и клок светлых кудряшек в этой пасти намекал, что не всё так просто.

— Играют, — сказал Карлайл с убеждением. — Видите, подружились…

Лютик похлопал копытцем по макушке бульдога и широко улыбнулся. Арчибальд сделал глаза ещё больше и поспешно выплюнул шерсть. Его улыбка отличалась разве что шириной и наличием желтоватых клыков в пасти.

— Действительно, — произнесла баронесса, отвлекаясь от повествования. Кажется, прекрасная Анжелина увозила возлюбленного из города, спрятав в сундуке с платьями. Правда, я не очень поняла, откуда тот взялся в подземельях, но это ж мелочи.

Что я вообще о королевских подземельях знаю? В наших вон матушка Нова хранит бочки с капустой, а матушка Анхен зелья настаивает. А в королевских, вон, сундуки с платьями. Только герцога оставалось пожалеть. Какие у него ни были намерения изначально, но характер девицы не оставлял сомнений: быть ему счастливым.

— Никогда бы не подумала, что малыш с кем-то подружится. Он довольно крупный. И порода, как понимаете… имеет особенности.

Бульдог, вывернувшись, попытался ухватить Лютика за ногу, то тот ловко поднырнул и ударил сбоку, опрокидывая бедолагу на спину. Арчибальд только хрюкнул.

— … и теперь они должны были отыскать затерянный город Уно-Каах, чтобы добыть великий артефакт и сокровища капитана Кюрко…

— Скажите, — баронесса повернулась ко мне и, наклонившись, поманила пальцем. А когда я наклонилась к ней, спросила: — А у вашего мальчика невеста имеется?

Зацокали коготки по полу.

Бульдог тяжёлой рысью ушёл под стол, чтобы, совершив обманный манёвр, выскочить за спиной Лютика и громко рявкнуть и снова скрыться под скатертью.

— Надо же, — баронесса проводила его взглядом. — Он прямо помолодел…

Лютик не спешил догонять, но заняв позицию у стены, неотрывно наблюдал за противником.

— … Лоретта, притворявшаяся подругой, опоила невесту. И пока Анжелина спала, сама надела платье и фату, скрыв лицо под вуалью.

— Какой кошмар! — с восторгом произнёс братец.

— Именно, — баронесса тяжко вздохнула. — Вы не подумайте, девочки у меня хоть и дурноватые, но с приданым. Я их воспитывала в строгости, но кровь, как говорится…

Из-под скатерти вынырнула бульдожья морда, которая повернула сперва влево, потом вправо. Лютик же, распластавшись на полу, отполз за другой стол. И передвигался, надо сказать, весьма шустро.

— … моя сестрица покойная в юные годы совершила глупость. Вышла замуж за поэта, хотя все ей говорили, что стихи — это несерьёзно. И вот, получите…

— … и сочетался браком с этой предательницей! — воскликнула с запалом Элоиза. — И когда настало время удалиться в спальню, она погасила свечи, чтобы в темноте…

— Цензура, — этот вздох баронессы был тяжелее предыдущего. — Нас спасёт цензура.

Но кто спасёт цензуру?

— … когда Анжелина, очнувшись ото сна, бросилась к возлюбленному, то застала его в объятьях предательницы. И та заявила, что раз брак совершен, то и не может быть расторгнут!

— Вот! А если бы этот герцог читал устав, он бы знал, что, заступая на пост, караульный должен в присутствии разводящего и сменяемого часового лично осмотреть, проверить наличие и исправность всего, что надлежит охранять и оборонять согласно табелю постам. И проверил бы соответствие невесты исходному образцу, — пробормотала баронесса.

Арчибальд галопом промчался вдоль стола. За ним, радостно подпрыгивая, летел Лютик. В дверь впечатались оба. Та хрустнула, но всё-таки устояла.

— Ачибальд! Ко мне! Ишь, разошёлся.

Подчинился бульдог сразу, только повернулся к Лютику и вздохнул, мол, извини, но служба — это служба. А Лютик вполне по-человечески ответил кивком. Вроде как согласен.

— Давно так не играл, да? — баронесса потрепала пса по лобастой башке. — Сейчас, дорогой… вы не могли бы? Раньше он и сам запрыгивал.

— Конечно, — я подхватила пса, который уже нисколько не возражал и даже попытался изобразить улыбку, и посадила его на стул. — Всё-таки возраст.

— Это да. Он уже немолод. Честно, давно подумываю взять кого-то на смену, но… как вы говорите, порода называется? Свинудль?

— … она вызвала её на дуэль, желая одного — убить предательницу, но та заявила, что выпила зелье зачатия и теперь носит дитя…

— Бедная Анжелина, — скорбно произнёс Киньяр.

Бедный герцог.

— Именно! Она поняла, что не может причинить вред невинному малышу! Там такая сцена была! Объяснения! Когда она говорила со своим возлюбленным, что всегда будет верна их любви. Но герцог должен исполнить свой долг перед нерождённым сыном, — голос Элоизы дрогнул. — Я так плакала! Так плакала…

Я покосилась.

Киньяр слушал внимательно, но, похоже, в пересказе история была довольно безопасной.

— Анжелина приняла решение покинуть остров, оставив возлюбленного этой змее! И уйти в монастырь.

Бедный монастырь.

— Но по дороге на корабль напали пираты…

И пираты тоже бедные.

— Их главарь, Ворон Великолепный, на самом деле королевский бастард, мать которого сбежала из дворца, спасаясь от мести королевы. Так вот, он собирал флот, чтобы вернуться и заявить свои права на трон.

Но на свою беду встретил неубиваемую Анжелину.

А я знала, что пиратство до добра не доводит. Проплыл бы себе мимо и жил бы спокойно.

— Да, пожалуй, я поспешила, — баронесса посмотрела, как Киньяр смахивает слезинку мизинцем. — Два мечтателя в одной семье — это несколько чересчур. Хотя… ваш брат маг?

— Огня.

Лютик, вернувшись, уселся под креслом. Взгляд его ярко-голубых глаз был прикован к бульдогу.

— Сочувствую, — сказала баронесса, проявив немалое понимание ситуации.

— … и стоило ему увидеть Анжелину, как чёрная страсть овладела им. И он пожелал взять её в жёны… — выдохнула Элоиза и куда спокойнее добавила. — Обещают, что к осени выйдет следующая книга, будет называться «Разящая невинность».

Прям даже интересно стала, чем она разить будет. Хотя совсем уж откровенное безобразие нынешняяя цензура не пропустит.

— И я состою в клубе анонимных почитательниц тэры Лаэр Оллефейр.

Это ещё кто такая?

— Мы обмениваемся письмами, строим разного рода версии, — Элоиза разгладила складочки на юбке. — А когда мы жили в столице, тётушка разрешала посещать встречи. Это было так интересно!

— С самой Лаэрой Оллефейр? — братец произнёс это имя с таким благоговением, что последние сомнения отпали. Небось, автор этой чудо-эпопеи.

— Что вы, — Элоиза рассмеялась.

И надо же, вовсе она не бледная мышь. Обычная девушка, даже, как по мне, миловидная. Её бы переодеть и в целом вывести из-под заботливой, но чересчур уж тяжёлой руки тётушки.

— Или вы не знаете?

— Чего не знаю?

— Никто и никогда не видел Лаэру Оллефейр! Это на самом деле псевдоним! А кто под ним скрывается, это… это тайна! Большая! И мы тоже строим предположения, но, к сожалению, подтвердить или опровергнуть их не выходит. Знаете, в позапрошлом году, когда новую книгу стали выпускать главами в «Дамском журнале» мы даже дежурили у дверей издателя. Сменялись каждые два часа.

— И? — Киньяр даже вперёд подался.

— Записывали всех, кто входит и выходит. И устанавливали личности, — Элоиза прижала кулачки к груди.

Даже как-то страшновато стало.

— Нам удалось выяснить, что рукописи приносит курьер, и даже проследить за ним!

— И?

Вот и мне интересно стало.

— А получал он их из дворца! — это было произнесено важно и со значением. — И теперь мы думаем, что это, возможно, Её Величество пишет. Поэтому и скрывается, чтобы никто не понял. Вот! И на очередном собрании мы постановили, что будем уважать это желание анонимности. И вообще именно тогда и стали клубом анонимных почитательниц и теперь на встречи приходим в масках! И псевдонимы используем! Как тэра Оллефейр! Потому что вдруг, если вскроется всё, то скажут, что невмочно королеве писать книги. И запретят.

— Это будет просто ужасно!

— Именно! И мы тогда не узнаем, какая у Анжелины с герцогом будет свадьба…

— А думаете, что будет?

— Конечно! Она ведь любит его! Истинно любит! Конечно, находятся те, кто утверждает, что она теперь полюбит Ворона и силой своего чувства излечит его раненую душу.

И почему я продолжаю это слушать?

— Но я, признаться, не согласна. У неё же к герцогу истинная любовь! Как можно променять его на какого-то там…

— Согласен! Я тоже верю, что такое чувство выдержит все испытания.

— Я рада, что вы так думаете! Потому что мы с девочками даже поспорили! И я поставила на то, что подлая предательница умрёт при родах, а герцог, получив свободу, бросится искать Анжелину и спасёт её! И тогда они буду жить вместе долго и счастливо.

На месте герцога я бы бросилась в другую сторону.

— К слову, в клубе можно получить книги ещё до того, как они появятся в лавках! Для нас издают особый тираж. Надо только подписаться на него! И почтой они тоже рассылают! Правда, получается чуть дороже, но тётушка позволяет мне…

— Лучше бы она на ленты тратила, — пробурчала тётушка, впрочем как-то уже спокойно, что ли. И улыбка мелькнула мимолётная, снисходительная, но в то же время выдающая, что племянниц она всё-таки любит.

По-своему.

И потому, пусть хмурится, ворчит, но не запрещает читать странные книги.

— И если хотите, я дам вам адрес… хотя, конечно, — Элоиза чуть покраснела. — Мужчин у нас нет, но… мне показалось, что вы действительно увлечены.

— Весьма, — подтвердил Киньяр, вскочив.

— И жаль, что вам не покупают книги. Но у меня четыре последние есть с собой. Хотите?

— Нет! — выдавила я, но Киньяр радостно перебил:

— Буду рад!

Чтоб вас!

Я пнула братца.

— До крепости чтоб не открывал, ясно?

— Что? — он моргнул и, наконец, соизволил вспомнить, где находится.

— Сперва мы доезжаем до места, а потом ты уже читаешь про свою эту… невинность.

Крепость каменная, я узнавала. Глядишь, как-нибудь и выдержит страсти по Анжелине.