Кицхен отправляется служить

Глава 19

Глава 19 В которой герои сталкиваются с провинциальным гостеприимством, а также обсуждают некоторые особенности, характерные для отдельных пород лошадей

Было одно что Лили отличало от других детей. У Лили не было родителей. Нет возможно они у нее были, а возможно что они у нее не были.

О том, что у кота Шредингера, возможно, была дочь. А возможно, не было.

— Нет документов, нет и коня, — Нил перехватил маршальский жезл так, словно собирался огреть слишком наглого барончика по башке. — Вот когда предоставишь, а заодно свидетельство…

— Ты мне перечишь?

— Киц, — Киллиан сам подошёл ко мне. — Этот человек утверждает, что мы украли Скотину. И требует отдать его ему.

— А вы?

— А мне сапог натирает! — Карлуша вытянул ногу и пошевелил носком. — И камни через подошву ощущаются!

— А мы подумали, что нужно подождать тебя, — Киллиан прижимал к груди корзинку для рукоделия, из которой торчали хвосты стальных спиц.

— Молодцы, — искренне похвалила я. — А теперь, пожалуйста, помогите Киньяру с погрузкой.

— Ты нашел экипажи? — обрадовался Карлуша.

— Ну… можно сказать и так. С уклоном в местную специфику.

Не буду Карла заранее разочаровывать.

— Прошу прощения, — вежливое покашливание заставило обернуться. — Нил О’Хара. Коронный маршал. Поставлен следить за порядком.

— Кицхен, — представилась я. — Это мои братья. Киллиан, Карлайл и там вон — Киньяр. Вижу, что возникло некоторое недопонимание?

— Недопонимание⁈ — взвизгнул Дагги. — Вы украли моего коня! Я требую вернуть…

— Прям требуете?

— Да!

— И готовы поклясться, что конь ваш? — уточнила я.

Скотина, что-то этакое почуяв, обошёл молодчика и, встав за спиной, положил морду на его плечо.

— Конечно! Видите! Он меня узнал! Хороший мой!

Левое ухо Скотины дёрнулось.

— Я сам его выбирал! Я… я скучал… сейчас… Лоуренс! Дай чего-нибудь!

— Так это… у меня вот, — здоровяк, который держался рядом с Дагги, но в беседу не лез, протянул слегка пожёванную рыбину. Рыбина была высушена до состояния доски и поседела от соли.

— Что ты мне тут… морковку дай!

— Так нету!

Скотина разрешил спор, дотянувшись до рыбины. Он перехватил её зубами и слегка надавил. Рыбья тушка с тихим хрустом разломилась по полам.

— Видишь, Нил! Я не вру! Мой красавчик… ворьё!

— Если у вас имеются документы, подтверждающие право владения лошадью, — начал было Нил, но я его прервала:

— Да ладно, хочет — пусть забирает. Раз уж его конь.

Этакого поворота не ожидал, кажется, и сам Дагги. И Нил тем паче.

— Забирает? — уточнил маршал.

— Ну, если он так уверен, что лошадь его, то… — я махнула рукой. — Пусть вон садится.

Заседлала Скотину я ещё в вагоне, правда подпругу и не затягивала. Вот уздечку он терпеть не мог, но недоуздок имелся, сугубо для обозначения статуса, что конь не дикий.

Хотя бы с виду.

— Хм, — сказал Нил, кажется, решив, что я таким образом хочу доказать, что Дагги не является владельцем. — А и вправду, Дагги. Ежели лошадка твоя, то сядь, прокатись.

— Тут?

— Именно.

— Но…

— Или не твоя?

— Пусть садится или клянётся силой, что лошадь его, — я всегда предоставляю людям выбор. Другое дело, что почему-то этого никто не ценит.

— Я не обязан…

— При возникновении спора между лицами благородными, — Киньяр вернулся в сопровождении Ошина и пятерых суровых мужиков. Конечно, им явно не хватало благородства, которым отличалась поддержка Дагги, но в целом нужную массовость они создали. — Одна из сторон, выражая сомнения в искренности противоборствующей, имеет право потребовать принесения клятвы, подтверждённой силой. В данном случае отказ, сделанный в присутствии свидетелей, может быть расценен как признание неправоты. И в дальнейшем использован в суде.

Дагги покраснел.

Нет, он буквально налился краской. И рот приоткрыл, явно желая что-то сказать.

— Вот и отлично, — Нил убрал жезл. — Так и сделаем. Клянёшься или катаешься?

Скотина выгнул шею, тряхнул гривой, которая заструилась, замерцала. Честно, не знаю, чего там эльфийские химерологи намешали, но без кельпи точно не обошлось. Потому как взгляд Дагги затуманился, руки сами потянулись к седлу.

— А если он прокатится? — шёпотом поинтересовался Нил. — Дагги — отличный наездник. Хоть и дерьмо редкостное.

Ну, если это говорят малознакомым людям при первой встрече, стало быть, всех он тут достал порядочно. И скучать о нём никто не станет.

В седло Дагги взлетел, сгрёб поводья и, впечатав каблуки в бока Скатины, приказал:

— Н-но!

Скотина повернул голову, смерив человека взглядом. Потом поглядел на меня.

— Давай, если ронять станешь, то не здесь, — я посмотрела на Карлушу, который пересел с одного ящика на другой и ботфорт стянул. — А то ж Карл расстроится. Или ещё чего.

Ботфорт братец перевернул и тряс, время от времени заглядывая внутрь. Камень попал, что ли?

Скотина кивнул и, развернувшись, пошёл лёгкой рысью.

— Вот же… вы это, документы найдите. Или свидетелей каких. И в суд не тут подавайте, — Нил говорил тихо, не спуская взгляда с дружков Дагги. А те столь же внимательно, с интересом разглядывали наш багаж, явно прикидывая, не расстанемся ли мы и с ним.

— Думаете, дойдёт до суда? — уточнила я.

Кто-то сделал шаг, явно желая подобраться по ближе. И чую, вовсе не помощь предложить хотят. Оно и понятно, раз мы так легко коня отдали, то можно и на остальное претендовать.

— А разве вы не будете возвращать коня?

— Зачем? Сам вернётся.

— Но…

Звонко процокали копыта и Скотина вернулся, встав перед горой, которая уже несколько уменьшилась. Мужики подогнали подводы так близко, как это было возможно, и теперь быстро, явно не желая задерживаться, перегружали на них сундуки, мешки и шляпные коробки.

— Вот, Нил. Видишь! Он меня слушается… — Дагги привстал в седле. — Хороший конь… отличный…

Скотина сделал шаг в сторону.

И ещё.

— Стой! — Дагги подобрал поводья и дёрнул, только вот зря. Скотина повернулся к нему и, прижав уши к голове, зарычал. Причём, получилось на диво громко и с перекатами.

Акустика тут хорошая, не иначе.

— Ой, — прозвучало рядом. — А… разве кони рычат?

— Кони — нет, — сказала я с убеждением.

Скотина крутанулся и сделал свечку, заставляя человека припасть к шее. Дагги и вправду был неплохим всадником, если не грохнулся сразу. И когда Скотина опустился на все четыре ноги сделал самое разумное, что мог — попытался спрыгнуть. Вот Скотина тоже опыт имел и немалый.

Он и на ноги встал ровно затем, чтобы оттолкнуться и подпрыгнуть. Причём хитро, оттолкнувшись всеми четырьмя ногами.

— Он у вас вообще кто? — поинтересовался Нил, глядя, как крутится, вытанцовывает Скотина, при этом то поддавая задом, отчего Дагги подлетал в седле, то подставляя спину.

— А кто ж его знает. Химера. Эльфы делали.

Вот кельпи, если подумать, это не только грива и нежная любовь к воде, но и способность удерживать на себе всадника. Как-то раз наблюдала, как один особо наглый конокрад пытался спрыгнуть, а оно не выходило.

И у Дагги тоже вот не выходила. Со стороны казалось, что задница его просто-напросто приклеилас к седлу.

Во взгляде Нила удивление сменилось пониманием, а то — предвкушением.

— Не убьёт? — уточнил он тихим-тихим шёпотом.

— Да не должен бы, — также шёпотом ответила я. И аккурат в этот момент Скотина поравнялся с тем самым вагоном, в котором ехал. Замер. Попятился, чуть наклоняя голову, явно что-то там себе прикидывая. И Дагги заёрзал, явно чувствуя подвох. Вскрикнул даже, но и только. Тело Скотины сжалось пружиной.

А потом распласталось в воздухе.

— Всевышний! — осенил себя крестом тот, который был поздоровее. — Это… это невозможно! Кони так не прыгают!

Грохот копыт, которые впечатались в крышу вагона, разнёсся по округе. Как и тонкий полный ужаса визг. Впрочем, вторым прыжком Скотина оказался по другую сторону поезда. А там и дальше пошёл, унося верещащего Дагги куда-то вдаль, к горизонтам.

— А места тут у вас хорошие, — сказала я Нилу, который аж на цыпочки привстал, силясь разглядеть что-то за вагоном. — Поля кругом, луга. Просторы… скачи — пока не умаешься.

— А когда он умается? — Нил повернулся ко мне.

— Понятия не имею. В жизни его умаявшимся не видел.

Между прочим, чистая правда.

— Что вы стоите! — первым очнулся кто-то из сопровождения Дагги. Так себе типчик. Носат. Пучеглаз. И с бородёнкой, причём, та была реденькой, но тип заплёл её в косичку, украсив лентой. Верно, для объема. — Сделайте что-нибудь!

— Что именно? — Нил и спрашивал-то медленно.

— Догоните его!

— Я?

— Вы… объявите… тревогу объявите! Пошлите! Отряды! Поисковые! Вот! Немедля!

— Боюсь, не получится, — Нил широко зевнул.

— П-почему?

— Так некого посылать. Ещё в позапрошлом году градоправитель постановил сократить штат. Вот и сократили. Людей нет. Лошадей нет. Никого нет, — сказано это было с искренней печалью. Я даже почти в неё поверила. — Но никто не мешает вам самим организовать поиски вашего друга!

Это Нил уже произнёс радостно.

Тип оглянулся на товарищей, но на лицах их, вместо возмущения и готовности бросить всё ради друга, увидел растерянность.

И сомнения тоже.

— Да ладно, — сказала я, успокаивая. — Ничего с ним не будет. Покатает и назад вернёт. Он всегда конокрадов возвращает.

Правда, один поседел.

Второй утратил дар речи и лишь губами шевелил, когда я его по щекам хлопала, в сознание приводя. А третий ничего, крепким мужиком оказался, обошлось заиканием да лёгким нервным тиком.

— Вы! Это они виноваты! — тотчас спохватился типчик и на меня пальцем указал. — Они… они…

— Что они? — Нил явно получал удовольствие от происходившего. — Решили обманом забрать чужую лошадь?

— Это не лошадь. Это… это порождение Рогатого! Демон! Демон бездны! И вы обязаны их задержать!

Нил хмыкнул и поднял жезл, помахал передо мной и заявил:

— Демонической силы не обнаружено. А задерживать благородных господ, которые стали жертвой ваших махинаций, не за что.

Тип аж подпрыгнул.

И лицо его налилось краснотой. А потом он вытянул руку и, ткнув в меня пальцем, заявил:

— Тогда… тогда я вызываю тебя! На дуэль!

Всё-таки богата дураками земля ютландская. Если что, это не моё мнение, это классики сказали.

— Здесь и сейчас! — типчик даже подпрыгнул, грудь расправил, стремясь казаться выше.

Нил вздохнул.

— Извините, господин, но тут я…

— Да ничего, — я потянулась, окинула кучу, от которой осталась разве что треть. — Только, может, отойдём? А то мы так до ночи не загрузимся, а нам ещё в крепость.

— В Таут-ан-Дан? — уточнил Нил.

— Ага.

— А вы туда зачем?

— На службу вызвали, — сказала я и подорожную достала. — Вот…

— Надеюсь, тэр, вы не собираете прикрывать собственную трусость королевским запретом? — типчик создал на руках два огненных шара. Ничего так получились. Яркие. Ровные.

Довольно крупные.

Мастер, стало быть. Правда, недавний, вон как гордится. И на прочих поглядывает свысока.

— Огонь, — я кивнула. — Тогда тем паче надо отойти. А то поезд подожжём, кто платить станет?

— Ха! — типчик шары убрал и кивнул мне милостиво, этак, понимаю, что впечатлил, и готов принимать мольбы о пощаде.

— Стоять, — Нил сдвинул брови и подорожную вернул. — У вас ранг какой?

— Понятия не имею, — ответила я. Между прочим, чистая правда. Папенька решил, что нам оно ни к чему и вообще, чем меньше о Каэр знают, тем оно лучше.

А ранги… ну какая разница, что там, на бумаге, написано? Бить-то будут всё одно по роже.

— Уложение не допускает дуэлей в случае существенной разницы в силе сражающихся. А при отсутствии ранга сравнение невозможно, поэтому, как мне представляется…

— Да ладно вам, — я подняла руку и тоже шарик создала, примерно того же размера. Правда, мой выглядел не так красиво. Всё-таки огонь — это огонь. А не мутная болотная зелень.

Вот у папеньки сила была такой, более бледной, и шар получался прозрачным, как драгоценный камень. Благородным.

— Это что такое? — тип вытянул руку, но щупать не стал.

— Шарик, — сказала я, перебрасывая с ладони на ладонь. — Но если про заклятье, то это «Тлен».

— Тлен? — повторил за мной тип, делая шаг назад.

— Тлен, — подтвердила я.

Понимаю, звучит простовато. Но это у стихийников, куда ни плюнь, то «Огненный шторм», то «Великий град» или там «Плеть бури». А некроманты в целом народ простой, фантазии лишённый. В некромантии только проклятия именные бывают, вроде «Чумы Саххала», и то я думаю исключительно для того, чтобы благодарное человечество ненароком не забыла того, кто его этим проклятьем облагодетельствовал.

— Н-некромант? — тип сделал ещё один шаг.

— Ага, — подтвердила я. — Надеюсь, у вас тут нет предубеждений?

Я крутанула шарик, заставив его задрожать.

— Н-нет, что вы… но, знаете, я подумал, что с моей стороны и вправду как-то… неправильно вызывать на дуэль человека, ранг которого не известен. И в целом, вы только прибыли. Устали с дороги. Да и мы перенервничали. Вот и произошло недоразумение.

Огонь исчез.

Зато появилась улыбка. Тип наклонился, разглядывая что-то за моей спиной, и спросил:

— А ваши братья, они…

— О! Поверьте, они куда сильнее меня! Я, если можно сказать, самый слабый некромант в нашей семье.

И главное, не соврала.

Надо же, как быстро люди умеют находить себе важные дела в другом месте. И главное, откланиваются, и вежливо так, и быстро. И в целом стало вдруг как-то пусто. Только Нил не уходит.

— Прошу прощения, — нервы у мужика крепкие, только побледнел слегка. — Вы бы не могли убрать это?

— А? Да, простите, — я развеяла заклятье.

— Не то, чтобы я переживаю за Дагги… но вот ваша лошадка не заблудится?

— Да не должен. Побегает и вернётся по своему следу.

— Да? Просто земли слегка как бы… не совсем обжитые, — Нил явно подбирал слова. — И всякое встречается. Волки. Медведи даже…

— Хрю? — Лютик от любопытства даже на задние лапы приподнялся. Вот уж кто, кажется, был бы не против загнать волка-другого, а может, и на медведя выйти.

— Да не, — я подняла саквояж. — Это ж звери. Дикие. У них, в отличие от людей, мозги имеются. Они на рожон не полезут.

Нил явно хотел возразить. Оно и понятно. Человек служивый. Сверху начальство давит, а на начальство — своё начальство, которое этому засранцу приходится роднёй.

Что ж… убить Дагги никого не убил, так что пускай. Я сунула пальцы в рот и свистнула так, как отец учил. Звук получился резким, заставив Нила отступить. А мужики-грузчики и вовсе сундук уронили.

Нервные тут, однако, люди живут.

Зато и пары минут не прошло, как раздался топот. Всегда было интересно, как это у Скотины получается. Вроде тонкая хрупкая животинка, а грохот такой, что земля трясётся.

— Красиво идёт, — Нил приложил руку к глазам. — Ишь… никогда не видел, чтоб лошадь так…

Скотина передвигался огромными скачками, точно и не конь, а огромная кошка. Причём скорость развивал приличную. Сзади снова раздался грохот.

— Куда⁈ — вопль Ошима заставил обернуться. — Коня напугались? Чтоб вашу… если чего побилося, то платить будете… сами.

И пару слов из тех, что мотивируют на трудовые подвиги, добавил.

Скотина взвился на дыбы, а потом как-то вот отряхнулся, скидывая одеревеневшего всадника на землю. Дагги определённо был жив. Моргал вот, только трясся всем телом, а глаз характерно подёргивался.

— Ишь ты… — Нил присел рядом с телом и поводил ладонью перед глазами. — Не окочурился.

И не понять, радуется ли он этакому повороту, или наоборот, опечален.

— Вы бы отошли, — посоветовала я. И Скотина рыкнул, соглашаясь. Не знаю уж, что повлияло, тон или умение Нила чувствовать ситуацию, но от лежащего Дагги он отскочил весьма поспешно. Скотина же, описав полукруг, остановился над телом и задрал ногу. Мощная струя мочи попала точно в цель. Нет, я знаю, что нормальные лошади так не делают.

Но сдаётся мне, что таковых в родословной Скотины не было.