Кицхен отправляется служить

Глава 24

Глава 24 Где речь идёт о молодом вине и козах

Гарри как раз шел сдавать макулатуру на металлолом.

О тяжкой жизни зарубежных школьников

— Тэра Нова дэр Каэр, — герцог, который вызвался сопроводить храбрых гвардейцев к поместью, представил даму.

Двух дам.

— Тэра Анхен дэр Каэр…

И обе были чудо до чего хороши. Будто нарочно подбирали. Тэра Нова — невысокая, крепкая, со смуглой кожей и тёмными очами. Брови вразлёт, смоляная коса и вызывающе алые губы, которые сложились в вежливой улыбке. А тэра Анхен — тонкая и бледная, какой-то удивительной воздушной хрупкости. И светлые волосы вьются этаким облаком.

И смотрит она без вызова, мягко.

Персиваль даже растерялся. Пожалуй, впервые за всё время поездки он не знал, что сказать, только взгляд его метался между дамами, аккурат, как у ребенка, которому нужно выбрать из двух пирожных одно, но оба были слишком хороши, чтобы просто взять и отказаться от второго.

— Счастлив встрече, — да и сам Даглас ощущал себя на редкость неловко. Он поклонился. Поцеловал обе руки — от одной пахло розами и ароматическими маслами, от другой — ветром и лесом. И подумал, что зря он согласился на это вот всё.

Одно дело планы строить там, в столице. Кто их там только не строит. И совсем другое видеть людей, которых ты собираешься обмануть.

Или не обмануть…

— А это Киара, — тэра Анхен повернулась к двери. — Киара, не стоит прятаться. Извините, мы привыкли к уединённому образу жизни, поэтому не совсем готовы к визитам.

— Но признаём, что они вносят в нашу жизнь некоторое разнообразие, — тотчас откликнулась тэра Нова. — Дорогая, так могут подумать, что мы не слишком гостеприимны.

— Мы не слишком гостеприимны, — голос у тэры Киары оказался низким, грудным.

А сама…

Дагласу пришлось сделать усилие, чтобы не попятиться. Он, конечно, знал, что эльфы выше человека, но… но это посторонние эльфы. Где-то там, в Предвечном лесу. И пусть себе там где-то и будут выше. А тут? Разве это дело, чтобы невеста взирала на жениха сверху вниз. А она взирала.

И выражение лица такое, насмешливо-снисходительное.

Нет, дева была красива.

Даже очень красива.

Да чтоб там! И в столице Даглас не видел никого, кто бы мог сравниться с Киарой дэр Каэр. И пред холодным совершенством её как-то разом поблек образ королевской фаворитки.

Всех фавориток.

И всех красавиц.

И…

Вот только почему-то это не радовало. Совершенно. Напротив, чем дальше, тем сильнее становилось желание сбежать подальше от этого совершенства. И он бы, возможно, поддался, но дружеский кулак Персиваля впечатался в спину, а голос произнёс:

— Тогда, надеюсь, на ужин пригласите⁈

— А вы не слишком наглеете? — сухо поинтересовался герцог, который не спускал с Персиваля мрачного взгляда. Да и Дагласу доставалось. — Мне кажется, это уже чересчур.

— Это замечательная идея! — тэра Нова взмахнула рукой, пресекая возражения. — В поместье стало так одиноко… и вы, безусловно, дорогой Доннал, оставайтесь. Мы будем исключительно рады хоть какой-либо компании. А уж гостям из самой столицы — особенно.

Эльфийская дева приподняла бровь. А глаза у неё зелёные. Яркие. Пронзительные. И снова это ощущение, что все коварные планы Дагласа дева видит и понимает.

Стоп. Даглас одёрнул себя. Не хватало ещё в панику удариться. Ну девица. Ну красивая. Ну красота у неё своеобразная, холодная. Бывает. Это ж не повод сбегать, поджав хвост.

— Тогда мы счастливы! — в голосе Персиваля прорезались весьма характерные мурлыкающие ноты. — Правда, господин капитан?

— Несомненно, — выдавил Даглас. — Если вас, действительно, не затруднит. Лошадям бы отдохнуть, людям тоже…

Жалко прозвучало.

Донельзя. Хотя и правда. Лошадь — не человек. Её беречь надобно. А они сперва к герцогу этому, который вот решил не проявлять гостеприимство, более того, и в дом не пустил, а потом сюда. И отсюда ещё до города пару часов.

— О, о лошадях найдётся, кому позаботиться, — тэра Нова всплеснула руками. — Прошу в дом…

И удалилась.

— Хороши, да? — Персиваль дождался, пока обе хозяйки ушли. — Я прям даже растерялся, кому больше хочется впендюрить.

— Аккуратней.

— Чего?

— Не знаю, — честно признался Даглас. — Но у меня такое чувство, что впендюрить могут и нам.

Против опасений ужин проходил довольно мирно. Персиваль, быстро освоившись, оценил и компанию, и вино. Герцог снизошёл до беседы и держался вдруг на удивление просто. В какой-то момент и сам Даглас ощутил, что здесь, в этом месте, он чувствует себя, пожалуй… спокойно.

Почти.

Если бы не червячок там, в глубине души, не клятва, которая ощущалась теперь клеймом. И не осознание собственной глупости. С чего он вообще ввязался в эту авантюру?

Можно было иначе.

Что-то пообещать, выгадать время, а там найти вежливый способ отказаться. Теперь казалось, что можно.

— А он у нас о судьбах мира думает! — хохотнул Персиваль, пиная Дагласа под столом.

— Простите? — Даглас дёрнулся и едва не столкнул бокал, благо, успел подхватить вовремя.

— Или стихи сочиняет? — Персиваль подмигнул и громко сообщил. — Только это тайна!

— Понимаю, — тэра Анхен мило улыбнулась. — Наш сын тоже сочиняет порой стихи.

— Только это не тайна, — откликнулась тэра Нова, а Киара громко и как-то по-лошадиному фыркнула, ненадолго разрушив маску прекрасной эльфийской девы. — Он любит читать сочинения…

— Не сомневаюсь, они того стоят, — вежливо произнёс Даглас, вспоминая, не было ли где в округе ручья, в котором можно было бы притопить дорогого друга.

Дева, кажется, подавилась.

И совершенное лицо её вытянулось. Ела она, кстати, с немалым для хрупкого своего обличья, аппетитом.

— Как сказать. Поэзия — дело вкуса, — тэра Анхен повернулась к Дагласу. — Прочтёте что-нибудь?

Дева замотала головой и глаза вытаращила. Ясно, поэзию она не любит.

— А я как-то… не умею… читать. Извините.

— Он у нас просто скромный очень! Начальник! — Персиваль приобнял и, наклонившись, дыхнул в лицо. Кажется, он успел отдать должное здешним винам. — Не смотрите, что всего-то сын барона, вон за пару лет в капитаны выбился! И без поддержки! И сам он — ого-го!

При этом он крутанул ус и подмигнул.

Левым глазом тэре Анхен. Правым — тэре Нове.

— Не пьёт. Не играет. Вообще зануден, как для гвардейца, но в семейной жизни это плюс…

Даглас мысленно застонал и наступил на ногу, надеясь, что Персиваль не настолько ещё набрался, чтобы не понять намёка.

— Правда, у нас все спорят, куда он сэкономленное девает, — увы, надежда не оправдалась, и Персиваль на намёк ответил дружеским пинком. — Ходит, как оборванец.

— По-моему, тебе уже хватит, — произнёс Даглас сухо и холодно.

Может, он и не справляет новый мундир каждый месяц, но это ещё не повод обзывать его оборванцем. Просто… он экономный.

Вынужденно.

Потому что как тратиться на попойку или мундир, когда сестрам грозит голод?

— Ик… точно… хватит. Вот, что значит мудрое начальство! — Персиваль попытался подняться, но позорно рухнул на стул. — Всегда видит наперёд. А что у вас за пойло такое? Простите, вино… крепко так шибает. Сдаётся мне, что я давненько так не попадал.

— Молодое, — матушка Нова изобразила улыбку. — Из наших собственных сортов. Авторской селекции.

— Х-хорошее! — Персиваль повёл головой влево и вправо. — И-извините! Гвардия так не сдаётся…

Он всё-таки поднялся, умудрившись потянуть на себя скатерть, и рухнул бы, если бы Даглас не перехватил руку. Персиваль икнул уже на ухо и, навалившись всем телом, громко произнёс:

— Хороший ты парень, Даглас. Только странный слегка. Вот где ты свою любовницу прячешь?

— Какую любовницу⁈ — Даглас дёрнул скатерть, которую Персиваль явно не желал отпускать.

— На к-которую все деньги тратишь…

А главное, что за этим представлением следила эльфийская дева. Прекрасная и невозмутимая, как и подобает приличной эльфийской деве. Но во взгляде её чудилась насмешка. И толика презрения.

— Нет у меня никакой любовницы! — к щекам прилила кровь.

— А куда тратишь?

— Домой отсылаю! — рявкнул Даглас и шлёпнул по руке. — Сестры у меня. Матушка…

И отец с братьями, которые тоже нуждаются в помощи, а больше помочь некому.

— А… тогда да… семья — это главное! — Персиваль отпустил скатерть, чтобы поднять палец к потолку. — Семья — это… это семья! Вот!

— Лучше и не скажешь, — Киара поднялась. — Идёмте. Покажу вам покои.

— А мы пока подадим чай, — матушка Анхен улыбнулась. — Возвращайтесь, тэр Даглас.

Прозвучало почему-то приказом. Пусть и весьма мягким.

— Туда кладите, — Киара указала на постель.

— Нет! Я сам! Гвардию так просто не одолеть! — Персиваль выпрямился и, собрав в кулак остатки воли, сделал два шага. На третьем и рухнул, к счастью, постель оказалась мягкой, а потому лишь спружинила.

Чтоб.

И как его бросить? А если тошнить начнёт?

— Не переживайте, о нём позаботятся, — Киара уходить не спешила. Встала у двери, скрестив руки на груди. То есть на том месте, где у нормальных человеческих женщин эта самая грудь имеется. Даглас поспешно отвёл взгляд, чувствуя, что ещё немного и снова покраснеет.

А если она мысли читает?

Неприлично думать о чужой груди или, точнее, об её отсутствии. В конце концов, и на солнце бывают пятна, а эльфийки славятся своим изяществом. В общем, он перевернул Персиваля на бок, расстегнул мундир и ворот рубашки, чтобы тот не давил.

Стянул сапоги.

Причём эльфийская дева наблюдала за процессом. Хоть не причитала, как матушка, и не лезла с суетливой своей и напрочь бестолковой помощью.

С предложениями смазать виски лавандовым маслом.

Сделать компресс из тёплой репы.

Или вовсе растереть бедняжке ступни, чтобы поутру голова не болела. Почему-то вдруг подумалось об этом с какой-то непонятной злостью, точнее о том, что и мазать, и компрессы составлять, и растирать ступни приходилось Дагласу. Матушка не могла.

У неё от волнения начиналась мигрень. И всё обычно заканчивалось тем, что Дагласу приходилось искать соли, закрывать шторы, открывать окна и уводить сестёр из дома, чтобы они играми своими не тревожили матушку. А заодно заниматься ужином.

И завтраком.

Сапоги Персиваля он поставил у кровати. Посмотрел. Вздохнул.

— Он славный парень на самом деле, — произнёс Даглас, и голос в тишине прозвучал виновато. — Веселый. Компанейский.

— Не то что вы?

— Да. А сейчас просто не рассчитал силы. Ваше вино оказалось с подвохом. Ещё раз прошу простить за неподобающее поведение.

— Вы-то тут при чём? — эльфийская дева дёрнула плечиком. — Напился он, а прощения просите вы? Это как-то… странновато.

— Я главный. Следовательно, несу ответственность.

Надо было сказать что-то другое.

Такое.

Уместное.

Ситуация же идеальная. Они вдвоём. Персиваль себя скомпрометировал, потому что дева, если на него и поглядывала, то с презрением. Хотя и вправду… ну да, перебрал.

Разболтался.

Но и сам Даглас хорош. Пропустил момент. Недосмотрел…

…почему ты не остановил его? — полный печали голос матушки зазвучал в голове так ясно, словно это она, а не Киара, стояла рядом. — Ты ведь знаешь, что ему нельзя пить! Ты должен был что-то сделать! Что-то придумать! Увести его оттуда…

И чувство вины всколыхнулось.

А вместе с тем чувство обиды, потому что всякий раз почему-то выходило, что виноват не братец, который снова нажрался и проигрался, а Даглас. Брат ведь болен, и надо это учитывать, Даглас же здоров.

И характер у него есть.

И способности.

Так почему он не воспользовался, чтобы брата защитить?

— С вами всё в порядке? — а вот теперь голос эльфийки звучал иначе. Человечнее, что ли?

— Да. Извините. Как-то… немного выбивает из колеи. У вас тут всё такое…

— Провинциальное?

— Спокойное. Не возражаете, если окно приоткрою? Свежий воздух нужен, а то к утру…

— Задохнётся?

— Именно.

— И вас это расстроит?

— Несомненно. Мне ведь придётся писать отчёты, объяснительные, сочинять что-то приличное, что позволит списать эту потерю без потери лица и статуса.

Смех у неё низкий, мужской какой-то.

— Открывайте, конечно. Мы не можем допустить потерь в королевских войсках.

Даглас фыркнул, понимая, что улыбается.

— А у вас немалый опыт, однако. Давно с ним возитесь?

— Не с ним. Он как раз впервые позволил себе подобное. Раньше угадывал и оставался на ногах.

— А с кем?

— Извините, это личное, — сказал и осёкся, вдруг да обидится? Но нет. Дева кивнула, этак, с пониманием.

— Так значит, вам в нашей провинции нравится? — уточнила она.

— Пока не знаю. Сложно сказать… нас не заждались там?

Приподнятая бровь. И насмешка. И что Даглас вообще делает? Ему бы пару комплиментов. Мол, ваши глаза, как звёзды, или что-то в этом духе, вдохновляющее. И прогулку предложить, точнее попросить, чтоб ему там… сад показали, что ли?

А он вон к дамочкам собирается вернуться.

— Нет. Не думаю, — сказала Киара. — Напротив, полагаю, будет уместно, если мы прогуляемся. Вы не хотели бы посмотреть наш сад? У матушки Анхен розы удивительной красоты.

Вот вроде предложение невинное, но заставило напрячься.

— А это не бросит тень на вашу… репутацию?

Дева снова всхрапнула.

— Боюсь, репутацию кого-то из рода Каэр испортить нереально. Вам ещё не рассказали?

— О чём?

— О нашей отвратительной безнравственности. Вы мне руку предложите или как?

Почему ощущение, что это не Даглас за девой ухаживает, а наоборот всё? И почему, вместо радости, данный факт вызывает желание сбежать?

— Конечно, — Даглас изобразил улыбку и подал руку. — Буду счастлив взглянуть на ваш сад… и благодарю…

— Ваша комната дальше по коридору. И да. Слуги у нас своеобразные.

— Я заметил.

Молчаливы и незаметны.

— Но бояться их не стоит.

— Бояться?

Не хватало Дагласу ещё чужих слуг бояться.

— Или вы нормально относитесь к умертвиям?

— А они…

Горничная тенью скользнула в комнату к Персивалю. Так, одна надежда, что он слишком пьян, чтобы лезть к кому-то под юбку, а внешне девица ничем-то не выделялась.

— У меня отец некромант. Был. И брат некромант. Есть. Вот и решили вопрос по-своему. К нам здесь, знаете ли, относятся с некоторым предубеждением.

Киара вцепилась в руку мёртвой хваткой.

Шла она неспешно, но само присутствие рядом девицы, что на полголовы выше его, Дагласа нервировало. А если она ещё причёску сделает, как при дворе ныне принято? Чтоб башня из волос и наверху перья там или кораблики.

Воображение тотчас нарисовало картину и Даглас затряс головой, отгоняя видение.

— Нанять кого-то было настоящей проблемой. Пришлось изворачиваться…

— То есть у вас все слуги — умертвия?

— Не все, конечно. Повариха вот вполне живая, как и её помощница. Умертвия не слишком хорошо умеют готовить, но да, в доме — почти все, включая охрану.

Т-твою же ж… нет, Даглас знал, что Каэры — некроманты. Но знание — это одно, а мёртвая охрана — совсем даже другое.

— После того печального происшествия…

Киара вырвалась вперёд и уже шла широким чеканным шагом, не выпуская, впрочем, руки Дагласа. И теперь уже не он вёл даму на прогулку, а она его тащила по тёмным коридорам особняка.

— … отец всерьёз озаботился вопросами безопасности. А с этой точки зрения мёртвая охрана надёжнее живой. Они не пьют, не устают, не имеют человеческих слабостей. Почти не имеют, некоторые всё-таки есть. Их нельзя подкупить или склонить к предательству.

— Но… — Даглас придержал. — Куда вы так бежите?

— А… извините. Это привычка. Я как-то больше там, — она махнула рукой. — В саду, на полях. Приходится ходить быстрым шагом, вот и забываюсь порой.

И шаг чуть замедлила.

— А как вам здесь? В таком окружении? Я просто слышал, что эльфы не выносят тёмную силу, но…

— Но я исключение. Во мне есть кровь некроманта, пусть дар достался от матери, но иммунитет от отца. Нет, работать рядом с тёмными магами неудобно, сила так и норовит из-под контроля выйти, а в остальном как-то и не замечаю. Привыкла.

Сложно, наверное, привыкать к такому.

Хотя…

Даглас, если подумать, тоже ко многому привык.

— Прошу, — Киара распахнула дверь. — Тут запасной выход в сад.

И посторонилась, пропуская Дагласа.

Тот замер.

— Что-то не так?

— Как-то, знаете, неудобно вперёд дамы…

— А! Точно! Извините, забываю. Конечно… просто у меня братья, а они… скажем так, когда с малых лет растёшь вместе, то кто первый до двери добрался, тот и выходит. Мои манеры далеки от столичных.

— Мои тоже, — Даглас придержал дверь. — Но и здесь не столица.

— Это плохо?

— Скорее наоборот. Там… всё иное. Я сам вырос в провинции.

— Но уехали.

— Пришлось.

Там, дома, шансов исправить всё не было.

— Я третий сын барона.

— Без шансов на наследство? — Киара кивнула, показывая, что понимает.

— И это тоже.

Наследовать было нечего. Почти нечего. Дом, который заложен и перезаложен, потому что матушка когда-то пыталась держать хозяйство сообразно положению. А отец не перечил, напротив, как-то вот наивно верил, что однажды всё как-нибудь да наладится.

Старший братец, выросший таким же, как отец. И его супруга, чудесная женщина, но бесприданница, потому что любовь — она важнее золота.

И средний, полагавший, что главное — это честь, а карточные долги его — долги чести…

— Неприятные воспоминания?

— Извините. Просто… воздух такой. Почти как дома.

— Скучаете?

— По сёстрам, — и зачем Даглас это сказал. — У меня их две. Старшей уже почти шестнадцать, а младшей — четырнадцать. И она считает, что станет великим магом.

Считала.

Когда Даглас был дома в последний раз. Как раз прошлым летом. Он привёз книгу по магии Альфреде, а Мели — набор гребней с инкрустацией. И всё было почти хорошо.

Матушка радовалась.

Братец хвастал, что уже месяц не пил и больше не будет. Совершенно точно не будет. На этот раз он полон решимости, как никогда. Старший согласился, что надо решать вопрос с запрудой и лугом, а его затея — выращивать пуховых коз — не самый лучший вариант, потому что никто в семье с козами дела не имел…

А потом наступило время отъезда, и Даглас поругался с Мели.

И думал, что та поймёт. Ну куда её взять-то? В казармы? Даглас живёт в них, экономя на квартире. Жильё в столице дорогое, если снимать что-то, то он или на службу не успеет, или денег вообще не останется. А матушка рассчитывает на них.

И на Дагласа.

И на будущее Мели замужество.

— Мне кажется, я то и дело заставляю вас вспоминать неприятные вещи.

— Нет. Скорее ошибки…

Даглас надеялся, что Мели простит. Всегда ведь прощала. И поймёт. И писал ей. Только ни на одно письмо так и не получил ответа. Он бы поехал домой, узнал, да этот вот герцог.

И затея дурная.

И всё вообще…

— Ваша матушка не будет волноваться? — Даглас усилием воли отогнал дурные мысли. — Ваши матушки?

— Не думаю. Матушка Нова наверняка занялась обустройством ваших людей, а матушка Анхен получила возможность выпить чаю в хорошей компании. У них с герцогом давняя симпатия. Так что предупредите вашего человека, чтобы не нарывался.

Прозвучало спокойно, но так, что Даглас кивнул.

— Поэтому будет неплохо, если мы немного прогуляемся. Вы расскажете мне о своей семье. Я — о своей… но можете, если хочется, стихи почитать.

Следовало бы.

Даглас заучивал. Но сейчас почему-то изящные строки показались насквозь фальшивыми.

— Скажите… — в голове крутанулась мысль. — А вы дело с козами имели?

— С козами? — Киара явно удивилась.

— С высокогорными, пуховыми. Мой брат задумал выращивать их, чтобы чесать пух, я его отговаривал, но, боюсь, это бесполезно. Он довольно упрям…

Какой идиот нежной летней ночью беседует с девицей о козах?

Правильно.

Даглас МакКинзи.