Капитан (Часть 1) Назад в СССР. Книга 13

Глава 5 Контрольные «скачки»

Приближался июль. Тренировки в центре продолжались.

Учитывая здешний климат, бывало, что столбик термометра иногда поднимался до плюс сорока пяти градусов. А последние дни выдались особенно жаркими, даже по местным меркам. Ветра практически не было — по ночам духота.

Единственный вентилятор в нашем спальном расположении работал на износ, а про кондиционеры само собой тогда и речи еще не было.

Мы пахали, как кони.

Инструкторы, словно решив, что мы еще недостаточно вымотаны, гоняли нас по полной программе. Но группа «Зет», усиленная новыми специалистами, уже была не просто сборной командой, а единым организмом. Разумеется, сработались мы не сразу. Пришлось притираться. Хоть полковник Хорев и отбирал лучших из лучших, но по физической подготовке парни все равно до нас заметно не дотягивали. Но, что ни говори, а интенсивные тренировки более менее сравняли эти шероховатости и на марш-бросках мы с каждым днем держались кучнее.

Помимо общей подготовки, отрабатывались и конкретные задачи. Капитан Дорин со своим экипажем отрабатывал точечные посадки в сложнейших условиях, а прапорщик Гуров на глазах у изумленных инструкторов за полчаса в самых сложных условиях прокладывал такие маршруты, на которые у других уходили часы. Причем, он точно определял, где можно пройти пешком, а где нет и лучше даже не пытаться. Прапорщик все время был молчаливым, сосредоточенным на деле. Ответы у него были односложными, но это всех устраивало. Кроме болтливого Шута.

В процессе обучения выяснилось, что Дима Ромов прибыл сюда не один, а со своей верной помощницей, которую звали Найда. Собака была редкой породы выведенной в СССР — черный русский терьер. Животное отличалось невероятным терпением, спокойствием и послушанием. Лишний раз без причины не тявкнет… В общем, очень умная и дружелюбная. Разве что говорить не могла. А все команды кинолога Найда выполняла послушно, словно четвероногий робот. Самарину она очень понравилась, да и в целом они с Ромовым быстро нашли общий язык.

Что касается нашего переводчика, то лейтенант Дамиров, словно бы и сам был из этих мест, поэтому жаркий климат его совершенно никак не смущал. Жарко, ну и ладно. Не смертельно. А вот тяжелые и изнурительные марш-броски по пересеченной местности давались ему не просто, но он ни разу не жаловался. В силу невысокого роста, он отставал чаще других, но зато на коротких дистанциях шел первым. Но ведь у него и специальность иная.

Вообще, конечно, ребятам из пополнения не обязательно было бегать с нами по горам и отстреливаться — у них больше штабная работа. А поскольку передвижным штабом сейчас являлся наш новенький Ми-8МТВ-3, то некоторые тренировки они пропускали и часть времени проводили там. Такой порядок вещей всех устраивал.

Герц, после лечения в госпитале, прошел недельный курс переподготовки по связному делу. По окончанию, ему выдали новую, специальную радиостанцию, куда более легкую и практичную, чем общевойсковая Р-159. С ней-то он теперь и таскался.

— Ох и денек! — выдохнул он, когда мы намотали десять километров бега по пересеченной местности в полной выкладке. — Мне кажется, я похудел килограмм на пять!

— Сбросил то, что в госпитале наел! — усмехнулся Корнеев. — Что, жирубики на пузе, да?

— У меня и пуза-то нет. А жирубики это что-то новенькое. Надо запомнить.

Само собой, лексикон Корнеев втайне пополнял по большей части от меня. Я нет-нет, да выкидывал иногда какую-нибудь остроумную фразу из будущего, а тот был тут как тут.

— И что, это вы уже второй раз подобное обучение проходите? — спросил Дамиров.

— Первый раз было сложнее, но там хотя бы жара так не донимала. Если подумать, это только тренировки! — отозвался Шут. — Вот в Афганистане нам приходилось куда сложнее. Думать было некогда, там оценки не ставили, там просто убивали, если влез не туда или головой не подумал. Сколько было таких моментов, при которых мы могли бы не вернуться обратно, а? Каждый из нас был ранен не единожды. К счастью, по большей части легко. А еще потому, что у нас медик толковый.

Док на эти слова реагировал ровно так, как и всегда — мол, это моя работа, штопать товарищей, когда у них слишком много ненужных дыр появлялось. Кто, если не я⁈

Меня, как командира группы, новые бойцы приняли без возражений. Знали, кто я такой и через что уже довелось пройти. Если я давал команду, ее исполняли беспрекословно. Даже Дорин, хотя и был в звании капитана, подчинялся напрямую без всяких вопросов.

Так прошла еще неделя. Игнатьев обрадовал нас, что скоро тренировки заканчиваются. Между делом я узнал, что операция «Питон», что разрабатывалась совместно с ХАД, уже была на финальной стадии.

— Группа, внимание! — устало произнес Кэп, окинув нас хмурым взглядом. — Я понимаю, что вы тут все чуть ли не профессионалы своего дела! Но, это вовсе не пионерский лагерь! Командование свыше уже приняло по вам решение, но обучение не закончено. Через пару дней у вас будут контрольные «скачки». Помните, да, что это значит?

Еще бы. Все помнили. По крайней мере, уж старый состав точно.

Два дня пролетели махом. Своим традициям командование учебного центра не изменяло.

В целом, нужно было закрепить все то, что мы вспоминали и повторяли. Оригинальностью контрольное задание не отличалось, все в по накатанной. Ранним утром, еще по темноте, в полной выкладке и с оружием в руках, мы погрузились на борт капитана Дорина. Зависший над «бетонкой» вертолет, пахнущий изнутри свежей краской и заводом, уверенно поднялся в предрассветное туркменское небо и взял курс на юг.

— Ну что, пассажиры, пристегните ремни покрепче, — раздался в шлемофоне спокойный голос Дорина. — Лететь будем низко, но комфортно. Постараюсь не качать. Обилечиваемся самостоятельно, но если что, то я люблю шоколад.

Сразу же послышался смех.

Шут недовольно хмыкнул. Конкуренты ему были не нужны.

Стоит отметить один любопытный факт. Старший инструктор, однокашник Кэпа, придумал новую вводную, которую естественно решили опробовать на нас. Конечно, мне такие эксперименты были не по душе, но решение уже было принято сверху.

Рюкзаки со снаряжением упаковывались не нами. То есть, непосредственно перед вылетом, мы получили уже готовые комплекты. Не зная, что внутри. То же касалось и оружия — оно было в плотных чехлах.

— Проверите по прибытию! — усмехнулся старший инструктор. — Это для того, чтобы вы учились импровизировать в любой ситуации, не взирая на то, какая обстановка. Дам бесплатный совет. Внутри вы можете найти вещи, которые могут показаться бесполезными. Но это не так. Донесите их до цели. Это пойдет вам в качестве дополнительных баллов.

— Ну и зачем? — хмыкнул Шут. — Мы и раньше импровизировали буквально на ходу. Вон, Гром вообще, мастер по импровизации. Все на ходу, все спонтанно. Анализ — действие. Ничего лишнего.

— Таковы условия задания! Есть возражения?

Естественно их не возникло. Инструктора это устроило.

Путь в вертолете занял чуть менее часа. Когда внизу проплыла равнина и закончилась равнина Туркменской ССР и начались изрезанные ущелья Северного Афганистана, в салоне воцарилась напряженная тишина, прерываемая лишь ровным гудением двигателей.

— Приготовиться к высадке, — предупредил Дорин по внутренней связи. — Садимся буквально на пару минут. Тихо, быстро. Сопли не жуем, смотрим в оба. Мало ли, что нам подготовили.

Я разделял его точку зрения. Нам не просто так определили именно эту точку посадки и квадрат для работы. Впрочем, я допускал и тот факт, что на самом деле это пустышка, все сделано для того, чтобы мы нацелили свое внимание не в то русло.

Вертолет, снизив обороты двигателя, завис над небольшим каменистым плато, затерянным среди нагромождений гор. Прихватив свои вещи, мы выпрыгнули в облако пыли, поднятое винтами.

Дорин пожелал удачи, затем вертушка сделав прощальный вираж, а после растворилась в рассветных сумерках, оставив нас в тишине афганских гор. И нужно признать, здесь действительно было как-то слишком тихо.

Задача была максимально простой и четкой — за сорок восемь часов пройти около двадцати пяти километров по сложному маршруту, который еще нужно было проложить, до условного «подставного» кишлака у советско-иранской границы, а там тихо ликвидировать «цель» — опытного офицера, игравшего роль полевого командира. А затем выбраться оттуда и успеть вернуться к обозначенной отдельно точке эвакуации. Само собой, все упиралось во время. Если Михаил Дорин прилетит, а нас там не окажется, то все — считай, контрольные «скачки» мы провалили. Двойку за это не поставят, но все равно, портить себе репутацию было бы неприятно.

— Валера, мне нужен наиболее быстрый маршрут до точки! — я посмотрел на Гурова.

— Работаю!

— Остальные, рассредоточиться. Осмотреть периметр. Закрепиться. Смотрим в оба.

Прапорщик, отыскав небольшую ложбину, сначала расстелил там карту на плоском камне, а затем при свете карманного фонаря внимательно изучил квадрат. Он определил пару маршрутов, затем предложил мне их на согласование. Выбрав оптимальный, мы выдвинулись по едва заметным тропам. Как я уже говорил, карты у него были не простые, а старые, испещренные кучами карандашных пометок, указаниями высот и низин, набросков и прочего рукотворного вмешательства. Шут, заглянув через плечо, только фыркнул.

Ранее, когда состав группы у нас был иной, с картами и прокладкой маршрута приходилось работать либо мне, либо Кэпу. Урду еще участвовал. Теперь эта обязанность лежала на конкретном человеке, который знал свое дело куда лучше, чем любой из нас.

Дамиров как-то пошутил над ним, что Гуров эти карты во сне сам рисовал, когда у мирных крестьян или торговцев оставался. С ними же по горам и бродил. Еще до войны. Разумеется информацию он черпал только у тех, что были лояльны советскому режиму. Очевидно, что война надоела всем, а потому те ему много чего рассказали и показали. Да и в штабах гарнизонов, которые он посещал в качестве топографа, постоянно черпал знания, будто они были ему жизненно необходимыми. Более молодые коллеги считали его странным, называли его по-разному, но ему было абсолютно все равно.

Пока Гуров изучал карты, мы осматривали наши рюкзаки.

Самарин недовольно хмыкнул. Ему из оружия попался пистолет «Макаров», который в лапах здоровяка смотрелся детской игрушкой. С двумя холостыми патронами в обойме. В РД-54 была большая банка тушенки, сухари на один прием, сигнальный факел, фляга с водой, маскхалат, аптечка, большой моток веревки и бутылка шампуня «Ромашка».

— Нет, ну ладно остальное… — удивился он. — Но шампунь-то зачем?

— Чтобы мыться! — рассмеялся Шут. — Вдруг запачкаешься?

У остальных состав был примерно схожим. С незначительными вариациями. У Смирнова, вместо шампуня была книга, оружие — АКС-74 с одним неполным магазином. Патроны, кстати, тоже были холостыми. Они у всех оказались холостыми — ну, тут понятно почему. Учения же.

Собственно, по итогу получилось, что у нас пять Макаровых, три складных Калашниковых, два карабина СКС и дымовая граната. Из вещей, которые были ни к селу, ни к городу — большая банка с кофе, книга с детективами, молоток, пять аудиокассет, аккумулятор, радиоприемник, настольная лампа и упаковка туалетной бумаги.

— Ну⁈ И что это за сборная солянка?

— Сдается мне, что это часть нашего задания! — предположил Смирнов. — Через нас просто решили подкинуть парням в кишлаке предметы первой необходимости!

— Настольная лампа предмет первой необходимости? — переспросил Корнеев.

— Армейская смекалка! — заметил Дамиров. — Слышал про такое?

— Ерунда какая-то! — недовольно отметил я. — Очевидно, что кто-то из инструкторов решил пошутить над нами. Ладно, раз так… Раз будут дополнительные баллы… Берем это барахло с собой! Все это в одну «эрдэшку» не поместится, поэтому разложим по двум мешкам. Донесем, отдадим.

Выдвинулись мы быстро, времени зря терять не стали. Удивительно, но до обеда ничего значимого не произошло.

Шли цепочкой, смотрели в оба. Соблюдали дистанцию, каждый шаг был выверен. Ни местных жителей, ни торговцев по пути мы не заметили. Горы и хребты, ущелья, скалы поражали своей красотой и величественностью.

Невольно вспомнил, как был в этих местах в качестве военнопленного больше полутора лет назад. Тогда красота меня совершенно не интересовала — мысли совсем о другом были. Помнится, нас тогда коварно атаковали люди старика Иззатуллы, а я потом оттуда сбежал. А заодно прихватил и товарищей по несчастью. Собственно, так мы и познакомились с Пашей Корнеевым.

Иногда приходилось идти по таким местам, куда не каждый баран сунется. Но Гуров четко оценивал наши возможности и корректировал маршрут на ходу. Ближе к трем часам дня добрались до небольшого заброшенного кишлака, где остановились на перекур. Было очевидно, что здесь давно никого нет.

По времени мы укладывались с запасом. Тем более, что по словам топографа, точка эвакуации была недалеко от кишлака.

— Так, всем отдыхать! — распорядился я. — Десять минут. Затем перекусим.

Пищи у нас с собой было мало. С рассчетом не на то, чтобы наесться, а чтобы поддерживать силы. И это обоснованно.

Разделили все имеющееся на три части — соответственно, три приема пищи. Костер разводить не стали, на таком солнце все и так было горячим. После перекуса, мы выдвинулись дальше.

И снова все было тихо. До вечера видели только большое стадо баранов, которые в небольшой долине пасли местные пастухи с ружьями за спинами. Прошли так, чтобы они нас не заметили. На всякий случай.

На краю небольшого ущелья пришлось спускаться вниз по веревкам. На это ушло достаточно много времени.

Наступил вечер, а мы все шли и шли. Вокруг снова ни души.

— Больше половины маршрута преодолели! — заметил я, сверившись с картой. — Но нужно подтянуть темп.

Примерно в десять вечера мы укрылись в глубокой расщелине, замаскировавшись под окружающие камни с помощью плащ-палаток. Ночью лезть по скалам было чревато проблемами, поэтому решили переждать. Нам предстояло пересидеть в укрытии, и именно тогда развернулось настоящее представление.

Чтобы скоротать время и не заснуть, Шут, ехидным шепотом, чтобы звук не выходил за пределы нашего укрытия, спросил у Дамирова:

— Скажи, о мудрейший из лингвистов, как на дари будет «иду, ползу, камни коленки содрали, а до точки еще как до Луны»?

Дамиров, не моргнув глазом, так же тихо, но с идеальной дикцией, ответил:

— Буквально это звучало бы так: «Моему терпению, столь же безграничному, как эти горы, пришел конец, и колени мои взывают о пощаде». Но если говорить поэтически, то у Хафиза есть строфа…

— Ладно, ладно, с поэзией завязывай, — замахал руками Шут. — А как просто сказать «где тут поесть?» Ну, без того, чтобы меня приняли за шпиона?

— «Манзараи хурок дар кучост?» — мгновенно выдал Дамиров. Правда это было или нет, история умалчивала. — Но если ты так скажешь с твоим акцентом, тебя точно примут за шпиона. Лучше молчи и показывай пальцем.

В это время с другой стороны расщелины завязался свой разговор. Ромов, кинолог, тихо спросил у Самарина:

— Дим, а у тебя дома собака была?

Самарин, который обычно был немногословен, неожиданно оживился.

— Не, не было. Но я всегда мечтал о немецкой овчарке. Умная, преданная. Знаешь, представляю, взял бы маленького щенка, обучил бы всяким штукам. Не только «фас» или «ищи», а чтобы пес мне настоящим напарником был. Чует опасность — предупредит, заблудишься — выведет. Мечта. Какая мне собака с такой службой?

Ромов одобрительно кивнул в темноте.

— Правильная мечта. Немец — это не просто собака, это друг. Ни одна электронная система так периметр не чувствует, как хорошая собака. Чутье не обмануть. Найду мою ты видел, да? О! А хочешь, я тебе щенка подберу? Где разместить — найдем!

— Ага, обязательно. Вы сейчас договоритесь, что Громов нам и правда нам пса в состав впишет, — тихо проворчал Смирнов. Вот он собак не любил.

Ночлег устроили прямо между камней, организовав дежурство по двое.

А рано утром, еще по темноте, быстро перекусив, мы продолжили путь. Маршрут лежал через извилистый перевал. Было еще темно. Идти приходилось осторожно, цепляясь за острые выступы скал и помогая друг другу на особо крутых участках. Ветер, свистевший в ущельях, заглушал наши шаги, но и маскировал любые посторонние звуки. Внезапно Гуров, шедший в голове колонны, резко поднял сжатую в кулак руку. Все замерли, вжимаясь в холодный камень.

Внизу, в соседнем ущелье, пролегала узкая горная дорога. Оттуда послышался отдаленный, но четкий шум двигателя и приглушенные радиопереговоры. Вскоре мы увидели патруль советских пограничников на БРДМ-2. Они двигались неспешно, прочесывая местность. Мы лежали на открытом склоне, и если бы один из них посветил прожектором в нашу сторону…

— Прижаться, не шевелиться, — едва слышно скомандовал я.

Мы затаились среди огромных валунов, вжавшись в камни и натянув поверх себя маскхалаты. Пограничники прошли в каких-то двадцати метрах ниже нас. Один из них, молоденький солдат, даже посветил фонарем в нашу сторону. Луч скользнул по камням прямо над моей головой, мельком осветил бледное, напряженное лицо Дамирова и ушел дальше. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно даже сквозь вой ветра. Была горькая ирония в том, что нас, элиту ГРУ, могли засечь и «обезвредить» свои же.

— Фух, — выдохнул Шут, когда БРДМ скрылись из виду. — Вот какого черта они тут остановились? Война окончена, духов тут нет. Хорошо еще, что не по нам светили. А то пришлось бы объяснять, кто мы такие. Сомневаюсь, что поверили бы.

— Тихо! — буркнул я, чувствуя, как адреналин понемногу отступает. — Двигаемся дальше.

Часам к десяти, уставшие и изможденные, мы вышли на гребень пологого хребта. Внизу, в предрассветной дымке, лежала неширокая долина, в центре которой виднелась цель — тот самый кишлак. Скопление глинобитных домиков под плоскими крышами, обнесенное невысоким, но основательным дувалом.

Гуров мгновенно разложил карту, осмотрел ее, свернул. Затем принялся изучать местность через мощный бинокль.

— Проблема, Гром, — констатировал он через несколько минут. — Подходы к кишлаку простреливаются насквозь. Условная «охрана» расставлена не абы как, а по всем правилам. На крышах, у колодца, на въезде — везде посты. Ни подкопаться, ни подкрасться. Учебная, говорили? Да там, по моим прикидкам, человек двадцать, не меньше. И явно не сонные. Знают же, что мы придем!

— Так… Лобовой штурм отметаем сразу, — тихо произнес я, всматриваясь в границы кишлака. — Задача, проникнуть незамеченными, а не устраивать тут свето-шумомое шоу! С севера не подобраться — видимость из кишлака хорошая, а рельеф местности плохой. С востока тоже не выйдет, там открытое место и все просматривается. Остается юг или запад. Но на обход уйдет много времени, а у нас его немного осталось.

— А если по руслу той речушки? — Дамиров указал пальцем на карту, где извилистая линия, подходившая к кишлаку почти вплотную с восточной стороны. — Оно почти пересохло, но зато там есть молодая растительность. Если надеть маскхалаты… Есть шанс пробраться.

Гуров внимательно посмотрел в бинокль, затем на карту.

— Хм… Рискованно, но возможно, это единственный возможный вариант, — кивнул он. — Там очень узко. Пройдут один-два человека. Шут, ты и я.

Решение было очевидным. Но понравилось не всем. Впрочем, я ожидал чего-то подобного. Зачем лезть в логово медведя десятерым, если могут пойти только двое? Тем более опыт проникновения на такие объекты у нас с Шутом уже имелся.

— Ну, будем пробовать! — окончательно решил я. — Сначала нужно дождаться темноты, так пробраться незамеченными будет значительно проще. Остальные занимают позиции здесь, сразу за гребнем. Обеспечиваете прикрытие и наблюдаете. Если что, создаете отвлекающий шум. На все это уйдет не больше часа, но сначала нужно дождаться темноты. Потом отход по тому же маршруту. Вопросы?

— Импровизация! — вздохнул Женька.

— Как всегда! — кивнул Шут, натягивая маскхалат.

С наступлением темноты мы с Корнеевым, как две тени, начали медленный и опасный спуск по крутому склону к высохшему руслу. Каждое движение было выверено. Мы не шли, а буквально стекали вниз, используя каждый камень, каждую неровность как опору. Один неверный шаг, один сорвавшийся камень — и нас могут услышать. Шут шел почти бесшумно. Вещи и громоздкое оружие, кроме пистолетов, мы оставили у товарищей. Мешки с барахлом взяли с собой, но решили оставить их у русла. Сначала нужно было разведку провести.

Добравшись до русла, мы поползли. Мелкая галька и песок неприятно хрустели под локтями и коленями, но шум ветра, завывавший в узком каменном коридоре, и отдаленный лай собак из кишлака скрывали наши звуки. Поросли молодого зеленого камыша скрывали нас от случайных взглядов, но приходилось ползти так, чтобы не цеплять стебли.

Ползли медленно, по-пластунски, сливаясь с темным дном русла. Само собой промокли. Охрана, расставленная по периметру, лениво переговаривалась, покуривая. Мы проползли буквально в десяти метрах от одного из «боевиков», сидевшего на корточках, и он даже не пошевелился.

Но когда до кишлака осталось метров тридцать, я остановился.

— Зараза… — почти бесшумно прошипел я, наткнувшись на коварную проблему.

— Чего там? — тихо спросил Паша, двигаясь следом за мной.

— Тут сигнальная растяжка стоит. Очень чувствительная. И не одна… Отсюда не пройти!