Кицхен отправляется служить

Глава 32

Глава 32 Почти романтическая

По дороге она показывала мне пожилого мужчину, угрожала счастьем и здоровьем родителей.

О действительно страшных угрозах

Лодочка легко скользила по глади озера, в которой отражались небеса, редкие облачка и раскрасневшаяся от жары физиономия Персиваля. Ну и, конечно, кружевной зонт, под которым укрылась прекрасная тэра Нова.

— Вы не устали, дорогой Персиваль? — поинтересовалась она с улыбкой, в которой человек опытный уловил бы лёгкую тень издёвки.

Персиваль был человеком опытным.

И потому ответил с улыбкой же.

— Что вы! Как можно устать! Я наслаждаюсь процессом. Знаете, давно не отдыхал так вот…

— Как?

— В присутствии прекрасной дамы и трезвым, — вырвалось непроизвольно, но вполне себе искренне.

— И как?

— Смешанные ощущения, — весла входили в воду без всплеска, да и сама эта вода ощущалась слегка странновато. Ну и выглядела тоже как-то… неправильно, что ли.

Персиваль приподнял весло, покосился, глядя, как тонкие струйки стекают с лопасти.

Тёмная, пожалуй.

И вязкая какая-то. Лодка идёт тяжелее, чем должна бы. Сперва он, конечно, подумал, что дело не в лодке, что это организм ослаб от стресса, но теперь мнение изменил.

— И что именно вам не нравится? — зонтик качнулся, перемещаясь слева направо.

— Мне? Не то чтобы не нравится, скорее уж непривычно, знаете ли. Организм в шоке.

Тихий смех.

И взгляд такой внимательный-внимательный. А ведь казалось, что дело верное, что в худшем случае выставят за порог, может, обматерят душевно или на худой конец вазой кинут. От ваз Персиваль давно уже научился уворачиваться. Тем паче что, как правило, кидали их вовсе не так, чтобы попасть.

Ан нет. Ошибочка.

Это всё вино.

Вчерашнее.

И ведь выпил же немного, пару бокалов. А развезло как малолетку с отцовского вискаря.

— Но ваша компания искупает все неудобства! — заявил он, отфыркиваясь. — Ради вас я даже готов влачить жалкую трезвую жизнь!

Сейчас она смеялась куда как искренней.

— Это и вправду подвиг.

— Как есть, — Персиваль приподнял вёсла и удержался, чтобы не смахнуть пот. Шею щекотало и пощипывало, нос, кажется, обгорел. И в макушку хорошо так нажарило. — Озеро у вас необычное. И вода странновата…

— Надо же, заметили, — тэра Нова склонилась и, зачерпнув эту воду, подняла, наклонила ладонь. Чтоб… нормальная вода должна вытекать сквозь пальцы, а эта лежит, переливается одной огромной каплей. — Есть мнение, что выброс силы не прошёл бесследно. Да, большая часть энергии развеялась, но кое-что аккумулировала скальная порода. И теперь отдаёт воде, несколько меняя её свойства.

— А это как вообще безопасно?

Капля в руках ловила свет и переливалась огромным драгоценным камнем.

— Кто ж знает… — тэра Нова наклонила ладонь и капля, добравшись до края, выпустила-таки нить, причём почему-то чёрную. Та коснулась поверхности воды и слилась с ней. А тэра Нова рассмеялась. — Конечно, безопасно. У вас просто такое выражение лица… тоже поверили в страшное некромантическое проклятье?

— Тоже — это в каком смысле?

А прав дружище Даглас. Не всё-то здесь просто.

Точнее непросто.

И весьма.

— А разве вам не сообщили? — поинтересовалась тэра Нова, проводя по озёрной глади пальцами. И на воде, чтоб её, след остался, такой широкий, огненный. — Эти места, как и сам род Каэр, прокляты.

Голос прозвучал низко и жутко.

Пожалуй, кого-то это могло и впечатлить.

— Но вы же как-то живёте, и сколь могу судить, неплохо, — Персиваль заставил себя отвести взгляд от огненного следа. — Кстати, вам не жарко? А то полдень, солнце.

И от этой воды жар исходит. Причём энергетический. Персиваль, покосившись на даму, подтянул вёсла, уложил поперек лодки и сам потрогал воду. Плотноватая. И да, насыщенная силой, правда, не некромантической, но обычной.

Это ж сколько тогда тут бухнуло?

Отец, конечно, предупреждал, что прилично, но вот чтобы настолько прилично⁈ Двадцать лет прошло, а вода не просто фонит, она этой треклятой силой пропиталась.

— Может, я к берегу? В тени отдохнём и продолжим прогулку, если захотите.

— Чудесное предложение! Сразу видно человека опытного, — от неприкрытого сарказма в голосе тэры Новы хотелось поморщиться.

С другой стороны, сам виноват.

Молодое вино.

Виноградники…

— А вы виноградники этой водой поливаете? — уточнил Персиваль, прислушиваясь к ощущениям. Вот не могло его вчера на пустом месте настолько развести, что и амулет не спас.

— Не совсем этой, но да, там стоит ирригационная система. Вино понравилось?

— Впечатлило. Вы его, часом, не продаёте?

Потому что не мешало бы провести анализ этого чудесного напитка. Если это вино на Персиваля так подействовало, то…

— Увы, нет, — тэра Нова мягко улыбнулась. — У нас и производства-то толком нет. Так, для себя, для детей. Анхен вот планирует расширять, но здесь свои сложности. Земли у Каэр осталось немного.

— И виноград не растёт?

— У Киары всё растёт. Скорее проблема в работниках. Сами понимаете, слухи, сплетни. Придумка эта про проклятье прочно укоренилась в головах, — она вздохнула. — А мертвецов на виноградники не пошлёшь. К сожалению, что-то там нарушают в экосистеме. Один год, когда ещё мой покойный супруг был жив, попробовали. Так весь виноград переродился. Нет, он, конечно, ушёл на зелья, но Анхен очень переживала…

— Ага, — только и сумел выдавить Перси, унимая дрожь в руках.

Покойников он с детства недолюбливал, с того самого раза, когда, прибыв на похороны прабабки, увидел, как та в гробу садится. На редкость скверного характера старуха. Со своеобразным чувством юмора. А ведь главное, все ж поверили.

Обрадовались.

Поэтому и про отца вспомнили.

А она возьми и воскресни. Ещё и хохот её жуткий, тогда вон до костей пробрало, едва не обмочился.

В общем, не было у Персиваля доверия к покойникам.

Старуха-то, сколько уж годков минуло с той шутки, а всё жива, бодра, по-прежнему нервы родне портит да посмеивается, мол, не дождётесь. И главное, Персиваль готов поверить. Действительно, не дождутся. Нет, сам-то он не ждал. У самого у него отношения с бабкой сложились, пусть и странноватые, но вполне выгодные. Да и права она была во многом относительно прочей родни.

— Надеюсь, у вас нет предубеждений? — уточнила тэра Нова, зонтик перекладывая. И поглядывает с хитрецой, с ожиданием.

Женщины, они как собаки, слабость и страх на раз чуют.

— Что вы! — бодро соврал Персиваль. — Никаких… но если найдётся бутычка-другая вина на продажу, был бы весьма благодарен.

— Вам-то уже зачем?

— Думаете, проклятье надолго? — надежда всё же не оставляла Персиваля. Но тэра Нова снова рассмеялась.

— Боюсь, что навсегда. Хорошо, если вашим детям не перейдёт.

— Даже так? Ваша подруга настолько сильная ведьма?

— О, здесь не её вина. Так уж вышло. Понимаете, пожелания феи порой исполняются самым причудливым образом. Вот и получилось, что получилось.

Ещё и фея?

Фея-то тут при чём?

Лодка устремилась к берегу, к тяжёлым ивам, что повисли над водой. Растения определённо не имели ничего против повышенного уровня энергии.

— Но Анхен хотя бы контролирует это. Отчасти.

— А вы?

— Я не ведьма.

— Огненный маг?

Тэра Нова голову склонила, соглашаясь.

— И весьма сильный, как я заметил?

— Вы ещё были в состоянии что-то заметить?

— Как сказать… стремительное отрезвление шокировало мой бедный разум, но память полностью не отшибло.

И в этой памяти сохранилось кое-что.

— Какой у вас уровень? Если не секрет?

— Не замеряла.

— Отчего же?

— А зачем? — тэра Нова сложила зонт. — Вот какая разница, скажем, если я Мастер?

Мастер?

О женщинах-мастерах, если, конечно, речь не о целительстве, Персивалю слышать не доводилось.

— Разве это что-то изменит? Вы вот туда держите, там протока будет. Очень милое место.

— А что должно изменить? — Персиваль выдохнул с облегчением, когда лодка нырнула в тень деревьев. — Но… извините за моё любопытство. Огненный дар у женщин, конечно, встречается, однако, как правило, он…

— Слаб?

— Именно. А в вас я ощущаю немалую силу. Это не моё дело, конечно. Но с таким даром вы бы могли… многое.

Протока оказалась узкой, словно под размер лодочки. Слева и справа поднимались берега, скрытые высокой, но какой-то слишком уж аккуратной стеной рогоза. Будто по линеечке высадили. А дальше вон и кусты, и деревья. Персиваль крутил головой, выглядывая место, к которому можно было бы причалить.

Пикник, как подсказывал опыт, лучше бы устраивать на берегу.

— Не ваше, — согласилась тэра Нова, — но я понимаю. А вы ошибаетесь. Какой бы силы ни был дар, моё место давно уже определено. Я ведь не благородная тэра…

— Кто вам сказал такую чушь? — Персиваль осторожно направлял лодку вёслами.

— Поверьте, такую чушь мне говорят постоянно. Напоминают, кто я есть.

— Вы есть чудесная женщина. Умная, красивая и милосердная.

— А это с чего вдруг?

— Вы ведь могли меня спалить. А так только веер сломали.

— Действительно, что это я… но это так, глупости, — улыбка сказала куда больше, чем слова. Женщины часто делают глупости, как, впрочем, и мужчины, но не обо всех вспоминают с улыбкой.

И значит, не всё так и плохо.

— Мой брак дал мне право на имя, — продолжила она, сложив зонт. С зонтом сквозь заросли пробираться было сложновато. — И даже право называться тэрой Каэр, но это только юридически. Людям же в большинстве их плевать на права и прочее. Они помнят, что я — дочь торговца. Богомерзкая ихлисска. И что вступила в брак с уже женатым человеком, пусть и с разрешения церкви и по законам не моего народа, но разве это имеет значение?

— Моя матушка тоже не из числа благородных, — сказал Персиваль, отталкиваясь веслом от берега.

В кустах что-то зашелестело.

И он повернулся, чтобы заметить свинью, которая поспешно скрылась в камышах. Оно бы, может, ничего и удивительного. Места здесь безлюдные, так что свиньи вполне могли водиться. Но вот на этой конкретной была шляпа.

Маленький такой бархатный берет с пером.

Алый.

Персиваль моргнул и повернулся к тэре Каэр. Вино? Нет, вроде ещё вчера отпустило. Или последствия заклятья? Или просто в голову напекло? Надо было шляпу брать.

Но соломенная шляпа героическому образу слабо соответствовала. Кивер восстановлению не подлежит, а брать у Дагласа показалось неудобным.

А теперь свиньи мерещатся.

— Неужели? — тэра Нова явно заинтересовалась. — И её приняли в свете?

— Нет, — вынужден был признаться Персиваль. — Увы… скажем так, её не сочли достойной, хотя разрешение на женитьбу дал сам государь. Отец воевал. Точнее тогда это ещё не звалось войной. Пограничные стычки, якобы нападения разбойников, работорговцев и прочего сброда. Правда, хорошо вооруженного и с магической поддержкой, но это ведь случается. Войны же как таковой не было. В одной из таких стычек он и был ранен. Преследовал караван, который уводил людей, и попал в засаду. Его бросили умирать, а матушка нашла. Приютила. Спрятала в доме от танерийцев. И выходила. А он понял, что ему не важны ни её род, ни титул.

— Романтично, — произнесла тэра Нова. — И как?

— Её не приняли не только при дворе. Семья отца… скажем так, с ними я познакомился в достаточно позднем возрасте.

На похоронах той самой прабабки, которая и под угрозой отписать имущество Церкви потребовала собраться всем родным. И перечислила поименно, кого видеть желает…

Надо будет написать ей письмо.

И вина послать.

Купить и послать. Ей будет очень интересно. Любит она подобные штуки.

— Там всё сложно, — ответил он тэре Нове. — Но моя матушка от этого не стала ничуть менее доброй благородной и вовсе замечательной женщиной.

— Вы хороший сын.

— Да не особо, — впереди показались мостки. А рогоз снова зашевелился, выпуская свинью. Та и на задние лапы встала, то ли чтобы видеть лучше, то ли чтобы продемонстрировать Персивалю собственный наряд: из зеленого бархата, расшитого золотой нитью.

И главное, встала так, бочком, красуясь.

Всё-таки донельзя странные тут места. Вода. Солнце.

Вино это.

Не удивительно, что Персиваля ещё там, в столице, предупреждали, чтобы был осторожен. А он решил, будто сам всё знает. И теперь вот сидит, моргает, раздумывая, надо ли в докладе свинью упоминать. Или это всё-таки чересчур?

Не поверят же. Решат, что издевается. А ему капитан так и сказал, мол, ещё один залёт и всё, конец службе…

Персиваль усилием воли отвернулся и налёг на вёсла.

Нет, про свинью он писать не станет.

В конце концов, вряд ли она участвует в заговоре против короны.

— Кстати, вы не знаете, где здесь к берегу пристать можно? Чтобы отдохнуть? — уточнил он.

— Вы уже устали? — с насмешкой поинтересовалась тэра Нова.

— Что вы! Как можно! Для вас я готов вечность грести…

Теперь Персиваль уловил движение за мгновенье до того, как стена камышей расступилась, пропуская свиную морду в алом берете. Свин снова добрался до воды, привстал на задние ноги, демонстрируя роскошный, хотя и несколько изгваздавшийся наряд, а потом совершенно бесшумно исчез в зарослях.

Или сразу прабабке отписаться?

Спросить совета?

Пусть пришлёт что-то из своих, из особых зелий. Для ясности мышления и вообще, чтобы понять, не свихнулся ли он. Оставалось надеяться, что у подопечного день проходит веселей и продуктивней. Неплохой он парень так-то, но вляпался.

Почему-то неплохие парни вляпывались особенно часто. А вытащить получалось далеко не всех.

— А хотите, — предложил Персиваль, сообразив, что молчание несколько затягивается. — Я спою?

— Всевышний упаси, — тэра Нова вздрогнула и выставила перед собой зонт. — Давайте обойдёмся без угроз?

Да, странные они тут.

Весьма.