Искушение проклятого демона

Глава 7

Ночь застала нас в одном из многочисленных придорожных трактиров. Завтра к обеду мы должны были быть в Рин Дредене. В Чед Нату мы с Конте по молчаливому уговору решили не возвращаться: Гирен был мёртв, Джейме сбежал, и других дел у нас в городе не осталось.

Впрочем, я полагала, что скоро услышу шепоток, что девушкам из домика Чёрных Роз выплатили немалую компенсацию, а домик закрыли. В конце концов, Тень не бросал слов на ветер.

Я сидела на постели, глядя на стакан с вербеной. С такой простой настойкой. Достаточно выпить её — и всю ночь спать без сновидений.

«Не пей вербену».

Я взяла стакан и долго-долго смотрела на него. Избавление от моих кошмаров. От огромной чёрной плети с рукояткой, которую Церон готов был использовать. по назначению. От пыток, от раскалённой лавы, от.

Доверия.

«Если вместо того, чтобы мне довериться, ты предпочитаешь меня запереть — тебе нужна не я».

Тень мне доверился.

А я.

Я не могу довериться ему. Тень далеко, и со мной никого нет. Конте взял нам два номера в полной уверенности, что я выпью вербену. Ему даже в голову прийти не может, что я откажусь.

Я не хочу попадать в мир кошмаров. Не хочу умирать или сходить с ума. Ведь мне будет достаточно одной-единственной ночи, чтобы проснуться с изломанной душой, исковерканной страшными воспоминаниями, которые будет невозможно забыть.

Доверие. Как можно кому-то довериться — настолько?

Невозможно. Я не могу.

Я сжала стакан в руках. Медленно поднесла к губам, стараясь не пролить ни капли. Перевела взгляд на своё испуганное отражение в зеркале. Сейчас я не выглядела такой же уверенной и смелой, как прошлой ночью, когда меня обволакивало цветное дуновение пудры. Просто растрёпанная девчонка в ночной рубашке.

Я бросила последний взгляд на полный стакан.

И швырнула им в стену.

Почему-то я совершенно не удивилась, очнувшись висящей в цепях лицом вниз.

— Вот почему у демонов такая бедная фантазия, а? — пробормотала я, открывая глаза.

И охнула. Потому что фантазия у Церона была бедная, но очень… неприятная.

Для меня.

Натянутые цепи висели прямо над фигурным чаном с кипящей алой кровью. Огромные ленивые пузыри то и дело лопались на поверхности.

Я перевела взгляд на стены, расписанные чёрно-красными фигурками. Не то склеп, не то древний храм. На фресках фигурки умирали тысячей разных способов, и пусть выглядели они не особенно похожими на живых людей, я поёжилась, уловив намёк.

Цепи вдруг натянулись так, что у меня вырвался хриплый крик. А потом раздался скрип металла, я качнулась в цепях, как кукла-марионетка, и чан с кровью вдруг сделался ближе.

Я похолодела.

— Как долго я ждал этой встречи, — раздался голос Церона. — А ты?

Я с трудом повернула голову. Церон задумчиво сидел на стуле, покачивая ногой.

— Не особенно. радуйся, — хрипло сказала я. — Я на свободе.

— И я не могу вкусить твоего общества наяву, — кивнул Церон. — Но скоро всё изменится. Совсем скоро.

Я моргнула: мне вдруг показалось, что возле стула, на котором сидел Церон, появилась белая линия. Я моргнула ещё раз, и линия исчезла.

Церон покачал головой, глядя на меня:

— Слишком скучно.

В следующий момент он щёлкнул пальцами, и цепи, держащие меня, резко начали разматываться. Я заорала, глядя, как чан с кровью приближается, а я лечу к нему, лечу, лечу…

Пар, идущий от кипящей крови, опалил кожу. Ещё немного, и моя грудь коснётся поверхности. Я зажмурилась и отвернулась.

И в этот же миг цепи вновь натянулись, поднимая меня на пару локтей вверх.

— Ты убила Гирена? — лениво спросил Церон. — Да или нет?

Я неохотно раскрыла глаза:

^{- Да}.

Лучше я признаюсь в этом убийстве, чем Церон заподозрит Тень.

Церон хмыкнул:

— Надо же. И после этого ты легла спать без вербены? Смело.

— Я. забыла.

— Как интересно.

Цепи снова дёрнулись, и кровь в чане вдруг закипела особенно яростно. Я изо всех сил задёргалась, но бесполезно: дождь алых брызг взлетел в воздух, и десяток раскалённых капель обжёг тело. Я взвыла.

Церон засмеялся:

— Нравится?

— У тебя что, совсем нет знакомых женщин? — огрызнулась я.

Церон вздохнул:

— А ведь наяву одного тычка в шею хватало, чтобы тебя заткнуть. Что ж, ты недолго останешься дерзкой.

Вокруг его стула мелькнул и пропал белоснежный круг. Нет, у меня определённо начались галлюцинации.

— Знаешь, что я сейчас делаю? — поинтересовался Церон.

— Нет, — процедила я сквозь зубы.

— Я бужу свою кровь в тебе. Мне надоела твоя свобода. Я чувствую, что ты совсем недалеко от Рин Дредена, охотница. Ещё немного, и я узнаю, где ты спишь. Думаю, тебе не понравится твоё пробуждение. И, пожалуй, твой Конте Мореро тоже будет не в восторге от того, как его разбудят.

Я похолодела. В голосе Церона звучала абсолютная уверенность. Проклятье! Тень ведь говорил мне, что Церон начнёт чувствовать, где я, и будет способен меня выследить. А теперь я ещё и подставила под удар Конте. Дьявол, зачем я не выпила вербену!

— Нет, — прошептала я. — Только не это.

Сейчас я бы сделала всё, чтобы очнуться от этого кошмара, разбудить Конте и бежать, но я была беспомощна. А когда меня разбудят, будет уже слишком поздно.

Церон хмыкнул:

— Ты принадлежишь Тени, но после твоей выходки с кинжалом он будет только рад отдать тебя мне и получить свою катану обратно. Я займусь тобой сам: охотницы давно так меня не злили.

Я сглотнула.

— Тень так просто от меня не откажется. Я принадлежу ему.

Церон расхохотался:

— Правда? Ты так в этом уверена? Может быть, ты думаешь, что ты предстанешь перед ним такой и он тут же тобой соблазнится?

Он откинулся на стуле, закинув руки за голову. Поднял бровь — и окинул ленивым взглядом моё тело.

— Моя, — насмешливо произнёс он. — Как и Тень, ты принадлежишь мне полностью. Наяву Тень стоит со мной рядом, ты это знаешь? Охраняет меня. И порой, я знаю, мечтает от меня избавиться, но не может. Знаешь почему?

— Почему? — прошептала я.

— Потому что он заклят на то, чтобы не причинить мне физического вреда. Он не смеет лишить меня сознания, даже не может заплатить прислуге, чтобы та задела меня веником. В эту минуту Тень не может навредить мне, как бы он этого ни хотел. Никак. Потому что такого способа нет.

— Вообще-то, — произнёс в тишине голос Тени, — есть.

Я охнула.

Его голос звучал издалека, искажённый расстоянием. Но узнала я его мгновенно.

Церон вскочил со стула, но поздно. Линии под ним замерцали, образуя пентаграмму.

.. Которую, как я вдруг поняла, только закончил рисовать Тень в реальном мире.

— Моя кровь уже в вершинах пентаграммы, — произнёс Тень спокойно. — Осталась последняя капля. Твой транс вот-вот прервётся, но ты откроешь глаза уже в Подземье, в Круге Тишины. И никогда не вернёшься обратно.

Церон задохнулся. Он бросился прочь от стула, но пентаграмма следовала за ним, как приклеенная.

— Ты не смеешь! А что будет с городом? Триумвират — это я!

Я услышала негромкий смех.

— О нет, Церон. Теперь Триумвират — это я.

— Я приказываю тебе остановиться!

— Не во сне, — спокойно отозвался Тень. — Тут ты мне ничего приказать не можешь.

Церон зашипел.

— Так ты именно для этого отдал мне девчонку! — прошипел он. — Тебе было плевать на неё с самого начала. Ты просто увидел, что я загорелся желанием сломать её, и тогда ты упомянул про свою кровь. Остальное было делом времени. Всего лишь выждать, пока она забудет принять вербену.

— Совершенно верно, — ледяным тоном произнёс Тень. — И я победил.

От его слов мороз прошёл у меня по коже. Ему было плевать на меня с самого начала. Все эти «не пей вербену»… теперь я поняла, почему я была ему нужна. Едва Тень увидел, как мы с Конте прижали Церона к стене и с какой ненавистью и вожделением его хозяин на меня смотрел, у Тени созрел план.

И этот план удался.

Я молчала. Я не имела права говорить ни единого слова. Церон не должен был догадаться, что я доверилась Тени — и что мы были на одной стороне.

Церон холодно засмеялся, сложив руки на груди:

— Что ж, надо признаться, здесь и сейчас ты взял надо мной верх. Если бы я только подумал про экзорцизм. Как ты догадался?

— Не поверишь, сколько времени это заняло.

— Прощай, — ледяным тоном произнёс Церон. — Жду тебя в Подземье. Рано или поздно ты туда вернёшься.

— Увы, твои планы там не сбудутся.

Церон лишь хмыкнул.

— Возвращайся домой, Тень, — бросил он. — Я буду тебя ждать.

В следующий миг вокруг него вспыхнул багряный огонь.

А меня накрыла тьма.

Я проснулась, жадно хватая ртом воздух. Быстро отыскала в полутьме рубашку и штаны, натянула бельё, оделась и наскоро пригладила короткие волосы. Умылась, брызнув в лицо ледяной водой раз, другой и третий.

А потом, захватив клинки, бросилась в коридор. Забарабанила в соседнюю дверь.

Раздался скрип кровати, потом шаги, и на пороге появился Конте. В тёмно-синих подштанниках и с мечом в руке он смотрелся так грозно и вместе с тем комично, что я захихикала.

Завидев моё лицо, Конте тоже ухмыльнулся:

— Ага, паники на твоём лице нет, значит, нас не атакуют. Уже хорошая новость.

— У меня есть ещё одна, — выдохнула я.

Конте предупреждающе поднял ладонь:

— Не в коридоре.

Он отступил, давая мне пройти. Зажёг огонь, бросил меч на кровать и быстро начал одеваться.

— Рассказывай, — бросил он, продевая голову в горловину рубахи.

Я закрыла за собой дверь.

— Тень провёл экзорцизм и изгнал Церона, — скороговоркой произнесла я. — Церон теперь в Подземье. Навсегда. И теперь, когда Гирен мёртв…

— Триумвирата больше нет, — поражённо произнёс Конте. — Фактически нет. Как Тени это удалось? И откуда ты знаешь?

— Видела во сне. Пока Церон был в трансе, он был уязвим. И, судя по всему, Тень нашёл-таки лазейку, чтобы от него избавиться.

Конте моргнул:

— Невероятно. То есть Рин Дреден. теперь. свободен?

«О нет, Церон. Теперь Триумвират — это я».

— Ммм, — медленно сказала я. — Что-то мне подсказывает, что Тень так просто от власти не откажется.

Наши взгляды встретились. Конте нахмурился.

— Я ему этого не позволю, — произнёс он негромко. — Или его почти сразу убьют, или, что куда хуже, он сделается вторым Цероном. Мы должны его остановить, Закладка. Любой ценой.

Я подняла брови:

— То есть убить Тень? После того как Тень помог нам и сокрушил Церона на закуску? Конте, ты о чём-то не о том думаешь.

— Поверь мне, я очень хорошо знаю, о чём думаю. — Голос Конте остался спокойным и даже мягким, но за этой мягкостью я вдруг ощутила давнее горе и холод. — Но я защищаю свой мир и свои принципы. Все мы сражаемся за свою правду. Если нужно — даже против тех, кому хотели бы протянуть руку.

— Если нужно? — прошептала я. — Кому нужно?

— Мне. Тебе. Всем, чьи жизни были изломаны демонами.

Конте отошёл к окну.

— Так не может продолжаться дальше, — произнёс он. — Рин Дреден должен стать свободным. Наш мир должен стать свободным.

— И что ты предлагаешь? — вырвалось у меня. — Отправиться в Подземье и убить императора Адриана, а потом зарезаться, чтобы потомков императорской крови не осталось вовсе?

— Вот кое-кто обрадуется, — хмыкнул Конте. — Нет, Закладка. Начнём с малого. Удержим Рин Дреден.

— Бунт против демонов? Конте, погибнут тысячи.

Конте скрестил руки на груди, глядя в окно. В эту минуту, холодный и размышляющий, он напомнил мне Тень.

— В городе есть те, кому господство демонов очень не по душе, — наконец произнёс Конте.

— Влиятельные гильдии, остатки старой аристократии. Охотники, часть стражи, почти все метрессы Янтарного квартала, которые прекрасно видят, что делают демоны с их девушками, когда принимают демоническую форму… Впрочем, что я тебе рассказываю?

— Угу, — мрачно буркнула я.

— Сейчас, когда Триумвирата больше нет, все они нас выслушают, потому что власть повисла в воздухе и брать её нужно быстро. Действовать нужно немедленно.

Я вспомнила холодное, уверенное лицо Тени. Власть повисла в воздухе? Ну-ну.

— Ты забыл о Тени, — резко сказала я. — О новом хозяине Рин Дредена.

— О нет, Закладка, — тихо сказал Конте. — О нём я не забыл.

— И что ты собираешься делать? Вызовешь его на дуэль?

Конте молчал, глядя в окно.

— Я не знаю, — наконец сказал он. — Не знаю, какие слова подобрать, чтобы его переубедить. А второго шанса у меня не будет. Мне придётся его убить там и тогда.

Его голос прозвучал ровно и безэмоционально. Никак.

Но я знала его слишком хорошо.

— Он спас тебе жизнь, — тихо сказала я.

— Это ничего не меняет.

Я закусила губу. Я знала, с самого начала знала, что Конте и Тень будут смертельными врагами, что они сойдутся в поединке, что один из них не сможет не убить другого…

.. Но тогда это было далёким знанием, а не ужасающей реальностью.

— У меня есть. способ с ним связаться, — наконец сказала я. — С Тенью. Будет лучше, если сначала я с ним поговорю.

Конте покачал головой:

— Это не поможет. Поверь мне. Ты. не знаешь всех фактов.

Я скептически хмыкнула:

— Это каких? Любимый цвет его подштанников? Я их никогда даже не видела, знаешь ли.

— Вот уж облегчение, — хмыкнул Конте.

— Ага.

Вообще-то я даже не врала: единственный раз, когда я видела Тень без них, он разделся за моей спиной. Но, кажется, его обнажённая спина и всё остальное — последнее, что будет меня волновать в ближайшие дни.

Конте наконец обернулся ко мне. Глядя спокойно и твёрдо, словно он принял решение и готов был всеми силами его отстаивать.

— С Тенью поговорю я, — произнёс Конте. — Наедине. Закладка, я хочу, чтобы ты устроила нам встречу.

— Хорошо. — начала я, но он покачал головой, прерывая меня.

— Никаких недомолвок быть не должно. Если Тень придёт туда, то он придёт на поединок. Или он откажется от власти, или оттуда уйдёт только один из нас.

Я вцепилась в дверную ручку так, что чуть не вырвала её с корнем.

— Конте.

— Ты видишь другой выход? — очень спокойно спросил Конте.

Выход, где Тень остаётся у власти, а мы не делаем ничего, совершенно ничего, и все мерзости, начатые при Триумвирате, продолжаются своим чередом? Нет. Так быть не должно.

— Я всё-таки поговорю с ним, — упавшим голосом сказала я. — Конте, если Тень будет у власти, я не верю, что он продолжит… всё это. Будет иначе.

— Насколько иначе? Без рабства, жертвоприношений, кабальных контрактов? Демоны и люди внезапно получат равные права, законы начнут соблюдаться, простой стражник сможет арестовать пару загулявших демонов в изначальной форме?

Я молчала.

— Поверь мне, я не хочу его убивать, — очень тихо сказал Конте. — Я бы скорее руку себе отрубил. Но если мне не удастся его переубедить, другого выхода не останется.

— Но тогда почему ты.

— Потому. — Конте набросил знакомый кожаный плащ. — Собирайся, Закладка. Мы уезжаем немедленно.

Письмо ждало меня в «Сытой акуле» со вчерашнего вечера. Хотя в тот час, когда Тень писал его, Церон ещё был у власти, и никто не знал, как всё изменится уже следующей ночью.

Похоже, Тень действительно был уверен в успехе — как и в том, что я не выпью вербену. Я почти видела знакомую высокомерную усмешку на его лице. Ну как же, разве Дара Незарис сможет ему отказать?

Или же он просто доверился мне?

«Тебе было плевать на неё с самого начала».

«Совершенно верно. И я победил».

Ему было плевать на меня. Плевать.

Или нет?

Впрочем, разве я имею право злиться на Тень? Я почти не пострадала, зато Церон навсегда покинул Рин Дреден. Разве я протестовала бы, знай я заранее, как Тень собирается меня использовать? Да я вызвалась бы сама!

Я прикусила губу, вскрывая конверт. Я стояла в боковой аллее под козырьком крыши. Сверху накрапывал дождь, у подвального окна громко орал бродячий кот, но мне было наплевать.

Я думала о том, что мужчина, который по-настоящему любил бы меня, никогда не стал бы использовать меня втёмную. Не заставил бы меня думать, что Конте мёртв, не утаил бы правды о своём плане избавиться от Церона — и честно сказал бы, что мне нужно лишь раз отставить в сторону настойку вербены, чтобы он смог победить.

Конте рассказал бы мне всё. Я бы рассказала Тени всё. Иначе быть не может.

А Тень не счёл меня равной себе. Он мне не доверился. А без доверия нет близости, нет любви, нет ничего. Лишь обжигающая страсть на мокром песке, которая слишком быстро заканчивается. Дурацкое влечение, от которого мне не хватает сил раз и навсегда отказаться.

Почему я не могу захлопнуть эту дверь, передать Тени приглашение на дуэль от Конте и отойти в сторону? Конте прав: демоны править Рин Дреденом не должны. Если Конте уговорит Тень встать рядом с нами — прекрасно, если нет — это дело Конте. Я не имею права вмешиваться ни в их разговор, ни в поединок, иначе всё моё якобы уважение и доверие гроша ломаного не стоит. Я доверяю Конте. Значит, должна уважать его выбор.

Я смяла конверт и раскрыла простой серый лист бумаги.

«Та самая арка у горящего дворца. В полнолуние после заката».

Время и место. Ни одного слова сверх.

Я невесело усмехнулась. Что ж, я буду.