Кицхен отправляется служить

Глава 35

Глава 35 Где ведутся откровенные беседы

Бровь капитана взлетела под потолок реактора, ехидно скрестившись в хмурый домик.

О том, почему не стоит жить рядом с реактором.

Даглас открыл глаза. Голова болела, а хуже всего, что он совершенно не помнил, от чего. Это было по крайней мере обидно.

— Лежите, лежите, — раздался хрипловатый, будто осипший голос. — Матушка сказала, что вам нужно лежать.

Даглас повернул голову. Так, во-первых, он жив. Во-вторых, странно, что это его удивляет. В-третьих, он находится в выделенных покоях. Вот, обои узнаваемые, в мелкий цветочек. Подоконник, на котором рядом с пустой вазой стояла женская туфелька.

Само окно.

Вид из него.

А он, значит, в кровати лежит. Точно. Даглас ощупал себя, убедившись, что лежит целиком. И снова удивился этой странной мысли.

Напротив кровати устроилась тэра Киара, закинув ногу за ногу. Даглас как-то равнодушно даже отметил, что подол задрался, обнажив совсем даже не хрупкую щиколотку, обтянутую чулком. На чулке имелись дыры, но больше всего впечатлила почему-то бронзовая лошадь, которую Киара прижимала к щиколотке.

— Что случилось? — Даглас аккуратно ощупал голову на предмет повреждений.

Вот не могло его просто так отключить.

Но ни опухлостей, ни вмятин, ни тем паче кровавых ран не нашлось. Голова была слегка деревянной. А может, не голова, но пальцы, её осматривавшие, но и только.

— Мы с вами пили чай, — тэра Киара пошевелила пальцами и перевернула лошадь другим боком. — Вы рассказывали о столице, я — о видах на урожай. Кстати, вы чем предпочитаете обрабатывать от яблоневой плодожорки?

— Медным купоросом, — слегка растерянно произнёс Даглас и решился сесть. — Но сад у нас небольшой. И по-хорошему, давно следовало бы омолодить. Но яблони ещё дед сажал, и жалко их выкорчёвывать.

— А если хорошего природника пригласить? Он разбудит спящие почки, а лишнее уберёт. Пара лет, и деревья будут как новые.

— Думал, — если головой шевелить аккуратно, то почти и не болит. — Но это довольно дорого.

А деньги всегда уходили на более важные вещи.

Мебель нужно было перетянуть.

Обновить ковры.

Или заплатить за сервиз, который матушка взяла в долг, потому что чашки старого были с трещинами, а пить из таких — плохая примета.

Чтоб.

Почему сейчас это вот всё кажется глупостью несусветной? Сервиз старый был неплох, как и мебель. А ковры — вовсе не предмет первой необходимости. Но тогда матушка щебетала, и казалось, что она права. Даглас потряс головой и пробормотал.

— Извините.

— Ничего. Вы просто захрипели и отключилась. У вас не падучая, часом?

— Нет. Здоров.

Был.

А сейчас? Почему не отпускает ощущение, что Даглас должен был умереть? Что он почти умер, но почему-то задержался? И что это просто отсрочка. И как-то она связана с Каэрами, но как именно?

А ещё с герцогом. Клятва? Под сердцем заныло, и Даглас физически ощутил дыру, которая там возникла. Будь он один в комнате, он бы и мундир расстегнул, чтобы убедиться, что эта дыра есть.

Или что её, наоборот, нет.

Но не в присутствии же тэры Каэр себя щупать!

В присутствии тэры Каэр он всё-таки сел. Закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Ощущения были смешанными, но, кажется, новый обморок ему не грозил. Во всяком случае в ближайшее время.

— Мы так испугались, — Киара не делала попыток остановить, но наблюдала с интересом. — Я даже решила, что вы умираете. Но матушка сказала, что нет. Это просто обморок. Вы, наверное, в своей столице отвыкли от свежего воздуха. А тут надышались, вот оно с непривычки по мозгам-то и шибануло.

А вот сейчас Даглас ей не поверил.

— Но я рада, что вы не умерли.

А сейчас поверил.

И смутился.

Интересно, а его матушка, она бы обрадовалась? Нет, глупая мысль. Конечно. Она любит его, как и остальных. Просто она другая. И братья тоже.

Глупости какие в голову лезут. Да, кто-то сильнее, кто-то слабее. Но ведь семья одна.

Семье надо помогать.

— А вы как тут оказались? — уточнил Даглас и перевёл взгляд на подоконник. Всё же не стоит глазеть на обнажённую ногу прекрасной девы. Ладно, частично обнажённую.

Или их специально наедине бросили?

Чтобы потом обвинить в покушении на честь? И женить? Внутри похолодело.

Нельзя жениться.

Пусть тэра Киара и прекрасна. И умна. И в целом не похожа ни на одну из женщин, с которыми Дагласу случалось встречаться, но он не готов жениться. Точнее, именно на ней ему жениться нельзя, потому что это опасно для неё в первую очередь.

— Ай, такая ерунда! Вы, когда падать начали, очень меня взволновали. Я вскочила и вот, ногу подвернула. Матушка велела сидеть, приложить холодное.

Ногу тэра и вытянула, точно в доказательство, что не врёт.

— А мне дед обычно монетку давал. Медную, — Даглас дотянулся до туфельки на подоконнике. Та, конечно, была красива, но как-то великовата с виду.

Как бы ему впору не пришлась.

Стыдно о таком думать.

— Тоже ногу подворачивали? — с интересом уточнила Киара.

— Дрался.

— И часто?

— Частенько. Наш род не очень богат. И репутация, скажем так, сложилась неоднозначная.

— Про репутацию можете не рассказывать, — фыркнула тэра Киара. — У Каэр её, считайте, вовсе нет.

— Вот меня и дразнили. Я в ответ. Потом дрались.

— И как?

— Иногда удача была на моей стороне. Иногда не на моей. Дед учил, когда мог. И дядя. Тоже когда мог. Он говорил, что у меня хорошие задатки. Что мне прямо на роду написано, военным быть.

Оказался прав.

Бронзового коня тэра поставила на столик, обменяв на фарфоровую чашку, которую и протянула Дагласу.

— Держите. Целительское зелье. Полегчает.

Причём сказано это было с немалой уверенностью. Но чашку Даглас принял. Руки не дрожали. Перед глазами не плыло. И мошкара не плясала. Нет, всё-таки странно.

Что с ним было?

— Вы поэтому решили военным стать? — вопрос тэры Киары отвлёк от ненужных мыслей. — Чтобы пойти по стопам дяди?

— Скорее не видел других вариантов, — от зелья пахло травами. А ведь в травах Даглас не разбирается. И точно не поймёт, если ему подсунут что-то иное.

Или уже подсунули?

Но что? А главное, зачем? Узнай они о его планах, то проще было бы отравить. Ведьме не составит труда подобрать правильное зелье.

— Матушке вы понравились, — сказала тэра Киара, будто догадываясь о его сомнениях. Сразу стало неловко за них. И за собственное поведение. — Но она полагает, что у вас не всё хорошо со здоровьем.

— Нас осматривает полковой целитель. Регулярно, — получилось, пожалуй, более грубо, чем следовало бы. И Даглас решительно отхлебнул зелья.

Отравить его могли и раньше.

Или не отравить, а, скажем… нет, в голову ничего толкового не приходило. Подушкой удавить? Скинуть с лестницы, представив всё несчастным случаем? Персиваль бы поверил. Его вообще скорее заинтересуют прелести тэры Новы, чем расследование смерти Дагласа. Не говоря уже о том, что смерть эта откроет возможности. Скажем, занять место Дагласа.

Зелье было горьким.

— Военным мне быть не особо хотелось. Скорее я надеялся восстановить поместье, — легкое тепло разлилось по телу, унимая боль.

— Но ведь стали?

— Долги. И, скажем так, обстоятельства…

— Непреодолимые?

И ведь спрашивает без насмешки.

— Извините, — тэра Киара смутилась. — Я иногда бываю слишком… настойчива. В нашей семье иначе нельзя. Так что, если лезу не в своё дело, то скажите.

Не в своё, наверное. Но почему бы и нет.

— Да ерунда, на самом деле. Никакой тайны нет. Первые долги остались от деда. Их получилось погасить. Основные. Но потом война. И земли пострадали. Лес строевой выгорел. Пахотные магией так перепахало, что фон стоит по сей день. Там даже трава растёт плохо. А мы под пашни новый кредит брали. В итоге отдавать нечем. Налоги опять же. Нам дали отсрочку, но всё равно недоимки не списывались. Чтобы погасить, отец взял новый заём. А чтобы его перекрыть, ещё один. Рассчитывал, что дяди вернутся с трофеями, но один погиб, а второй был ранен. И почти всё, что из казны ему выплатили, ушло на лечение.

Не только на него, но это ладно.

— Потом были неудачные годы. Сложности. То погода, то земля не родит. Восстанавливать надо, но природник — это дорого. Владения приходилось распродавать, чтобы как-то хоть вытянуть. А на том, что оставалось, особо не похозяйствуешь.

Но это почему-то никого не смущало.

И отец заново брал в долг.

На дом. И на выезд. На смену обстановки, потому что старая вгоняла матушку в уныние, и у неё начинались мигрени, грозившие перейти в затяжную меланхолию. На то, чтобы представить старшего в обществе, чтобы он нашёл подходящую невесту. И все как-то начинали верить, что обязательно найдёт.

Богатую.

С приданым, которое погасит все долги, и старые, и новые. А потом, когда братец нашёл обычную девушку, неплохую, нет, очень даже милую, понадобились деньги на свадьбу. Ведь нельзя же, чтобы было хуже, чем у всех…

— И как-то собирались они, словно снежный ком. А потом оказалось, что должны мы почти всем. И эти люди, устав ждать, объединились и готовы подать иск. Дело они выиграли бы, потому что расписки настоящие. И тогда и дом, и земли, и вообще всё, что есть ценного, просто ушло бы с молотка.

Печальная история. Но обыкновенная, а потому на диво скучное.

— А вы тут при чём?

— У меня был дар. И кое-какие способности. И награды дядюшек. И имена сослуживцев, к которым можно обратиться. Я и обратился. За советом. Мне и посоветовали идти на службу. В гвардии так-то неплохо платят. И при разумном подходе хватает не только на жизнь, но и на то, чтобы отдавать долги. А ещё, как понимаете, одно дело судиться с каким-то там бароном, и совсем другое — предъявлять претензии человеку, чей сын — гвардеец короля. Юридически статус ничтожный, но практически там, у нас, имеет значение и немалое.

— Разумно, — согласилась Киара.

— После зачисления на службу, мне удалось заключить новый договор. С другими условиями. Потом… потом пересмотреть через пару лет, — в подробности Даглас решил не вдаваться. — Теперь плачу понемногу.

А как с записок его деньги пошли, так и выплаты стали приличными. Если бы не прочие траты, давно бы основную задолженность погасил. Но это совсем уж не тот разговор, который может быть интересен юной тэре.

— Я невыгодная партия. Крайне, — Даглас замер, прислушиваясь к клятве. Нет, эти слова не были нарушением её. Они в целом к предмету клятвы не имели отношения, однако мало ли.

Но нет.

Тихо.

— Мне кажется, вы себя недооцениваете.

— Скорее это вы меня переоцениваете, — он поднялся, прислушиваясь к тому, не кружится ли голова. Вроде стало полегче. — Третий сын барона, без надежды на наследство. С сомнительными перспективами в столице…

— Сколько вам лет?

— Двадцать семь.

— Всего двадцать семь. И вы уже капитан, — произнесла тэра Киара и протянула руку. — Вы мне туфлю не подадите?

— Конечно.

Даглас протянул туфлю, которую зачем-то поставил на кровать.

— Спасибо, — надевать её тэра не стала, но зажала в руке. — Мне кажется, что не всякий человек сумеет просто попасть в гвардию.

— Да, отбор довольно строгий. Но дядин сослуживец по старой памяти составил протекцию…

— Которая не помогла бы, если бы у вас не было сил и способностей.

Верно. Хотя с этой точки зрения Даглас как-то и не смотрел. Почему-то дома все решили, что дело в протекции. И в везении. И братец так и сказал, что, мол, хорошо некоторым.

Им везет жить в столице.

— Силы… сил у меня хватает. Со способностями сложнее. Но тоже есть.

Та, дурная с точки зрения матушки кровь, всё же давала некоторое преимущество.

— Но дальше-то вы сами? — тэра Киара покрутила туфлю в руках, но надевать не стала. Зато ногу опустила и юбки расправила. — Мне кажется, что вы весьма ответственный человек и ваше начальство это оценило. Ещё вы неплохо образованы, разбираетесь в сельском хозяйстве…

— Это не совсем то, что нужно гвардейцу.

— На мой взгляд, человек, который разбирается в сельском хозяйстве, сумеет разобраться и в иных вопросах. При желании, само собой.

Стало неловко.

Настолько, что хоть сбегай, но сбегать из собственной комнаты как-то совсем некрасиво, тем паче бросив прекрасную деву. Персиваль точно не понял бы.

Или наоборот? Понял бы и посоветовал бежать побыстрее? Может, прямо через окно?

— Спасибо, — сдержанно ответил Даглас, очень надеясь, что не покраснел. Как-то не привык он к похвалам. Дед вот хвалил. Называл его сообразительным. И толковым ещё. И дядя тоже.

А потом как-то, когда их не стало, оказалось, что толковости и сообразительности недостаточно.

— Мне скорее другое интересно, — произнесла Киара, примостив туфлю на коленях. — И это не то, чтобы голое любопытство… у меня четверо братьев. Матушки. Отец вот… был.

— Соболезную.

Она кивнула.

— Мне кажется, вы бы нашли общий язык. Хотя… не знаю. У некромантов характер крайне специфический. Но при всех его недостатках, он заботился о нас. Так, как умел. И братья… как я поняла, у вас есть старший брат?

— Два. И две сестры. Сестры младше.

— Сёстры ладно. Но почему служить пошли вы? Точнее, почему служите только вы? Я ведь не ошиблась?

— Так получилось.

Странный разговор. Слишком уж личный, слишком откровенный. И такой стоило бы свернуть, но почему-то не хочется. Зелье? Не только целебные травы, но и другие? Которые развязывают язык? Даглас слышал о подобных. Но сейчас почему-то было всё равно.

Пустота внутри не исчезла. Как и ощущение, что он всё-таки умер.

— Калеб в отца пошёл. Он хороший человек. Но очень мягкий. Ему пришлось бы сложно.

— А вам? Не пришлось сложно?

— Я как-то привык… да и Калеб — наследник. Его нельзя отпускать. Мало ли, что в столице случится, — сейчас эти слова, как-то сказанные матушкой, резанули. Выходит, что если что-то в столице случится с самим Дагласом, то это не так и страшно. — У него и силы меньше. И физически он слабее. Он не прошёл бы отбор.

— Даже с протекцией?

— Ну… скажем так, зависит от того, кто составлял бы протекцию. В моём случае она лишь давала доступ к прохождению испытаний. Потом, правда, и на курсы пригласили, офицерские. Но и только. А Калеб… науки ему с детства не давались. Да и… не знаю. Просто…

— А другой ваш брат? Вдвоём вам было бы легче, разве нет?

Наверное.

— У него свои проблемы.

И Алвис порывался поехать с Дагласом, уверившись, что, если уж у младшенького вышло, то и его возьмут. Но матушка, явно представив, что будет, если Алви дорвётся до столичных игровых домов, скоренько слегла с сердечной болезнью, а Дагласа попросила не приезжать в ближайшие пару месяцев, пока Алвис не найдёт себе новое занятие.

Почему-то горько. Из-за зелий, не иначе.

— А отец? — уточнила тэра Киара.

— У отца со здоровьем проблемы. И должен кто-то за домом присматривать.

Почему-то получалось, что Даглас оправдывается. И оправдания, самое интересное, выходили донельзя жалкими какими-то. Натянутыми.

А и вправду.

Дядя ведь и Калеба тренировал. Пытался. И Алвиса. Но Калеб быстро уставал и начинал вздыхать, а потом садился у стеночки, говоря, что у него сил не осталось, вот совершенно. И как-то быстро появлялась матушка с причитаниями, что этак нельзя с детьми, что Калеб вспотел.

А тут сквозняки.

И к вечеру Калеб начинал жаловаться на больное горло, и следующие несколько дней проводил в постели. Алвис же просто сбегал. И от дяди, и от учителей.

И выходило…

Нет, глупо же. Этак Даглас начнёт детские обиды перебирать.

Просто он сильнее. И здоровее. И у него получается. Вот и всё.

— Кажется, я вас несколько утомила своими расспросами, — Киара поднялась, опираясь на столик, и поморщилась. — Чтоб… ненавижу болеть.

— Я тоже. Обопритесь, — он предложил свою руку. — Или может, садитесь, я поищу кого-то, чтобы вас перенести?

— Да нет, тут уже почти отошло. Наступать неудобно и только. Вы не могли бы туфлю захватить?

— С превеликой радостью, — Даглас сгрёб эту туфлю и руку предложил. — Семья — это сложно.

— Вот мне можете не рассказывать. Вы не проводите меня в гостиную? Время к обеду. И матушка Нова должна бы вернуться с прогулки…

— Надеюсь, у них всё хорошо.

— А за кого вы больше беспокоитесь? — поинтересовалась тэра Киара.

А вот оперлась она от души. И как-то или Даглас ослабел, или весу в прекрасной тэре было чуть больше, чем оно казалось.

— Честно? Не знаю. Персиваль, конечно, бестолочь изрядная. Но он не злой. И не подлый… и в целом… как мне кажется, человек недурной.

Всяко лучше самого Дагласа.

— Но вот некоторые его привычки… — Даглас покачал головой. — Надеюсь, он не оскорбит вашу матушку.

— О нет, не думаю… тем паче сегодня веер она захватила особо прочный…