Кицхен отправляется служить

Глава 13

Глава 13 В которой есть место поездам и пассажирам

Цедрик шёл по лесу, и тут из кустов на него выпрыгнул дикий полк.

Искусство войны в вольном пересказе

В Лис Моор пахло железом и дымом. Железные струны гномьей дороги протянулись вдоль города или, точнее, город отгородился от них, выставив меж собой и странным этим сооружением бастионы приземистых складов. Чуть позже появилось и здание вокзала, небольшое, но помпезное донельзя, с колоннами, портиками и гербом империи, который за прошедшие годы успел изрядно подкоптиться.

Выросли тонкие столбы с фонарями.

Появилась приличного качества дорога для карет и прочих экипажей. Последние года два ходили упорные слухи, что городской глава, почтенный МакКлохан, большой поклонник прогресса, дорогу построил специально под себя. Мол, собирается прикупить паромобиль, а те, как известно, по ухабам и ямам не катаются, для котла вредно. Про паромобиль не знаю, но вот грузовых големов он приобрел с дюжину, что с одной стороны вызвало недовольство грузчиков, а с другой — облегчило процесс погрузки и разгрузки составов. И, соответственно, увеличило поток грузов.

В общем, уже через год после постройки рядом с первой колеей пролегла вторая, а поговаривали, что скоро и третья ляжет, что сделает Лис Моор не захолустным городишкой, каковым он был уже третье столетье кряду, но оплотом цивилизации и важным транспортным узлом Короны.

— Ишь, — возница осенил себя крестом. — Пыхают! И серой воняет!

На поезда он глядел с неприязнью, и прямо к вокзалу подъезжать отказался наотрез.

Что сказать, эра, может, и наступала прогрессивная, новая, да люди у нас оставались всё больше старые.

Ладно, спорить тут без толку.

— А вещи? — Карлуша тотчас нашёл повод для переживаний. — Как мы доставим…

Вот на сей счёт беспокоиться не стоило, потому как грузчики, которых более не допускали к вагонам с товаром, нашли иной способ заработка.

Стоило выйти, оглядеться и свистнуть.

— К восьмичасовому, — я лично проследила за процессом разгрузки, потому как местные не то, что некроманта, самого Рогатого обнести не постесняются. — Карл, проследи…

Чтоб, Карл проследит, но до первой интересной шляпки.

— Хрю, — мрачно сказал Лютик, перебираясь на подводу. За время пути он успел покрыться уже не пухом, но мягкой коротенькой шёрсткой цвета сливок, которая, надо сказать, несколько дисгармонировала с мрачным взглядом.

— Вот и отлично. И за ними тоже присмотри. Так… Карл, ты меня слышишь? — я щёлкнула перед носом братца, вырывая его из задумчивости. Взгляд Карлайла был устремлён куда-то вдаль. — Идёте на вокзал. Вещи с собой. Это дорожные. Багаж должны погрузить. Предписания… так, у меня побудут. Наш вагон — первого класса. Он тут один. Я проверю багаж, устрою Скотину и найду вас.

Время в запасе ещё имелось, должны успеть.

Со Скотиной вышло просто, всё-таки вид он производить умел, особенно, когда притворялся обычной почти эльфийской лошадью. И теперь вот вышагивал неспешно, горделиво задрав изящную голову и поглядывая сверху вниз на несчастных смертных, которым выпала незавидная судьба ходить на двух ногах и тех корявых. И нет бы осознать им, проникнуться и пасть ниц, изъявив желание служить воистину великолепному созданию, но и для этого они чересчур глупы и примитивны. Главное, всё это читалось и без слов. Служитель, поставленный у вагона для лошадей, замер, уставившись на Скотину со смесью восторга и ужаса. Он, кажется, и дышать перестал.

— Это… это же… — выдохнул он с благоговейным трепетом. — Эльфийский аррагн?

— Почти, — сказала я, потому что где-то там в родословной Скотины эльфийские аррагны точно наличествовали, ибо внешность у него была прехарактерная. Маленькая сухая голова скульптурной лепки, с выпуклыми какими-то слишком уж большими глазами. Лёгкая шея с лебяжьим. Плотно сбитый корпус и, главное, ноги. Тонкие, что спицы. И при этом ощущение с одной стороны изящества, а с другой — силы. Да и движется он мягко, перетекая из одной позы в другую. — Полукровка.

Был бы белый, врала бы, что чистокровный. Но честно, сдаётся, намешали они там больше, чем сосед в своих свиньях. Подозреваю даже, что не обошлось без откровенной нечисти.

Да ладно, чего уж тут. Кельпи в роду точно отметились. Иначе откуда этот синеватый отлив на шкуре? Не говоря уже о некоторых весьма своеобразных его талантах.

С другой стороны, всадников он не топит.

Человечину не жрёт.

А остальное — это так, можно сказать, особенность характера.

— А разве бывают?

— Выходит, что бывают.

— Ага, — он выдохнул и даже успокаиваться начал. А вот Скотина нахмурился. Он предпочитал считать себя единственным представителем уникальной породы. — А вы… вы его так повезёте?

Служитель посмотрел на билет.

На Скотину, склонившего башку и явно прислушивавшегося к разговору. И на меня.

— А как? — я удивилась. — Это ж вагон для перевозки лошадей?

Нет, я просто на поездах раньше не ездила.

— Да.

— Значит, лошадей повезут здесь?

— Да.

— И тут сказано, что кормить вы будете сами, так?

— Да.

— И поить?

— Да.

— Тогда в чём проблема?

— Но… но он же… это же… — служитель вскинул руки, явно не зная, как объяснить. — А сопровождение?

Про необходимость сопровождать коня в билете ничего не говорилось. Чтоб, я не хочу ехать со Скотиной! Я вообще-то рассчитывала на мягкие диваны вагона первого класса, а не на солому и запах конюшни.

— А обязательно?

— Н-нет, но… но как же⁈ Такая редкость, такая… такое… — не способный подобрать подходящих слов, служащий снова поднял руки. — И без сопровождения?

— Поверьте, он самостоятельный.

В отличие от моих братьев, которые должны были быть где-то рядом.

— А если его украдут?

Скотина фыркнул, выражая собственное мнение по этому вопросу. Красть его уже пытались, особенно первое время, пока среди конокрадов слушок не пробежал. И Скотине, честно говоря, даже нравилось. Новые места. Новые люди.

Новые впечатления.

В том числе и у людей.

— Не переживайте, — я поглядела на осклабившегося в предчувствии приключения Скотину. — Он застрахован…

Между прочим, чистая правда.

Братьев я нашла у вагона и, пересчитав на всякий случай, успокоилась. Все здесь. Киньяр читает расписание, вывешенное на ближайшем столбе. В нём всего-то пару строк, но и этого хватило, чтобы увлечься. Киллиан стоит, вцепившись в любимую корзинку для рукоделия, из которой торчат спицы и нитяной хвост. А Карлайл возвышается над очередным служителем. Этот, в отличие от коллеги, восторгом и благоговением не проникся, но держался с некоторой даже надменностью.

— Что случилось? Документы у меня вот, — я вытащила билеты.

Билеты пришлось покупать за свои кровные, потому что корона, конечно, об молодых магах заботилась и билеты прислала.

В третий класс.

А два дня кряду пилить третьим классом мне категорически не хотелось.

— Нас не пускают, — пожаловался Киллиан.

Меня смерили взглядом, но явно не сочли достойной вагона первого класса. Ну да, оделась я по-дорожному, здраво рассудив, что в пути должно быть удобно и не марко.

— С животными нельзя! — это прозвучало строго и внушительно.

Вот только именно в этот момент к вагону приблизилась суровая дама в чёрном вдовьем наряде и сопровождении двух тощих девиц. Но смутили не девицы, а плоскомордое существо неясной породы, что ковыляло рядом с дамой.

И служитель раскланялся.

Посторонился.

А бульдогу и подняться помог, при этом делая вид, что нас вот тут нет.

— А им почему можно? — поинтересовалась я, раздумывая, устраивать ли скандал или отправить Лютика к Скотине. Что-то подсказывало, что общий язык они найдут.

Главное, чтобы вагон выдержал.

— Потому что благородные дамы при себе имеют компаньона…

— Компаньонок, — поправила я. — Двух. И собаку.

— Собаку-компаньона.

— Киц… — Киллиан дёрнул за рукав, явно желая что-то сказать. И наверняка успокаивающее и примиряющее.

— Тихо, — вот что мне досталось от папеньки помимо внешности, так это своеобразный характер. Этакое сочетание упорства и чувства справедливости, которое сейчас взвыло дурным голосом.

Или чувство справедливости — это от матушки-феи?

— Это свинья-компаньон, — я придвинулась к служителю поближе, тот попытался отступить, но эти маневры мне были хорошо известны. И положив руку на плечо, я выпустила каплю силы, ровно столько, чтобы этого надменного типа пробрало. — Редкой породы. Совершенно не выносит одиночества. Если оставить где-то там, то будет выть.

— Хрю-ю-ю… — визг Лютика ударил по нервам и, кажется, не только мне.

Служащий побелел.

Покраснел.

— Видите, от одной мысли о разлуке с хозяином ему уже плохо. Вы же не допустите, чтобы они страдали…

Карлуша сунул палец в ухо, пытаясь прочистить.

— Я… к-конечно.

— Вот и замечательно, — я отодвинула служащего в сторонку. — В конце концов, тут ехать то всего ничего. Каких-то два дня…

— Г-госпожа дэр Наир не любит, когда в вагоне есть другие животные, — сглотнув, произнёс человек. — Она… у её… кобеля характер скверный. Может… укусить вашего поросёночка.

Я поглядела на Лютика.

Ну… вот заодно и проверим, не ошибся ли сосед в расчётах. Хотя что-то подсказывало, что переживать стоит не Лютику.

Когда донельзя странная четвёрка скрылась в вагоне, служащий позволил себе выдохнуть. Сердце колотилось, в груди кололо, а по спине ползли не струйки — ручейки пота.

— Вот и надо было тебе, — к нему подошёл смотритель вагона третьего класса и протянул плоскую фляжку, которую всегда носил при себе. Отказываться Доннах не стал, пусть в нос сразу ударили сивушные пары. Рот опалило, зато мертвенный холод прикосновения развеялся.

— С-спасибо.

— С благородными связываться — себе дороже, — наставительно произнёс смотритель. — Да и с чего бы? Ну взяли тэры с собой поросёночка. Так он махонький. Ручной вон.

— Но свинья же!

— Может, и свинья. Но тихая. А вот прошлым разом гусары ехали, так они с собой притащили трёх потаскух, уличного музыканта и медведя.

Это Доннах помнил.

Та поездка добавила ему седины.

— Жалко, — тепло разливалось по телу. — У баронессы эта псина… та ещё тварь. Загрызёт. А поросёночек-то маленький, славненький…

На глаза навернулись слёзы. Это от крепости пойла, не иначе.

— Тю, братец. Кто и кого там загрызёт, это уже не наши с тобой проблемы, — философски произнёс смотритель и сам приложился к фляжке. — Наше дело — проверять билеты!

И в этом была своя правда.

В купе пахло чем-то донельзя изысканным, отчего у меня тотчас засвербело в носу. Я и почесала. Тайком, как мне казалось.

— Кицхен! — с возмущением воскликнул Карлайл и гневно блеснул глазами. — Веди себя прилично!

— Хрю, — потвердил свин на его руках и сунул нос в подмышку брата. И чихнул.

— Здесь воняет чем-то…

— Это сандалузские благовония!

— Вот-вот, и я о том же, воняет!

К счастью, в купе имелось окно и возможность его открыть. Свежий воздух втянул привокзальные ароматы, позволяя мне сделать вдох.

— Чур я здесь! — Карлайл спешно рванул к окну, заодно уж шляпу на диванчик бросил, обозначая, что место занято. А плюхнувшись рядом со шляпой, дёрнул створку вниз, отсекая свежий воздух. — И еду не с… ним!

Не больно-то и хотелось. Купе двухместные, так что имеется и второе.

— А можно, я с ним останусь? — Киллиан повернулся ко мне. — Я довязать хотел, нужно будет померить, чтобы оно село по фигуре…

— Мне всё равно, — ответила я честно и осмотрелась. — Я и дальше. И вообще, я спать хочу.

— Опять? — возмутился Карлайл.

Или удивился.

— И снова. Я, между прочим, полночи лабораторию паковала.

Язык кольнуло, напоминая, что за речью следить надо.

— Паковал, — мрачно повторила я, морщась от привкуса. Ладно, чирей, но вот этот гадостный вкус овсянки зачем? — Лабораторию.

Потому что кто его знает, что у них там есть или, скорее, чего у них там нет, но может понадобиться. Уж проще с собой привезти.

Я посмотрела на часы.

До отправления оставались считаные минуты. Самое оно, чтобы устроиться поудобнее. Ужина сегодня не будет, но тут матушки позаботились, чтобы мы не голодали. А потому я подавила зевок и сказала:

— Когда на завтрак соберётесь, тогда и разбудите. Но если просто принесёте…

— Приличные люди завтракают в столовой, а не в постели, — заметил Карлайл, устраивая Лютика рядом со шляпой. Тот фыркнул, но возражать не стал.

Интересно, а его надо выгуливать?

И сколько раз в день?

— Жаль. Тогда я бы не отказался побыть неприличным человеком. Ладно, если вдруг кто обижать станет… Кин?

— Я здесь побуду, почитаю ещё, — ответил братец, присаживаясь рядом с Киллианом. — Ты храпишь.

— Неправда!

— И подвываешь…

— А ещё бросаешься сапогами, — Киллиан вытащил из корзинки спицы.

Наговаривают.

И вообще, не надо лезть со всякими глупостями к уставшему человеку, особенно если он некромант.

Я перешла в соседнее купе, бросила сумку на пол и, стянув сапоги, устроилась на диванчике. Поёрзала. И открыла окно, выветривая раздражающий аромат, источник которого отыскать не получалось. Поезд протяжно заскрежетал и дёрнулся. Следом донёсся низкий гудок, а потом и второй. В окно долетел чей-то возмущённый крик, и я закрыла глаза.

Надеюсь, до места доберемся без приключений.