Капитан (Часть 1) Назад в СССР. Книга 13 (Максим Гаусс) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Глава 21 Поиски вслепую

— Товарищ генерал-майор, — медленно спросил я, — Если все получится, то меня снова переведут? Кстати, в чьем ведомстве будет создаваться новый отдел? ГРУ или КГБ? И вы ранее сказали, что я буду продолжать заниматься только аналитикой, но не оперативной работой?

Хорев молчал. Его взгляд, уставший и тяжелый, сканировал меня холодным взглядом.

— По-прежнему, в ГРУ. Да, работа иная — только намного глубже, тоньше. А как быстро это произойдет… Даже приблизительно не знаю. С одной стороны, все серьезные кадровые перестановки временно заморожены, пока не прояснится ситуация с первым лицом. С другой же, свежий аналитический взгляд для управления сейчас явно не будет лишним. Вопрос серьезный, такое не решается взмахом руки. Но я уверен, там ты будешь крайне полезен. Только между нами, Громов. Никаких бумаг, никаких разговоров с коллегами и даже с Игнатьевым. Ну и пока я решаю этот вопрос, ты будешь находиться здесь, в «Секторе». Это ясно?

— Так точно, товарищ генерал-майор, — коротко отозвался я, чувствуя, как под рёбрами вновь дала о себе знать знакомая тупая боль.

— Все, товарищ старший лейтенант. Я вас больше не задерживаю.

Я развернулся и вышел из зала, оставив генерала одного перед огромным окном, за которым медленно падал снег. Коридор был пуст, только далекие шаги эхом отдавались в бетонных недрах здания. Я остановился, немного подумал и направился к кабинету майора Игнатьева.

Кэп сидел за столом, откинувшись на спинку и глядя в потолок. На столе кружка с кофе, рядом шоколадная конфета. Он повернул голову на шум, увидел меня.В его глазах не было вопроса — только та же осознанная тяжесть, что и у Хорева.

— Поговорили? — хрипло спросил он, не меняя позы.

— В общих чертах.

— А у нас все в общих чертах! Куда ни глянь, везде вопросы! А как что-то случается… Ай, ладно! — безразлично констатировал Игнатьев. Он наклонился вперед, уперся локтями в стол. — Садись. Будем думать вслух. Я тут твои вчерашние слова через мозговой штурм прогнал, кое-что от себя добавил. В общем, послушай, поправляй, если что.

Я сел в жесткое кресло у стены, приготовился. Кэп начал медленно, неторопливо.

— Ночью, в центре Москвы, стреляют по кортежу генсека из крупнокалиберного пулемета. ДШК, калибра 12.7 миллиметра. Это не автомат, это дура весом под сорок килограмм. И то, это если без станка. Откуда такому оружию взяться в Москве? Его нужно привезти, установить, пристрелять. Скорее всего, нужен еще и расчет, а это два человека. Справится и один, если имеет опыт обращения с таким оружием. Далее, чтобы провернуть такое, нужна предварительная разведка места, знание маршрута движения кортежа. Нужна гарантия, что в нужную минуту на этом участке не будет лишних глаз — милиции, патрулей, случайных прохожих. А это хоть и не центр города, но и далеко не глушь. Далее, стрельба из такого оружия должна была привлечь чье-то внимание. Шум, который производит при стрельбе ДШК нам с тобой хорошо знаком — там слышимость будь здоров. Значит, вполне могли быть свидетели, которые что-то видели и слышали, так?

— Вероятно, да.

Он сделал паузу, отхлебнул кофе.

— Далее. Стреляют. Делают двадцать пять выстрелов. По бронированному ЗИЛу. Пробивают броню? Тут без вариантов, но тогда машина должна была превратиться чуть ли не в решето. Ранения там почти гарантированно смертельные. В докладе фигурировало, что машина еще и загорелась. Горбачёв ранен, но при этом жив. Каков характер ранения? Жив ли он на самом деле, или пытаются скрыть печальный итог?

— Либо его не было в той машине. Либо стреляли не на поражение, а для вида. Для шума. — добавил я.

Игнатьев посмотрел на меня, и в этом взгляде я увидел того самого хищника, что увлекся охотой.

— Допустим, это спектакль. Зачем?

— Не знаю, — тихо вставил я. — Как отвлекающий маневр?

— Верно. Пока все кипятятся вокруг покушения, можно спокойно делать свои дела в другом месте. Сводить счёты. Убирать свидетелей. Завершать вербовку. — Кэп тяжело вздохнул. — Или третий вариант. Этого вообще не было.

— В смысле?

— В прямом. Не было никакого покушения, не было нападения на кортеж.

Мы оба замолчали. Где-то за окном пронеслась машина с синим проблестковым маячком, сирена коротко взвыла и затихла вдали.

— Я не верю в чудеса, — наконец сказал Игнатьев, тушил папиросу. — И в призраков тоже. Если что-то выглядит как дерзкая акция, пахнет как дерзкая акция, но при этом не оставляет следов — значит, следы тщательно убрали. Или нам говорят не то, что нужно. Или рассказывают не те детали.

Надо же, куда майора понесло. Ранее он таких мыслей вообще не допускал. Неужели тоже усомнился в системе? Но разве были причины сомневаться в работе КГБ и конкретно Девятого управления?

Тем временем он поднялся, неторопливо прошелся по кабинету.

— В общем, я склоняюсь к тому, что кто-то очень высоко замахнулся. Что-то здесь не вяжется, вот предчувствие у меня какое-то. И доказать не могу, но и анализируя все это, складывается ощущение, что это все дезинформация. И, наверное, Хорев прав — это своеобразное послание. Не нам с тобой, не КГБ даже. Тем, кто ещё выше. Мол, смотрите, какие у нас возможности.

— И что ты хочешь сказать, Кэп? Что Михаил Сергеевич тоже пешка в этой игре? — подняв бровь, спросил я.

— Все мы пешки, Гром. Просто некоторые думают, что они ферзи. — Игнатьев остановился у окна. — Ладно. Иди к себе. Работай с тем, что есть. Но держи ухо востро. Если это послание, то ответ последует. И скоро, возможно, последуют итоги.

Я кивнул, поднялся и молча вышел. Возвращался к себе в кабинет медленно, по пустым коридорам — первое января, большая часть сотрудников дома. В голове гудели версии, предположения, но ни одна не складывалась в цельную картину. Слишком много белых пятен.

Не знаю почему, но у меня проснулся лютый интерес направленный на то, чтобы разобраться — как же так получилось? И что же произошло на самом деле? Хотя с другой стороны, казалось бы, а оно мне нужно? Да только раз уж я уже изменил историю, так нужно продолжать. Довести работу до конца, тем более, что перспективы для этого есть. Хорев мне их озвучил. Если он прав и его задумка будет рассмотрена и принята, то у меня появится очень хорошие ресурсы. По сути, это будет тыловая часть охраны первых лиц. Нет, тут нужно пристально следить, что и как…

Три дня прошли в напряжённом, почти бесплодном ожидании. Работа в «Секторе» шла своим чередом — мы строили схемы, анализировали сводки, но всё это было похоже на попытку собрать пазл с недостающими половинами деталей. По радио, телевидению, в газетах — ни слова о покушении. Само собой, меня это не удивляло. Транслировали новогодние обращения, концерты, репортажи о трудовых успехах. Страна жила обычной жизнью, не подозревая, что её первый человек, возможно, лежит где-то в бункере с пулевым ранением. Эта тишина была страшнее любой паники. Она означала, что где-то на самом верху приняли решение скрывать — и у них хватило на это власти. Кто принимал такие решения — даже Хорев не знал. Или делал вид, что не знает.

На четвертый день, ближе к вечеру, я вышел из здания, чтобы пройтись, размять ноги и хоть на время вырваться из давящей атмосферы секретности. Снег шёл непрерывно, Москва утопала в белой, пушистой вате. Я брёл без цели, завернул в сторону Арбата, потом свернул в переулок, где было потише.

И почти сразу увидел его. Полковник Черненко, в длинном офицерском пальто и меховой шапке, выходил из дверей небольшого книжного магазина. В правой руке черный дипломат. Он шёл не спеша, погружённый в свои мысли.

— Здравия желаю! — поприветствовал я, догнав его. — С наступившим новым годом вас!

— А, Максим… Чего тут делаешь?

— Гуляю, воздухом дышу. Работы много сидячей. Даже в праздники.

— А, ну да, ну да… Тебя тоже с праздником. Хотя, учитывая сложившиеся обстоятельства, какие уж тут празднования? Год уже начался с плохих новостей.

— Вы про кортеж Михаила Сергеевича? — понизив голос, спросил я.

Тот бросил на меня быстрый оценивающий взгляд. Но этим все и ограничилось.

— Ну, я не удивлен, что и ты уже в курсе. Ясно, что через вас информация тоже прошла. К сожалению, да. Именно это событие сейчас у всех на языке. Напомни, где ты сейчас?

— В «Секторе». — я не стал озвучивать название полностью. Если знает, поймет. Спросит — разъяснять не буду. — Наш отдел занимается анализом случившегося, помогаем «Девятке» понять, как так случилось и кто во всем виноват.

— Кто, кто… Ясно кто, ЦРУ! — пробурчал Алексей Владимирович. — Понимаешь, почему?

— Честно говоря, нет… — отозвался я, изобразив интерес. Сейчас он мне начнет втирать какую-нибудь чушь, по классике жанра.

— Ну, все же очевидно, Громов… Война в Афганистане была выиграна, Сирию мы американцам и радикалам тоже не отдали. Рот Пакистану закрыли, потому что некоторые лица там нос свой засунули туда, куда их никто не просил. Еще эта мрачная история с Калугиным и его окружением, влиянием ЦРУ на верхушку Комитета. Теперь Советский Союз полностью отвернулся от Запада. Горбачев и его окружение приняли непростое, но верное решение — прекратить все диалоги с Америкой, оборвать все сотрудничество. И это, на мой взгляд, правильное решение. Поэтому-то генеральный секретарь и стал им неудобным. Вот его и достали, чтобы пошатнуть власть. Мы пока многого не знаем, но обязательно докопаемся. Ну и все что я тебе сказал, должно остаться между нами, понимаешь?

Черненко вроде бы говорил открыто, напрямую. Конечно, где-то лукавил, возможно, даже, позволял себе лишнего и явно не просто так. Комитетчики они все такие, если, к примеру, он кота гладит, значит, ему нужно руку вытереть. Вот, как-то так. Но его открытость я оценил. По своему. Впрочем, он со мной разоткровенничался тоже не просто так. Видел во мне полезного человека? Это понятно, но зачем ему вести такие беседы со старшим лейтенантом вроде меня?

Он тоже мутный человек, но и из него можно вытянуть кое-что важное.

— Понимаю. Честно говоря, не думал об этом.

— А о чем думал?

Если я сейчас начну говорить про чистку и заговор, то попаду в черный спиок и проблем наживу — будь здоров. Нужно действовать хитро.

— Думал, что это происки Калугина. Месть. Он же многое знал. Нанял и подослал людей, чтобы наверняка. Напомнить нам, что вот он какой умный и коварный. Чтобы помнили. Отомстил, за то, что его вышвырнули из страны. Он ведь какие дела под боком творил, к чему готовился? Ну, вы знаете.

Алексей Владимирович молчал. Наверное, эту версию они не рассматривали. А может, думал о чем-то своем.

— Интересная точка зрения. Ты снова меня удивляешь, Максим. В который раз убеждаюсь, что ты человек особого склада ума, учитывая твой возраст. Ты же уже познакомился с Савельевым?

— Да, было дело.

— Во многом, он похож на тебя. Только он предпочитает действовать самостоятельно, порой методами, которые очень спорные. Именно поэтому, он всегда в тени. Таких выскочек как ты, как он — не любят. Но мне такие люди нравятся.

— Алексей Владимирович, а где на Волхонке произошло покушение?

— На Волхонке? С чего ты взял, что там⁈ — тот посмотрел на меня удивленным взглядом, потом изменился в лице. Понял, что сказал лишнее, хотя и попытался максимально быстро сгладить углы. — По сводке прошло? Нет, на самом деле не там.

— А где?

— Зачем тебе такая информация? — открыто спросил он.

— Мы в «Секторе» плотно работаем над анализом, просчитываем вероятности. Ищем зацепки, нестыковки. У меня прямое указание от генерал-майора Хорева. Ведь так и не ясно, кто стоял за всем этим и кто исполнитель. Или известно?

— Так, Максим… — вздохнул Черненко. — Позволь дать тебе мудрый совет, не стоит сюда лезть. Ваш отдел работает, да. Но это все чепуха, реальной пользы от этого не будет. Не в том направлении работаете… Пожалуй, мне больше нечего тебе сказать. А теперь извини, мне пора.

Мы как раз подошли в черной Волге, что стояла у обочины. Судя по всему, это его служебная машина.

— Понял, товарищ полковник.

— Удачи тебе, Громов. Будь внимательнее! — он сел в машину, затем открыл окно и негромко произнес. — Знаешь, я бы на твоем месте гулял бы не здесь, а например, на Болотной набережной. Говорят, там воздух свежее.

Затем он уехал. А я еще некоторое время стоял на месте, глядя на асфальт, покрытый грязным снегом. А я понял намек — он дал мне подсказку. Если Черненко знает, а он знает… Если не Волхонка, а где-то там… Тогда тут точно какая-то дичь прячется. Тем более нужно все проверить и если вскроется что-то важное… Хм, во что же я лезу? И к чему это приведет?

Я не пошёл домой. Вместо этого поймал такси и назвал район начала Болотной Набережной. Выйдя, начал медленно обходить квартал, изучая местность. Улицы были пустынны, снег поглощал звуки. Я искал признаки — следы оцепления, повреждения на домах, что-то, что могло бы указать на недавнюю стрельбу. Но ничего. Стены чистые, асфальт под свежим снегом — ровный. Ни запаха гари, ни осколков стекла, ни жёлтых меток милиции.

Я уже собирался уходить, когда заметил старика, который медленно чистил тротуар лопатой у подъезда старого, довоенного дома. Дед лет семидесяти, в ватнике и ушанке, работал методично, не обращая на меня внимания.

Подошёл ближе, сделал вид, что ищу адрес.

— Здравствуйте. Не подскажете, тут рядом дом номер сорок пять?

Он остановился, оперся на лопату, посмотрел на меня внимательными, выцветшими глазами.

— Сорок пять? Нет тут такого. Тридцать семь, тридцать девять есть. А сорок пять — в соседнем переулке.

— А, понятно, спасибо, — я сделал вид, что разочаровался. Потом, будто вспомнив, добавил: — А тут в новогоднюю ночь ничего не случалось? Шум какой, может. Друзья говорили, будто тут что-то было. Стреляли, вроде как.

Старик нахмурился, провёл рукой по седой щетине.

— В новогоднюю? Да я сам тут почти всю ночь дежурил, у подъезда. У меня котельная тут неподалеку, вот я за ней присматриваю. Тишина была, как обычно. Только салюты да пьяные крики издалека. Откуда тут стрельбе взяться? Тихое место. То, друзья твои, перепутали чего-то.

Он говорил уверенно, без тени сомнения. Или он действительно ничего не видел — или был великолепным актёром. Хотя, в таком возрасте и актер… Тьфу ты! Кажется, у меня паранойя начинается.

— А что, милок, ищешь кого-то? Может, в милицию нужно?

В его голосе зазвучало подозрение. Я отступил.

— Да нет, просто спросил. Спасибо вам.

Я отошёл, чувствуя, как холодный ком подступает к горлу. Зачем Черненко меня сюда отправил? Намеренно, чтобы я занялся чем-то другим? Сбить с толку?

Значит, либо нападения не было вообще. Либо было, но не здесь. Либо старик врет. Либо Черненко владеет дезинформацией — и поделился ею со мной нарочно. В голове все запуталось еще больше.

Вернувшись домой, я не стал звонить Хореву с рабочего телефона. Дождался утра, пришёл в кабинет и попросил личной встречи через его секретаря. Генерал принял меня через час. Очень удивился, чего мне вдруг от него понадобилось. Был недоволен, но быстро понял, что я просто так его дергать не буду.

Я кратко изложил суть — встречу с Черненко, поездку на набережную, разговор с дедом. Хорев слушал, не перебивая, его лицо было каменным. Когда я закончил, он долго молчал, глядя в окно.

— Либо Черненко ошибся, — наконец сказал генерал, — Либо проверял тебя, хотя я не понимаю, зачем. Либо… Либо информацию о месте дали и ему неверную. Чтобы замести следы даже для своих. Я не понимаю, что происходит… Так!

Он резко повернулся ко мне.

— Собирайся. Заедем, кое-куда.

— Куда? — спросил я, хотя уже догадывался.

— На Лубянку. В главное здание. Там сейчас все вокруг этого дела крутится. Естб у меня там один друг, с которым мне очень нужно поговорить. И еще мне нужно, чтобы ты был рядом. Как человек, который видит то, что другие пропускают мимо.

В его голосе прозвучала не просто команда — а нечто большее. Признание. И предчувствие чего-то нехорошего.

— А меня туда пропустят? — осторожно спросил я.

— Да. Неофициально. Ты будешь как мой консультант. Молчи, смотри, запоминай. А потом скажешь мне всё, что заметил подозрительного. Понял?

— Понял, — ответил я. Внутренне напрягся. Что он задумал?

Через двадцать минут мы уже ехали на чёрной «Волге» по заснеженным улицам к серому, мрачному зданию на Лубянской площади. Сердце билось ровно, но часто. Я смотрел в окно на проплывающие фасады, на прохожих, на милицейские патрули — и чувствовал, как сгущается что-то в воздухе. Не просто тревога. Ощущение чего-то опасного.

Машина миновала КПП, въехала во внутренний двор. Хорев вышел первым, я — за ним. Мы направились к тяжёлым дубовым дверям главного входа. Генерал шагал твёрдо, я — на полшага сзади, оглядываясь по сторонам. В окнах верхних этажей горел свет.

Мы прошли через пропускной пункт. Остановились на втором этаже. Хорев оставил меня в центральном фойе, сказал, ожидать. Несколько минут я был один, потом в коридоре раздались шаги. Появился мой «знакомый», лейтенант Савельев.

Заметив меня, он чуть изменился в лице. Подошел, поздоровался. Протянул ладонь.

— Громов? Ты какими судьбами здесь?

— С начальником. По делам.

— Понятно. Тоже в курсе происходящего?

— Куда же без этого⁈ — я махнул рукой. — Неразбериха. Это сейчас самое главное, проблема номер один.

— М-м… — он подошел ближе и прознес значительно тише. — Помнишь, я тебе говорил про агентов влияния?

— Ну да. А что? — я посмотрел на него с недоумением.

— Началось.

Я посмотрел на него с подозрением. Он тоже молчал в ответ, глядя на меня многозначительным взглядом.

— Что ты хочешь этим сказать?

Но тот только ухмыльнулся, затем выждав паузу, произнес:

— Я знаю про вашу встречу с Алексеем Владимировичем. Встретимся внизу, на парковке. Через полчаса.