Искушение проклятого демона

Глава 22

Лестница, ведущая на третий этаж, совершенно не скрипела. За потёртыми деревянными ступенями ухаживали безупречно, а перила словно сами ложились в руку.

Тень бесшумно открыл передо мной дверь.

— Как странно, — произнесла я, шагая внутрь. — Я думала, что все эти годы в Рин Дредене ты наслаждался роскошью в каком-нибудь особняке, а ты жил…

— В обычных апартаментах прямо под крышей? — хмыкнул Тень. — Здесь куда уютнее. К тому же я никогда не любил армию шпионящих слуг во дворце.

— Охотно верю, — вырвалось у меня, пока Тень закрывал за мной дверь.

Комнаты Тени были словно отражением комнат Конте — изысканно убранные и в то же время простые. Полки, ломящиеся от книг, стол, заваленный дневниками и картами, коллекция оружия, где я узнала пару знакомых арбалетов из нашего убежища, — и небольшая кованая поленница возле камина, в котором Тень тут же развёл огонь.

Я разулась и присела на мягкий мех, постланный поверх густого ковра. Окно, выходящее на балкон, было приоткрыто, и лёгкие занавеси колыхал ветер.

— Ты голоден? — негромко спросила я.

— Хм? — Тень выпрямился, закончив подкладывать дрова в камин. — Считаешь, жертвоприношение разжигает аппетит?

— Думаю, если бы тот кинжал всё-таки достиг цели, аппетит мне бы отбило надолго, — серьёзно сказала я.

Тень едва заметно усмехнулся:

— Сейчас придумаю что-нибудь.

Он набросил серый неброский плащ, висящий у двери, натянул капюшон поглубже и исчез за дверью.

Я изумлённо приоткрыла рот ему вслед, представив грозного повелителя Рин Дредена, выпрашивающего еду у соседей. Но Тень вернулся уже через минуту с корзинкой в руке, разуваясь и небрежно сбрасывая и серый плащ, и свой собственный.

— Тебя ждали с едой наготове? — уточнила я.

— Мой добрый сосед всегда выставляет корзину с припасами в условленное место, -

рассеянно отозвался Тень, усаживаясь напротив меня. — Разумеется, он понятия не имеет, кто именно оставляет ему серебро каждый месяц. Кстати, надо распорядиться продолжить этот обычай. Вдруг пригодится?

Я невольно засмеялась.

— Не думала, что ты раньше жил так… скромно.

Тень обвёл задумчивым взглядом комнату:

— Мне это нравилось. Иллюзия свободы от Триумвирата. Даже час отдыха вдали от них был лучше, чем ничего.

— Жалеешь, что это время закончилось? — тихо спросила я. — Жизнь, где ты не был правителем?

Тень помолчал.

— Немного, — наконец сказал он. — И мне будет жаль, когда эта ночь закончится.

Он взглянул на меня с лёгкой насмешливой улыбкой:

— Но всё должно идти своим чередом, Дара-Закладка. Например, ужин.

Верный своим словам, Тень тут же достал из корзины восхитительно пахнущий свёрток с ломтями копчёного мяса, при виде которых у меня слюнки потекли. За мясом последовала ещё тёплая хрустящая булка, от которой я тут же оторвала руками длинную горбушку, горшочек с умопомрачительными грибами в густом соусе, покрытыми золотистой сырной корочкой, и прочие вкусности. Которые явно говорили о том, что с таинственным соседом ссориться не хотели, а вот угодить ему — очень даже. Впрочем, серебро тоже наверняка сыграло свою роль.

— Затишье и вкусная еда, — тихо сказала я, намазывая хлеб вкуснейшей овощной икрой. — Не верится, что…

— Что этот дом может сгинуть в огне уже следующей ночью, — кивнул Тень. — Утром я всё равно должен буду его покинуть. Правитель Рин Дредена не может быть предоставлен сам себе. Разве что, — холодная усмешка, — для недолгих визитов к человеческой любовнице.

— Представляю, как злорадствовали бы твои подданные, если бы эта человеческая любовница дала тебе от ворот поворот, — ввернула я, насмешливо глядя на него.

Глаза Тени сверкнули:

— Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь десерт.

— Десерт?

Тень проигнорировал вопрос. Но когда горшочек с грибами опустел и на блюде с ломтями мяса остался лишь последний ломоть, он отставил корзину с остатками припасов за поленницу и вернулся с горстью яблок и крошечным кувшином, содержимое которого поблёскивало смоляным золотом.

— Кленовый сироп, — поражённо проговорила я, протягивая к кувшинчику руку. — Откуда ты.

Тень легко шлёпнул меня по пальцам.

— Поливать им тебя я буду позже. А сейчас…

Я прижалась к его плечу, глядя, как он вырезает сердцевинки из яблок и заливает туда сироп. И заворожённо смотрела на огонь, пока Тень укладывал наш десерт в угли.

— В Подземье порой привозили яблоки, — заметил он, обнимая меня за плечи. — Но там не было живого огня.

— И всё же ты хочешь туда вернуться, — с горечью сказала я.

Тень коснулся моего подбородка, разворачивая моё лицо к себе.

— Не этой ночью.

— Ты почти принёс меня в жертву сегодня, — прошептала я. — Не представляешь, как мне было страшно.

— Думаешь, мне не было?

Наши взгляды встретились.

— Ты хотел этого, — негромко сказала я. — Хотел вонзить в меня кинжал.

— Тебе решать, — так же негромко ответил Тень, не отрывая от меня взгляда. — Довериться ли мне в том, что я никогда так не поступлю? Или проклинать меня за то, что я наполовину демон и искушение всегда будет кружить мне голову?

— Никогда не поступишь так со мной? — уточнила я. — Или вообще ни с кем?

Тень молчал.

— Ты не отвечаешь, — тихо сказала я.

— Потому что рядом ты и Конте, и мой брат дал мне слишком много, чтобы я. пренебрегал своей человечностью, — просто сказал Тень. — Он взял моё проклятие на себя — никто не делал для меня ничего подобного. Но я не преобразился целиком в ту ночь, Дара Незарис. Поэтому ответ на твой вопрос таков: я не знаю.

Я коснулась его руки, и наши пальцы сплелись, согретые теплом камина.

— Пока мы с Конте рядом, твоим ответом на любые жертвоприношения всегда будет «нет»,

— прошептала я. — Я уверена в этом.

Тень невесело улыбнулся:

— Тогда ты знаешь обо мне больше меня самого.

Я наклонилась вперёд, и мы прижались друг к другу лбами.

— Был ли я прав? — прошептал Тень. — Когда позволил Конте забрать у меня проклятие? Ты не представляешь, на что я его обрёк. Если Церон когда-нибудь его коснётся…

Он замолчал.

— И ещё, — с усилием добавил он, — это больно. Быть ему благодарным, хотя все эти годы я сваливал вину на него. А сейчас. сейчас я обязан ему всем, и ему плевать, что это разорвало мою гордость в клочья.

Я вспомнила слова, которые Тень сказал Конте. «Я этого не стою».

— Ему было плевать на твою гордость и упрямство, когда он спасал тебя, потому что он тебя любит, — прошептала я. — Это же так просто — любить. Ты много лет не верил, что для тебя это возможно. Но теперь я рядом.

Тень криво улыбнулся:

— Навсегда ли? Или только до того момента, как я уйду в Подземье за императорской короной?

— Сам знаешь ответ.

Тень хмыкнул:

— Сложно его не знать.

Я коснулась его щеки.

— Думать об этом сейчас бесполезно, — прошептала я. — Есть лишь я, ты и завтрашняя битва, в которой мы должны победить. И яблоки в камине, и эта ночь.

— И твоя разодранная одежда, которую давно пора бросить в огонь.

Я невольно фыркнула. А Тень молча стал расстёгивать мою рубашку.

— Сначала яблоки или мазь от ожогов? — негромко поинтересовался он.

Я покачала головой:

— Ожоги почти не болят. Утром.

— Тогда. — Тень сбросил с меня рубашку, под которой ничего не было, и обвёл взглядом обнажённую грудь. — Яблоки?

— Яблоки, — хрипло сказала я.

Тень осторожно вынул яблоки из золы и выложил на фарфоровую тарелку. И, отрезав совсем небольшой кусочек, поднёс к моим губам.

— Ты меня очень обяжешь, если откажешься их есть, — задумчиво проговорил он. — У меня давно чешутся руки связать тебя и подвергнуть страшным истязаниям за непослушание.

— Облить мои ягодицы кленовым сиропом и в таком виде отправить в бой?

— Куда хуже.

Я облизнулась на вожделенный кусочек и приоткрыла губы. Слизнула каплю сиропа и поймала пристальный взгляд Тени, когда ещё одна капля, сорвавшись с подбородка, упала на моё бедро.

Чёрт. Кажется, яблоки придётся есть остывшими.

— Ты самый потрясающий в мире демон, — прошептала я, стирая каплю сиропа с бедра и протягивая кончик испачканного пальца к его губам. Тихо засмеялась, когда горячий язык Тени коснулся подушечки пальца. Я так любила его в эту минуту. И теперь, когда проклятия больше не было, я наконец могла об этом сказать, правда?

Тень притянул меня к себе, и я начала расстёгивать его жилет, сидя у него на коленях.

— Не представляешь, как давно я хотела тебе это сказать. — Я потёрлась носом о его нос. — Я люблю тебя.

Короткая улыбка на лице Тени тут же сменилась болезненной гримасой. Его глаза расширились.

— Конте… — прошептал он. — Дьявол, какого чёрта я ему это разрешил!

— Ч-что?

Тень до боли сжал мои плечи.

— Он не забрал у меня проклятие, — сквозь зубы проговорил он. — Он просто получил его сам. Приказ Церона всё ещё на меня действует.

Я почувствовала, что бледнею. Тень всё ещё был проклят?

— Ты это почувствовал, когда я призналась тебе в любви?

— Очевидно.

Я в ужасе смотрела на него.

— Конте пожертвовал собой ни за что, и теперь мы оба прокляты, — мрачно произнёс Тень.

— Я идиот! Я знал, что не понял и половины в записях, которые нашёл в архивах. и всё же разрешил Конте это сделать. Если бы я мог повернуть вспять время.

— Только не это, — прошептала я. — И что же нам делать теперь?

Тень криво улыбнулся:

— Уже ничего. Что бы ты ни сказала, я не поверю, что твои чувства исчезли. Приказ Церона продолжит действовать.

Он резко встал, отталкивая меня на ковёр.

— Беги и не возвращайся, — произнёс его холодный голос. — Больше я ничего не могу тебе предложить.

Я ошеломлённо смотрела на него. Только что мы сидели на ковре так близко, были так откровенны друг с другом, я видела желание в его глазах, я до сих пор была полураздета перед ним и думала, что вот-вот окажусь обнажённой, что мы проведём вместе ночь…

— И пей вербену, — последовали безжалостные слова. — Потому что я не знаю, что может случиться во сне.

Я подобрала с ковра рубашку и встала почти на ощупь, шатаясь. Комната расплывалась перед глазами: лица Тени я не видела вовсе. Я не могла на него смотреть.

— А если. ты подчинишься приказу? — прошептала я. — Сделаешь со мной всё то, что приказал тебе Церон? Ты освободишься?

Тень покачал головой:

— Тебе это не понравится.

— Плевать. К тому же едва ты сделаешь мне по-настоящему больно, я тут же перестану тебя любить, правда? — Я горько усмехнулась. — И мы оба будем в выигрыше.

— Когда я начну выполнять приказ, я уже не остановлюсь, — резко сказал Тень. — И я не желаю творить над тобой насилие, какова бы ни была цена. Это мой выбор и моя воля. Хватит. Уходи.

Я сжала кулаки. Если он сдаётся так легко.

Я ему этого не позволю.

— Тебе плевать на меня, — произнесла я, глядя ему в глаза. — И плевать на брата. Тебе ни на минуту не было его жаль, когда ты передал ему проклятие. Отличная месть за то, что Конте бросил тебя в Подземье, правда? Пусть подыхает в кошмарах, лишь бы ты был свободен!

Лицо Тени побледнело.

— Мне не нужен слуга Церона, — процедила я. — Ты привлекал меня, когда был свободным, но сейчас я тебя презираю, потому что ты просто больше не мужчина. Церона давно нет здесь, но ты всё ещё готов плясать под его дудку. Признайся, ты вздохнул с облегчением, когда оказалось, что проклятие не снято? Ведь так приятно, когда не надо думать головой!

— Не смей мне этого говорить!

— Ты же хочешь, чтобы я была искренней! — заорала я в ответ. — Я не люблю тебя! Такого слабака, труса и тряпку! Даже с кинжалом над моей грудью ты был привлекательнее!

Наши клинки вылетели из ножен одновременно. Моя рубашка комком упала на ковёр. Я одним движением закинула в рот зелье — и бросилась на Тень первой.

Наши клинки столкнулись с такой силой, что заискрил, казалось, сам воздух. Коротким выпадом я едва не рассекла Тени бровь — и едва успела увернуться от удара в бедро. Раздался треск ткани — и мои штаны повисли на одной ноге.

— Ты заплатишь, — выдохнула я.

— Заставь меня, — последовал ледяной ответ.

Я усмехнулась. И, яростным ударом отведя в сторону его катану, хлестнула по его жилету сверху вниз, распоров ткань вместе с рубашкой.

— Кажется, кое-кому нужен новый гардероб, — ухмыльнулась я. — Может быть, сразу подберём тебе женское платье в цветочек? Должны же солдаты видеть истинный облик своего… главнокомандующего?

Три быстрые атаки были мне ответом.

Я едва успела сберечь волосы, исполнив кувырок и оттолкнувшись от каминной полки. Но Тень был быстрее: тонкая кожа моих штанов лопнула под скользящим ударом лезвия — и моей второй штанине пришёл конец. Остатки штанов упали на пол, и между ног остался лишь узкий чёрный треугольник шёлка, который сидел так низко, что открывал даже косточки бёдер.

— Вот уж чего я точно с тобой делать не буду, так это раздевать, — зло бросила я. — Я даже штаны с тебя срезать не желаю.

— Много теряешь, — невозмутимо ответил Тень.

Катана в его руке описала короткую дугу, целясь мне в низ живота, готовясь подцепить нежный шёлк. Ну нет. Без последнего предмета одежды он меня не оставит.

Я жёстко отпарировала его выпад и с силой развела клинки, заставляя Тень отступить. Удар ногой в бедро отшвырнул его к стене.

— Я ненавижу тебя, — выдохнула я. — Может быть, сейчас я и наговорила тебе того, во что ты не веришь. Но как насчёт правды? Что ты собирался жениться на сумасшедшей демонессе и хотел взять меня на алтаре на её глазах?

— О, она была кем угодно, только не сумасшедшей. — Тень подсёк мой клинок, едва не выбив его из руки. — И я очень хотел взять тебя на алтаре. Только сначала избавиться и от неё, и от Джейме.

— От Венде ты не стал избавляться, — выплюнула я.

— Потому что она, в отличие от своей сестры, не посмела трогать мою собственность, — холодно ответил Тень.

Наши клинки снова скрестились. Мы медленно шли по кругу: никто не хотел уступать.

Вот кто я для тебя? Твоя собственность?

— Весьма ценная, — небрежно добавил Тень, окинув с видом собственника моё бельё. — Впрочем, я всегда могу тебя продать и остаться с неплохой прибылью. Скажем, домик Золотых Слив? Раз уж ты чувствуешь себя среди хейко как дома.

— Сначала я сама продам тебя… куда-нибудь. Например, в лакеи. Раз уж у тебя настолько хороший вкус в винах.

— Рад, что ты сумела его оценить.

Я всё-таки высвободила клинок. И ударила Тень, целясь в плечо и лишь в последний момент отклонив клинок, чтобы он задел лишь ткань рубашки.

С невозможной скоростью Тень парировал удар.

— А ведь это правда, — задумчиво произнёс он, отступая.

Я тяжело дышала, пользуясь передышкой.

— Что — правда?

— Ты никогда не забудешь, как я заносил над тобой кинжал. И пока этот призрак-воспоминание с тобой, о любви не может быть и речи. Даже о доверии.

— Нет, — прошептала я.

— Нет, — кивнул Тень. — Как жаль.

Он опустил катану. Его бледное лицо мало-помалу вновь обретало цвет, и я поняла, что приказ, довлеющий над ним, рассеялся.

Я закусила губу. Тень не знал одной простой вещи: я доверяла ему. Потому что я верила Конте, и эта вера была простой, как воздух или солнечный свет. И в миг, когда Конте поверил брату и вложил меч в ножны, я поняла, что это солнце никогда не погаснет.

И там, в пентаграмме, я верила, что Тень не сдастся. Когда Тень стёр линию в пентаграмме, освобождая меня. часть меня заранее знала, что это произойдёт. Часть меня всегда знала.

Но Тень об этом не узнает. Потому что, пока проклятие Церона висит над ним, я не могу рисковать. Не могу даже намекнуть, что к моей обречённой, дурацкой, безнадёжной и нежной любви никогда не примешивалось ни капли сомнения. Только надежда.

Тень несколько мгновений смотрел на меня. А потом отшвырнул катану и быстро, без церемоний, сорвал с себя жилет и рубашку.

— Сядь перед огнём, — коротко сказал он. — Я принесу мазь.

— Не нужно.

— Ты едва держала левый клинок. Если бы не зелье, которое ты выпила в подвале, ты не подняла бы его вовсе. Я собираюсь намазать тебя, голую, с ног до головы, и это не обсуждается.

Я села у камина и вскинула подбородок:

— А если я оденусь и уйду?

— Оденешься и уйдёшь.

Тень подошёл к глубокому креслу, стоящему у стены за камином, взял оттуда роскошный меховой плед с шёлковой подкладкой и набросил на меня. А секундой позже у него в руке появился плоский флакон из тёмного стекла.

— Часто обжигаешься? — съязвила я.

— Тебе ответить, что это я обжигаю прекрасных дев безудержной страстью? — прохладно поинтересовался Тень. — Или упомянуть мимоходом, что ожоги, которые я порой получал во сне, не излечила бы никакая мазь?

Я потёрла лоб:

— Да, прости. Порой я — кладезь глупых шуток.

Тень присел рядом со мной и положил мою руку себе на колени.

— Ты — кладезь самой себя, — негромко произнёс он. — И там, на крепостной стене, я должен был взять тебя на руки и унести внутрь, а не оставлять одну.

— Ты не мог знать, — тихо возразила я.

— Я правитель Рин Дредена и должен знать всё. — В голосе Тени был холод, хотя пальцы, наносящие мазь, были бесконечно бережными. — Но я так и не знаю, что нужно тебе, Дара Незарис. Чего ты хочешь? Выплеснуть на меня поток оскорблений и хлопнуть дверью? Упиваться трагичностью и мимолётностью наших встреч и дальше? Или попросить ещё одну порцию печёных яблок?

Он закончил с последним ожогом на моём бедре и поднял на меня внимательный взгляд. Он ждал моего ответа. А я…

— Я хочу остаться, — прошептала я.

Тень долго смотрел на меня — и наконец медленно кивнул.

— Тогда, — негромко сказал он, — нам точно будет не до яблок.

И подхватил меня на руки.

Я думала, что мы останемся на мягком ковре у камина, но вместо этого Тень внёс меня в спальню. Я едва успела увидеть тёмные занавеси, обрамляющие окно, как очутилась голой спиной на прохладных простынях. Потолок надо мной косо уходил вверх: спальня была прямо под скатом крыши.

И здесь было тихо. Словно мир, оставшийся за дверями спальни, больше не существовал.

Тень взял моё лицо в ладони:

— Помнишь сон с крыльями? — прошептал он. — Хочешь, чтобы они были?

Я протянула руки и положила их ему на плечи.

— Хочу тебя целиком, — прошептала я в ответ. — Тебя всего. И демоном, и человеком. А всё остальное подождёт.

Тени окутали спальню, когда призрачные крылья обняли постель и скользнули по стенам. Руки Тени скользнули по моим плечам, груди, животу, уверенно легли на бёдра — и шёлковый треугольник белья пополз вниз.

— Знаешь, какой я себя сейчас чувствую? — тихо спросила я, оставшись нагой.

Его губы поймали мою ладонь.

— Знаю.

— Какой?

Его взгляд вобрал в себя всю мою фигуру. Сейчас черты его лица скрывал полумрак, как и в первую нашу встречу, но я отчётливо видела его глаза.

— Непобедимой.

Мы оба тихо засмеялись, и я замерла, оглядывая его. Чёрт, эти обнажённые бёдра, поджарые бока, напряжённые мышцы — они были великолепны. Тень весь был великолепен. И этой ночью он был моим.

— Не представляешь, что я сейчас буду с тобой делать, — прошептала я. — Все безумства, которым мы не успели отдаться во сне. Все твои желания.

Тень поднял бровь:

— И вся моя власть?

Я улыбнулась, вспоминая своё обещание во сне.

— Да, — прошептала я.

Подчиниться ему. Знал бы он, каким наслаждением это станет…

Он узнает. Я покажу ему — так же, как он покажет мне.

— Тень, — шепнула я. — Иди сюда.

Освободившись от одежды окончательно, Тень гибким движением хищника забрался на кровать, подвигаясь выше. Указательный палец медленно-медленно провёл линию от подбородка вниз по нежной коже шеи к ключицам, и у меня вырвался судорожный вздох.

— Дерзкая девчонка из Янтарного квартала, — прошептал Тень. — Моя.

Он коснулся моих губ так легко, словно я могла исчезнуть от любого неосторожного прикосновения. Я тихо засмеялась ему в губы и тут же ответила горячим глубоким поцелуем. Голова закружилась, и я вдруг поняла, что сейчас вот-вот наступит самое долгожданное мгновение моей жизни. Тот, за кем я охотилась и кого я ждала, наконец-то станет моим наяву.

Я не помнила, кто нашёл губы другого первым — он или я. И чьи это были пальцы, касающиеся самого сокровенного, ведущие за собой. Я задыхалась, подставляя под его поцелуи грудь, ключицы, шею, раскрываясь перед ним целиком. Т ень резко вздохнул, а я злорадно ухмыльнулась, когда мои тонкие пальцы спустились ниже, изучая его тело.

И я застыла, глядя на обнажённого мужчину в обрамлении призрачных крыльев.

— Я с тобой, — прошептал Тень. — А ты со мной. Волшебная и невыносимая.

— Безупречный и настоящий, — прошептала я.

Холодный, сдержанный и бесстрастный. Неожиданно беззащитный и уязвимый. Яростный вихрь, растворяющий меня в чём-то безумном и неистовом, чему я до сих пор не могу дать названия. Мой.

Я могла бы жить в этом мгновении вечно. В нашем собственном мире, где не было ничего, кроме нашей близости. Мига, где мы открывались друг другу.

Тень замер, глядя на меня, лежащую перед ним с затуманенным взором. Растрёпанную, нежную — и полностью счастливую. Великолепное, должно быть, зрелище.

Я ехидно улыбнулась ему:

— Нравится?

— Когда ты будешь вот так раздеваться по первому моему слову, понравится ещё больше.

— Не дож… — начала я, но Тень закрыл мне рот поцелуем. А потом его ладони скользнули в стороны, поймав мои руки, сплетясь пальцами, и я первая подалась ему навстречу.

Мы замерли на самой грани, готовясь соединиться в чём-то бесконечно прекрасном и настоящем, чего ни Тень, ни я не ощущали раньше. Я видела это в его глазах, в его взгляде, в коротком отчаянном стоне, вдруг сорвавшемся с его губ.

— Да, — шепнула я. — Сделай меня своей.

Резкий рывок — и мгновенная боль. С моих губ сам по себе слетел растерянный стон, и Тень накрыл их поцелуем, словно вбирая в себя каждую ноту.

— Я обожаю тебя, сумасшедший демон, — прошептала я.

Тихий смех.

Я знал, что ты это скажешь, Дара-Закладка.

Наши пальцы расплелись, и я обхватила его за шею, оглушённая чудом, которое создало нас заново. Руки Тени скользили по моему телу, будто запоминая все сокровенные линии моего тела, и я таяла, покоряясь ему, отдаваясь ему полностью, забыв обо всём остальном. А самым потрясающим в эту минуту было его лицо. То, как он кусал губы, сдерживая стоны, — и как наконец начал раскрываться мне навстречу, переставая быть сдержанным. И обессиленный, поддался, открываясь наслаждению.

Ниро. Мой Ниро.

Я прижалась его щеке, будто к якорю, и время потеряло смысл, оставшись там, за дверями. Здесь была лишь наша ночь — и страсть, захлестнувшая нас двоих.

Мы двигались всё быстрее, и наконец я хрипло вскрикнула, отдаваясь отчаянному порыву, и меня накрыла ослепительная вспышка, словно передо мной открылась сама тьма, а внутри неё вспыхнули звёзды. И призрачные крылья обхватили меня, когда я взлетела на невидимых качелях.

— Ниро, — прошептала я, когда он выдохнул следом.

Его расслабленная улыбка в эту минуту была лучше всяких слов.

Крылья за его спиной, замерцав, исчезли. Мы упали набок, и я оплела его руками и ногами, прижимаясь к его груди.

— Так как лучше? — прошептала я. — Здесь или во сне?

— И там, и там, конечно же, — пробормотал Тень, прикрыв глаза. — Пока ты не попросишь пощады.

— Ещё посмотрим, выстоит ли твоя катана против моих клинков, — серьёзно сказала я, дуя ему в лицо. — Ты сдашься первым, Ниро Мореро.

— Тень, — поправил холодный усталый голос.

Я тихо засмеялась:

— Не для меня.

Мы устроились на подушках, прижавшись друг к другу, и Тень накрыл нас тонким атласным покрывалом.

Я приподнялась на локте, вглядываясь в закрытые глаза, в загадочно сомкнутые губы. Что ещё я о нём узнаю? И что он узнает обо мне?

.. И скажет ли Тень мне когда-нибудь о своей любви? Или его держит ещё один страшный приказ от Церона, о котором я даже не подозреваю? Или.

Я пробежалась пальцами по мерно вздымающейся груди.

— Тень, — шепнула я. — Хочу тебя снова. Кто там обещал научить меня считать до четырёх? Ресницы Тени дрогнули, и он открыл глаза.

— Не после такого дня, — неожиданно откровенно признался он. — Я засыпаю. Но следующей ночью тебе не хватит пальцев на ногах и руках, чтобы сосчитать мои безумства.

Я засмеялась.

— А тебе — мои.

Тень придвинулся ко мне и обнял за плечи.

— Не сомневаюсь.

— Я всегда буду с тобой, — заплетающимся сонным языком пробормотала я, закрывая глаза.

Я заснула почти сразу, откинув голову ему на плечо. И последним, что я ощутила, были его руки, обнимающие меня крепче, и губы у моего виска.