Капитан (Часть 1) Назад в СССР. Книга 13

Глава 8 Скрытая угроза

Шинданд встретил нас сухим, раскаленным ветром, несущим с собой мелкую пыль и запах разогретого масла и авиационного керосина. Севший на «бетонку» тяжелый Ил-76, с мерным гулом, зарулил на запасную полосу, остановился. И почти сразу к нему подъехали несколько машин и грузовик.

Выгрузка шла быстро, молча, без лишних команд — каждый знал свое дело. Ящики со снаряжением, оружие, рационы — все перекочевало в сторону. Затем выгрузили и сам вертолет. Это был тот самый Ми-8МТВ-3, относительно новый, в свежем камуфляже. Он был частично разобран, лопасти несущего винта были закреплены отдельно, вдоль борта транспортного самолета. С него было снято почти все, что помешало бы загрузке и транспортировке. Сейчас над ним, в ускоренном темпе работала целая группа техников, в том числе и сам экипаж. Не пройдет и полутора часов, как он будет готов для выполнению поставленной задачи.

Майор Игнатьев, кутаясь в светлый китель, стоял чуть в стороне, наблюдая за процессом. Его внммательное и серьезное лицо было непроницаемым, а в уголках глаз я уловил ту самую, знакомую до боли озабоченность.

Когда большая часть работы была выполнена, он махнул мне, отойдя в сторону от шума.

— Гром, отойдем на минуту?

Я последовал за ним к тени от крыла транспортника. Кэп обернулся, его взгляд был тяжелым, прямым.

— Ты в порядке? Весь полет за тобой наблюдал. Что-то случилось?

— Да-а… Так… Ничего, Кэп, — неуверенно ответил я, чувствуя, как накатывает усталость, которая от мыслей того, что я снова лезу под пули, буквально угнетала. — Отработаем.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону пыльного горизонта.

— Макс, ты же знаешь, что от меня секретов быть не должно. Ничего, что может повлиять на ход выполнения боевой задачи. Говори уже, вижу, что есть проблема.

Я несколько секунд молчал. Потом решился.

— Послушай, Кэп, — начал я, и голос мой прозвучал тише, чем я хотел. — Я… Я и впрямь давно хочу поговорить. Но не о предстоящей задаче. О будущем. О самом ближайшем будущем.

Кэп повернул ко мне голову, брови слегка поползли вверх.

— Устал я от этого, — сказал я четко, глядя ему в глаза. — Лазить под пулями, решать чужие политические вопросы ценой своей шкуры и шкуры своих ребят. Рисковать вновь и вновь. Я и так уже сделал столько, что хоть в учебники истории про меня пиши. Знаю, что не напишут. Суровая реальность. Только меня совсем не это волнует. Смотри, раз за разом — одно и тоже. А во мне только больше дыр становится, да новых шрамов. Так больше не может продолжаться.

Кэп молча слушал, не перебивал.

— У меня теперь жена. Лена. Я дал ей слово, что вернусь и вернусь скоро. А организм… Он уже не тот, Кэп. Невролог в Москве все правильно сказала — пружина на пределе. Рано или поздно она лопнет, и я подведу не только себя, но и всех. Я хочу служить, черт возьми, я солдат. Но не таким образом. Хватит уже, пора сбавлять обороты. Что я, один такой в разведке? Чувствую, что скоро сломаюсь. Может, пора сменить характер службы, а? В инструктора, преподавать может, или в штаб, на кабинетную должность… Что угодно. Помоги с этим вопросом, а? Поговори с Хоревым!

Игнатьев долго смотрел на меня, его лицо не выражало ничего. Потом он медленно кивнул, тяжело вздохнув.

— Понимаю, Максим. Ты прав. Ты свое уже отслужил сполна, да и больше многих. Я видел твою медкарту и хотя и говорил, что все это ерунда и такие как ты не ломаются. Ломаются и это страшно. Даю слово, мы обсудим твой вопрос с полковником. После этой операции. Дай только эту гадину добить. Обещаю, что лично подниму вопрос. Если нужно, пойду выше Хорева, но думаю, это уже лишнее. Он поймет.

— Спасибо, Кэп.

— Не за что. Ты семьянин теперь, это серьезно. Дети в планах есть? — он хлопнул меня по плечу, и в его жесте было что-то отеческое.

— Обязательно. В самых ближайших.

— Вот это правильное решение, поддерживаю. Но сейчас рекомендую тебе сосредоточься на деле. Вернись целым. Это главное и это мой приказ!

— Есть, — кивнул я.

Мы обменялись коротким, крепким рукопожатием. Игнатьев еще раз окинул взглядом готовящуюся к выходу группу, развернулся и направился к УАЗику. Через минуту его машина, подняв облако пыли, укатила в сторону КПП. Он должен был находиться в штабе, курировать нашу операцию и обеспечивать поддержку.

— Группа, на посадку! — скомандовал я, собрав волю в кулак.

Все личное нужно было отодвинуть. Сейчас — только работа.

Бортмеханик откинул тяжелую дверь грузовой кабины Ми-8МТВ-3. Мы, один за другим, втиснулись внутрь. В салоне все еще пахло заводской краской, но сюда уже примешивался запах топлива, пыли и пота. Капитан Дорин, уже сидевший на месте командира, обернулся и через шлемофон бросил:

— Все на борту? Пристегиваемся. Получили примерный маршрут, до точки встречи с агентами ХАД. Летим предельно низко и, насколько возможно, тихо. Надеюсь, ни у кого нет боязни высоты? Особенно когда эта высота — пять метров над землей.

— Ты, главное, нас не урони куда-нибудь! — пошутил Корнеев. Хотя он и нервничал, но не вставить свои «пять копеек» он попросту не мог. Иначе это был бы не Шут.

Ответом ему были лишь короткие улыбки. В наушниках раздался смех Михаила.

Все заняли места, разместив оружие и рюкзаки между ног. Прапорщик Гуров, пристроившись у иллюминатора, уже разложил на коленях карту и переданный мне майором планшет с аэрофотосъемкой. Нам предстояло разобраться, как действовать и куда выдвигаться. Полноценного плана пока еще не было, только отдельные наброски. Многое станет понятно только на месте, после осмотра захваченного моджахедами объекта.

Через несколько минут на связь вышел диспетчер, дал добро на вылет. Двигатели взревели, уверенно набирая обороты. Вертолет вздрогнул, медленнно оторвался от раскаленного бетона и, слегка накренившись вперед, направился на юг, быстро набирая высоту.

Но это пока. Лететь предстояло минут тридцать. Причем не по-прямому маршруту, а по небольшой дуге. Генерал Хасан далеко не дурак, наверняка отправил наблюдателей далеко вперед, чтобы те сообщали обо всем подозрительном. Как только приблизимся к горам, там снизим высоту и пойдем на предельно низкой.

Нужно признать, что капитан Дорин вел машину виртуозно. Он буквально «облизывал» рельеф — летел над высохшими руслами рек, чуть ли не цеплялся шасси за склоны холмов, используя складки местности как укрытие. В салоне стоял мерный гул, чуть более приглушенный, ровный в отличии от стандартных Ми-8.

Сквозь круглые иллюминаторы мелькали серо-желтые, выжженные солнцем просторы, редкие дувалы заброшенных кишлаков. Горные хребты, разнокалиберные камни и валуны, буро-зеленая растительность.

Я смотрел на все это дело и думал — когда же на этой земле наконец-то наведут порядок? Когда тут перестанут стрелять, когда настанет мир, тишина и спокойствие? Наверное, никогда.

— Гром, — голос Гурова, негромкий, но четкий, прозвучал справа от меня. Он протянул мне планшет, указывая пальцем на карту. — Смотри. Нефтедобывающий комплекс здесь, в утопленной в холмах котловине. Вокруг, на разном удалении — горы. Подходы с севера и запада открытые, уже наверняка пристреляны. С востока — скальные выходы, там хорошо разместить наблюдателей, снайперов и стрелков с ПЗРК. Они это уже сделали. Летать там нельзя. Единственный вариант с минимальным риском быть обнаруженными с земли — вот здесь, с юго-запада. От пяти до семи километров от самого объекта. Есть узкое ущелье, выходит почти к периметру. Наверняка там пролегает дорога. До границы с Пакистаном отсюда километров восемьдесят. Лететь туда нельзя, но если посадить нашу «птичку» вот где-нибудь здесь, то думаю, все получится. Далее в пешем порядке отыскать наиболее открытую позицию и оттуда провести разведку. Фотоснимки — хорошо, но этого недостаточно.

Я изучил предложение. Логично. Да и Дорин, похоже, уже вел нас именно туда — курс постепенно смещался к южным отрогам.

— Есть движение, — внезапно сказал Дорин, его голос в шлемофоне был спокоем. — Внизу, по дороге к комплексу. Небольшая колонна. Грузовики, что-то похожее на БТРы. Идут не спеша, но целенаправленно.

— Может это наши подтягивают силы? — мрачно констатировал Шут, выглянув в ближайший иллюминатор. — В любом случае, времени у нас в обрез. Чем быстрее сядем и проведем полноценную разведку, тем лучше.

Вертолет, сделав последний резкий вираж, нырнул в тень узкого каньона. Дорин, совершив пару небольших кругов, мастерски посадил машину на небольшую, относительно ровную площадку, почти полностью скрытую нависающими скалами. Лопасти еще не остановились, как мы уже расстегивали ремни.

Однако агентов ХАД, что должны были видеть нашу посадку, поблизости почему-то не оказалось.

— Ничего, подождем! — я посмотрел на часы. — А пока ждем, вертолет нужно оперативно спрятать под брезентом. Не дай бог, кто заметит. На маскировку — десять минут! Экипаж остается с вертолетом, держать постоянную связь с Герцем. Остальные, ко мне! Да, еще… Герц, прямо сейчас свяжись со штабом, доложи, что мы успешно сели.

— Принял! — отозвался Артемов, доставая из сумки-чехла свою новенькую и компактную радиостанцию Р-17−3М.

Пока Дорин и остальной экипаж натягивали маскировочные сети, я и остальная группа собрались в тени у скалы. Достали карты, планшеты. Предстояло совместным обсуждением решить, что делать дальше.

Почти сразу стало понятно, что ранее обозначенная штабом точка для возможного наблюдения, совершенно не годилась. По мнению прапорщика Гурова, для этого больше подходили другие точки, которые он тут же нанес на карту.

Обосновал все тем, что штабные офицеры Хорева опирались на сделанные второпях фотоснимки, но они были далеко не самыми удачными. Выбрали две точки, расположенные неподалеку друг от друга.

— Итак, объект, — начал я, чертя карту на песке. — Нефтедобывающий комплекс, по сути, просто завод. Три больших нефтяных вышки, две малых и перегоннный комплекс. Резервуары, административные и хозпостройки, небольшой автопарк с техникой и цистернами. Там полно заготовленной нефти. Все это обнесено оградой. На объекте имеются укрепленные огневые точки, есть и небольшое бомбоубежище. Думаю, генерал Хасан укрылся именно там, но это не точно. Есть и другие места. Он прекрасно понимает, что метко выпущенная по бункеру ракета — это гарантированная смерть. Имейте в виду, на территорию завода уже прибыло несколько танков, бронетранспортеров. Там много колесной техники с крупнокалиберными пулеметами. Все просматривается. Не удивлюсь, если он там вокруг все еще и заминировал. В общем, уже понятно, что лобовой штурм это гарантированное самоубийство. Обойти в флангов тоже не вариант. Если Хасан еще и не согнал сюда всю свою армию, то это вопрос самого ближашего времени. Нам нужно просочиться внутрь как можно скорее. У кого есть предложения?

— А почему нельзя было все это раздобать? — спросил Шут.

— Потому что там дорогостоящее оборудование. Запасы нефти. Техника. Наверняка и заложники. Да какая разница? Это не нам решать.

— Ну… Можно попробовать ночью, обойти вдоль скал, и пользуясь рельефом местности, через сектор охраны… — предложил Смирнов, но тут же покачал головой. — Нет, времени мало, а ночь еще не скоро. К тому же, там по периметру стоят столбы с прожекторами. Наверняка все работает.

— А если территорию обесточить?

— На такой случай там есть промышленные дизельные генераторы, на освещение прилегающей территории их с головой хватит! — заметил Дамиров. — Не пойдет. Переодеваться в местных тоже нельзя — сразу вызовем подозрение. Люди Хасана не будут сотрудничать с крестьянами.

— Можно устроить диверсию на дальних подходах, отвлечь их, пока основная группа прорывается, — сказал Герц.

— Нет. Слишком шумно и ненадежно, — помрачнел Самарин. Док тоже закивал головой, соглашаясь с Димой. — Нас мало. Разделяться, значит рисковать еще больше.

— Генерал Хасан знает, что советское командование обязательно отреагирует, он только этого и ждет, а потому не будет плясать под нашу дудку. Он не зря там окопался так, будто собрался воевать со всей советской армией. Главное наше преимущество — фактор неожиданности, тихое и быстрое проникновение. Хасан и Хабиб не знают, когда и где именно мы нанесем удар. А главное — какой. Это дает нас преимущество, они должны быть на нервах. Мы не будем воевать с его армией, у нас цель иная. Ликвидировать Хасаса и Хабиба. Остальные, поняв безысходность, сами разбегутся или сдадутся в плен.

Снова повисла тишина.

Я внимательно смотрел на карту объекта, мысленно примеряя на себя логику Хасана. Это умный и осторожный противник — не зря он до сих пор жив, хотя все остальные лидеры оппозиции давно уже передохли. НА его стороне опыт, тщательный рассчет. Нужно понимать, представлять, как он думает, как мыслит в плане обороны и что за козыри у него есть. Скорее всего, он ждет атаки с воздуха, возможно ракетного или артиллерийского обстрела, а после прямого штурма. Этого не будет. Диверсантов он тоже ждет, но тут уже намного сложнее и возможна куча вариантов, а все предусмотреть сложно. И ждет ли он предательства в своих рядах?

Помнится, в Сирии, в прошлой жизни, было у меня похожее задание. Тогда получилось. Почему бы не попробовать и сейчас?

— Так, слушаем сюда. Есть толковый вариант, — уверенно и твердо произнес я. — Все взгляды устремились на меня. — Духи подтягивают к комплексу технику и людей. Все разом перевезти не получается, значит все дело в подъездной дороге. Фотоснимки косвенно подтверждают, что у нихз там сложности с логистикой. Не удивлюсь, если на подъездах к комплексу и сейчас есть движение. Нужно попробовать оперативно перехватить одну из таких групп. Небольшую. Грузовик, УАЗик. Под видом своих, со своими же документами или паролем, если он есть, въехать на территорию. А дальше — искать главную цель.

— И кто пойдет? — спросил Смирнов. — Снова импровизация? Два-три человека, а остальные на подхвате?

— Нет. Пойдут все. Вернее, почти все.

В группе воцарилось короткое молчание, обдумывание.

— Рискованно, — первым вымолвил Дамиров. — Акцент, манеры… Пароли — слишком сложно для душман. Но они наверняка осторожны, вполне могут нас раскусить. Всем идти нельзя.

— Согласен. Тогда идем небольшой группой, — парировал я. — Те, кто лучше всех владеет языком и знает обычаи. Дамиров — обязательно. Шут — для силового варианта. Герц, Док — вы в укрытии. Дима Самарин, ты тоже остаешься.

— Это потому, что я слишком большой? — вздохнув, спросил тот.

— Именно. Таких крупных моджахедов не бывает. Прикроешь остальных. Так, дальше… Ромов, ты остаешься с ними. Валера, пойдешь с нами. Хотя нет, у тебя другое задание. Проработай нам самый короткий маршрут для отхода, когда мы ликвидируем цель. Если начнется мясорубка, мы можем не добраться до вертолета. Так… Еще нам нужен водитель, знающий технику. Женька, ты у нас единственный в этом плане специалист, к тому же можешь ездить любом колесном транспорте. С иностранным справишься?

— Конечно. Только хорошо бы, чтобы у этих колес еще двигатель был в наличии. С топливом! — Прапорщик Смирнов коротко смехнулся, а его пальцы уже постукивали по прикладу ВАЛа, будто обдумывая возможные поломки угнанного транспорта.

— Четверых хватит. Остальные, — уверенно продолжил я, — занимают позиции здесь, на выходе из ущелья. Обеспечиваете прикрытие на случай неудачи. Если мы прорываемся с территории, задача прикрыть. По хорошему, еще и вон ту дорогу нужно заминировать, чтобы отход был. Связи у нас с вами не будет, а потому остается только визуальное наблюдение. Поддерживайте минимальный эфир со штабом. Вопросы?

Вопросов не было. План был дерзким. Да что там, как всегда практически безумным, но в этой безумности была своя железная логика. Именно то, чего от нас и не ждали.

— Тогда решено, — я встал, отряхивая колени от пыли. — Готовимся. Проверяем оружие, берем только пистолеты с глушителями, ножи, гранаты. Форму меняем на то, что похоже на шмотки оппозиции — есть в рюкзаках. Все, выдвигаемся!

Вашингтон, округ Колумбия. Здание Пентагона. Кабинет заместителя директора Центральной разведки по специальным операциям. 27 июня, 1987 г.

Воздух в кабинете был прохладным, свежим. Здесь пахло дорогой полировкой для мебели и кофе. За массивным дубовым столом сидел Картер Брукс, его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было озарено холодным светом настольной лампы и выражено жесткой, сдержанной яростью. Перед ним, слегка сутулясь, стоял Аллен Шоу, начальник отдела планирования противодействия советской разведке. Полгода назад он занимал другую должность.

— Итак, Аллен, сведите для меня все воедино, — голос Брукса был ровным, но каждый слог отдавался металлом. — Операция «Меч». Бюджет. Время. Ресурсы. Результат.

Шоу сглотнул, перелистнул страницу в тонкой папке с rкрасным грифом «TOP SECRET».

— Операция «Меч» по осуществлению управляемого переворота в высшем военном руководстве СССР через КГБ с последующей дестабилизацией страны признана практически проваленной. Наш ключевой актив внутри ГРУ, генерал-майор Калугин и его ближайшие соратники, были раскрыты. Калугин вынужден был бежать. Его куратор, наш военный советник Джон Уильямс, ликвидирован предположительно агентом советской разведки. До этого, в разные периоды времени были потеряны три наших опытных оперативника в Сирии, приближенных к сирийскому военному командованию. Все они были уничтожены, либо взяты в плен. Мы потеряли более ста миллионов долларов и это еще не итоговое число.

— Дерьмо! Причины? — холодно отрезал Брукс, не отрывая взгляда от Шоу.

— По нашим данным, сэр, во всех случаях прослеживается деятельность одного и того же человека. Агента или, скорее, оперативника советского ГРУ. Мы идентифицировали его. Лейтенант, а теперь, судя по последним данным, старший лейтенант Максим Громов. Кодовых имен не обнаружено. В документах проходит как один из лучших офицером для особых боевых поручений при штабе Туркестанского военного округа. Место дислокации постоянно меняется. На него много информации, но вся она устарела.

Брукс медленно откинулся в кресле, сложив пальцы домиком перед лицом.

— Громов, говоришь… — задумчиво произнес он, растягивая имя. — Он же фигурировал в том деле по утрате советской шифровальной техники, да? И потом, ликвидация Али Хадида. Не он ли раскрыл схему поставок «Стингеров»? Спутник, со снимками наших лагерей в Пакистане, а как следствие та история, с тренировочным лагерем в пакистанском приграничье?

— Именно так, сэр. Все это он. Этот Громов обладает невероятной, почти инстинктивной оперативной жилкой. Он действует не по шаблону, непредсказуемо, с крайней степенью дерзости и эффективности. Солдат удачи. Наши психологи, изучив все доступные эпизоды, характеризуют его как «идеального тактического импровизатора» с высоким порогом стрессоустойчивости и, что наиболее тревожно, полным отсутствием страха. Как будто ему уже нечего терять. Один из наших аналитиков говорит, что этот человек совершенно непредсказуем.

— Ну, это понятно… Что нам известно о его мотивации? Семья, слабости?

— Минимально, почти ничего не известно. До этого биография образцовая, но… пустая. Как будто часть жизни стерта. Служба в Афганистане отмечена множеством наград, в том числе значимых. Герой Советского Союза. Есть информация, что именно он лично возглавил группу бойцов, которая сорвала попытку Калугина устранить одного из свидетелей. То есть, он не просто полевая единица, он — ключевой игрок на их стороне. И он продолжает активно действовать. Его присутствие было отмечено в Сирии, Афганистане, Пакистане.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулением системы кондиционирования. Брукс встал, подошел к огромной карте мира, занимавшей всю стену. Его взгляд скользнул по территории Советского Союза, остановился на Афганистане.

— Громов перешел из разряда мелких тактических неприятностей в разряд ощутимой стратегической проблемы, — произнес он наконец, оборачиваясь к Шоу. — Он демонстрирует эффективность, которой нам очень не хватает. Он стал символом. И символы, Аллен, особенно вражеские, должны быть ликвидированы. Публично или тихо — неважно. Но наверняка. И в этом нам поможет сбежавший из Союза, бывший генерал Калугин!

Шоу кивнул, в его глазах вспыхнул знакомый, холодный огонь предстоящей работы.

— Вы предлагаете его ликвидацию, сэр?

— Да, — поправил Брукс. — Я поручаю вам, лично, разработать и представить на утверждение операцию по окончательной нейтрализации Максима Громова. Кодовое название… Пусть будет «Тень». Неважно. Используйте любые ресурсы. Привлеките старые контакты, тех, кто у нас остался после провала Калугина. Изучите каждую мелочь в его биографии, каждую привычку, каждую слабость. Он человек, а у всех людей есть точка отказа. Найдите ее. Я не хочу видеть его имени в новых отчетах о наших провалах. Америка и так достаточно опозорилась, с этой афганской войной. Понятно?

— Совершенно понятно, сэр, — Шоу закрыл папку, выпрямился. — «Тень» будет разработана в течение семидесяти двух часов.

— Хорошо. И, Аллен… — Брукс снова сел за стол, его взгляд стал ледяным. — На этот раз никаких ошибок. Цена очередного провала будет уже не операционной, а карьерной. Для всех причастных.

— Не сомневайтесь, сэр. Громов станет историей!

Шоу развернулся и вышел из кабинета, оставив Брукса наедине с картой и мыслями о серьезном противнике, уже отметившегося во всех последних отчетах ЦРУ…