Искушение проклятого демона

Глава 21

Я очнулась с криком, когда к моему голому бедру поднесли зажжённую свечу. Ожог был таким быстрым и резким, словно меня бросили в костёр.

— Наконец-то, — послышался резкий женский голос. — Я не собиралась ждать тут до утра.

Пламя исчезло, и я судорожно выдохнула, оглядывая себя. Штанина была вспорота, обнажая ногу до колена, но целиком меня раздеть, к счастью, никто не удосужился.

И тут же я поняла почему.

Надо мной стоял не демон с глазами, светящимися от похоти, а черноволосая девушка с призрачными крыльями за спиной. И в глазах её светилась ненависть.

А я. я была распята на алтаре. На белоснежном куске ледяного мрамора, измаранного демонской кровью. В пентаграмме, пульсирующей едким незримым жаром под моей спиной.

Я изо всех сил закусила губу. Нет, в сладкое оцепенение я впадать не собираюсь. Я буду драться до конца, даже если это бесполезно.

Демонесса наклонилась с жестокой улыбкой, и я дёрнулась, когда пламя вновь приблизилось к запястью.

— Спасибо, Джейме, — небрежно бросила девушка. Крылья у неё за спиной, замерцав, сложились. — Твоя помощь была неоценима.

Я вздрогнула. Джейме?

С усилием я повернула голову вправо. Мою шею удерживала железная скоба, и каждое движение давалось с трудом.

Но Джейме Мореро, стоящего у стены склепа, я видела очень хорошо.

— Рад, что смог помочь, — проронил он. — Надеюсь, ты выполнишь свою часть сделки, Алерия. Когда мне пришлось бежать из Чед Наты, я здорово поиздержался.

— Не беспокойся об этом, — прозвучал ледяной голос. — Тебе будет заплачено.

Я молча смотрела на свою мучительницу. Погасшая свеча валялась у её ног, но я не сомневалась, что ей не доставит труда зажечь новую. Тем более что ещё два десятка свечей стояли вокруг пентаграммы, бросая зловещие отсветы на кирпичные стены.

— Мы в погребе под особняком моего семейства, — проронила демонесса. — Куда более безопасное место, чем какой-то там заброшенный склад или катакомбы. Мой жених никогда нас здесь не найдёт.

Я моргнула, глядя на неё. Теперь, рассмотрев её лицо и волосы, я видела явное сходство с другой демонессой, которую я знала. С той, которую Тень совсем недавно отпустил из дворца.

— Ты сестра Венде, — проронила я. — И тебя прочат в правительницы Рин Дредена.

Глаза демонессы сверкнули:

— Верно. Я Алерия Крон, а ты никто.

Вот с этим бы я поспорила. Увы, в моём положении оставалось лишь молчать. Чем сильнее я раззадорю эту женщину, тем в большую ярость она придёт — и тем быстрее на меня опустится нож. Впрочем, если я начну умолять, будет немногим лучше.

А вот высказаться ей явно хотелось. Очень.

— Ты очень рискуешь, — негромко сказала я. — Если бы твои люди просто перерезали мне на крепостной стене горло, я была бы мертва и на твоём пути не стоял бы никто. Но они приволокли меня к тебе и уложили сюда.

Я выразительно кивнула на тонкие, но прочные стальные цепи, удерживающие мои руки и ноги. И поморщилась: кровь демонессы, вплетённая в пентаграмму, действовала на меня всё сильнее. Тело начало ныть, чувствуя обещание экстаза: мне хотелось выгнуться и застонать, сделаться покорной и слабой, забыть о сопротивлении.

Пока мне хватало сил сжать зубы и терпеть. Но я не знала, насколько меня хватит. На четверть часа? На полчаса?

— И я до сих пор жива, — завершила я. — Так почему? Зачем идти на риск, когда ты можешь потерять всё? Тень не простит тебе, что ты самовольно решила распоряжаться его жизнью. И уж тем более — отобрать собственность, которую он ценит.

Демонесса фыркнула:

— Скорее уж игрушку, которой он вот-вот наиграется. Разумеется, он не простит: мы демоны, и мы не занимаемся такой ерундой. Он будет уважать меня и восхищаться мной за то, что я расправилась со своей соперницей и забрала её силу. — Она смерила меня презрительным взглядом. — Впрочем, считать тебя соперницей? Много чести. Я даже не желаю глядеть на твоё тело: оно мне отвратительно.

— Но лишать меня жизни тебе не противно.

Глаза Алерии сузились. На миг в них проступило что — то вроде разочарования.

— Это и впрямь глупо с моей стороны, — с горечью произнесла она. — Если бы мой жених бросил тебя в пентаграмму, если бы он принёс тебя в жертву, пока я бы стояла рядом, это было бы лучшим началом для нас двоих. Тень бы поддался мне, поддался манящей тьме… стал бы моим даже без брачной церемонии, потому что в самый сладкий миг его жизни я была бы рядом. Разделила бы с ним желаннейшее из лакомств, которое искушало его так долго. Но сейчас. мне почти жаль, что мне приходится убивать тебя самой. Слишком мало ты можешь дать по сравнению с тем, что было бы, будь он здесь.

Она подошла к курильням, стоящим возле двери, и щедро насыпала в каждую тёмно — багряных благовоний из своего рукава. Густой пряный запах потёк по залу, проникая под одежду, заставляя меня задыхаться.

Алерия улыбнулась мне, доставая из складок одежды короткий нож.

— Моя старшая сестра, увы, отказалась присутствовать, — сказала она. — Венде сказала, что не желает участвовать в этом и навлекать на себя немилость Тени, особенно после того, как он даровал ей жизнь. Впрочем, в этом есть свой смысл: ведь она не его невеста. Её он может и наказать, меня же не коснётся даже пальцем. — Она улыбнулась с холодной насмешкой под стать Тени. — Впрочем, я ошиблась. Коснётся. но совсем по-другому. Расскажешь, каков он в постели, пока я ещё позволяю тебе жить?

— Нет, — коротко произнесла я.

— Зря. Это дало бы тебе ещё десять минут. Впрочем, я всё узнаю сама, и совсем скоро.

Я задержала дыхание, пытаясь отрешиться от тяжёлого аромата благовоний, но это было бесполезно. В моём сознании пальцы Тени вновь и вновь ласкали меня на крепостной стене, его язык обжигал мою шею, и это видение будоражило меня так, словно он был рядом. Тело желало разрядки, сладкого желанного мгновения, и прямо сейчас мне не помешала бы пара вёдер ледяной воды на голову. И заодно на всё остальное.

Будь на месте Алерии мужчина, я бы уже желала его. К счастью, касательно неё я испытывала только одно желание: треснуть её по голове как следует после того, как я освобожусь. А заодно прихватить с собой Джейме Мореро на семейные посиделки с Конте и Тенью. Вот уж кто ему точно обрадуется. Увы, боевые зелья успели выветриться из крови, а это значило, что с цепями мне точно не справиться.

Алерия усмехнулась, вновь наклоняясь и подбирая свечу. Миг — и та вновь зажглась от одной из товарок.

— Как же он ласкал тебя? — задумчиво произнесла Алерия, приподнимая мою кисть. — Может быть, так?

Пламя прошло совсем близко от ладони, и я почувствовала, как на висках выступает пот. Дьявол, я и раньше подносила руку к свече, чтобы укрыть огонёк от ветра, но ни разу моя кожа не касалась огня.

— Или так? — поднося свечу к моей груди. Её пальцы рванули мою рубашку. — О да, вот так было бы совсем интересно, правда?

Я стиснула зубы, когда она наклонила свечу ниже. Но Алерия лишь засмеялась, вновь выпрямляясь.

— Тебе было бы очень, очень больно, — нежно подтвердила Алерия, вновь отбрасывая свечу.

— Как жаль, что пытки не развлекают меня, как Церона: он был бы в экстазе, видя, как твоё тело превращается в кровавое месиво. Впрочем, он предпочитает делать это во снах, верно? Чтобы продлить удовольствие.

Она небрежно встрепала мне волосы:

— Мы с тобой повеселимся, маленькая глупая девочка, возомнившая, что хочет украсть моего жениха. Совсем скоро ты очень, очень пожалеешь.

Меня трясло. Я могла упрямо держаться за свою гордость сколько угодно, но совсем не показывать, как мне страшно, я просто не могла. Хотелось уползти, исчезнуть, оказаться далеко-далеко под тёплым одеялом, сжаться в комочек и заскулить.

Но я просто сжала губы, глядя ей в лицо.

— Что ж, — медленно произнесла Алерия, усмехнувшись. — Пусть мой триумф и не так сладок, как я задумывала — я обойдусь и малым. Но всё-таки что же Тень в тебе нашёл, человеческая девчонка? Чем ты его завлекла? И что ты разбудила в Цероне, что он приходит в ярость от твоего имени до сих пор? Конечно, твоя близость к Конте Мореро сыграла свою роль, не спорю. Но что ещё?

Я молчала. Если подумать об этом, я и впрямь не знала, что во мне привлекло Тень. То, что умудрилась его ранить и сбежать при нашей первой встрече? Сны, где он неожиданно получил возможность быть самим собой? Неожиданная нежность, которую он вдруг нашёл в себе и уже не захотел отпускать? Желание, чтобы его любили — искренне, не требуя ничего взамен? Моя близость к его брату и желание вернуть Конте?

.. Или же меня, такой, как я есть, было достаточно, чтобы меня полюбить?

Теперь я никогда этого не узнаю.

— Я бы хотела, чтобы Тень сейчас был здесь, — прошептала Алерия, поднимая в руке нож. — Чтобы увидел тебя и понял, что твоя смерть на алтаре может ему дать. Прочувствовал бы всю силу пентаграммы, искрящую вокруг тебя, — и сдался, чтобы его желание обладать тобой освободилось бы в одном ослепительном миге. Я бы так этого хотела.

— Что ж, твоё желание сбылось, — раздался голос Тени.

Я дёрнулась в цепях. Джейме Мореро вскочил, вжимаясь в стену.

Алерия с улыбкой обернулась.

— Я ждала тебя.

— Не ждала, но лицо ты держишь великолепно, — холодно произнёс Тень, переступая через порог. — Впрочем, я и не ждал иного от своей невесты.

— Где твои люди?

— Ждут снаружи. Они понятия не имеют, что здесь происходит. — Лёгкая усмешка. — Возможно, так останется и дальше.

— Венде. — Голос Алерии перешёл в шипение. — Она рассказала тебе.

Тень насмешливо поднял бровь:

— И ты об этом жалеешь?

Он кошачьим шагом подошёл к своей невесте. Я едва уловила его движение — но ритуальный нож вдруг оказался в его руке.

Я открыла было рот, но Тень взглядом приказал мне молчать.

— На твоём месте я поступил бы так же, — задумчиво сказал он, глядя на меня. — Если бы у моей невесты был фаворит, мечтающий о власти или просто греющий её постель, он был бы мёртв, едва я узнал бы о нём.

— Он потерял бы голову от любви? — насмешливо спросила Алерия.

— Если ты хочешь это так называть, — пожал плечами Тень. — Пока у меня не родятся наследники, я убью каждого, кто прикоснётся к моей избраннице. У правителя Рин Дредена должна быть репутация, в конце концов.

— Но потом, — уточнила Алерия, — я буду свободна?

— Мы обсудим это позже, — ледяным тоном произнёс Тень. — Сначала я поприветствую другого твоего гостя. Мы так давно мечтали увидеться, что я уже потерял всякую надежду, не так ли, Джейме?

Тень даже не повернул головы, но кожа Джейме приобрела мраморный оттенок цвета алтаря.

— Но сейчас мои мысли занимаешь не ты, — бросил Тень. — Сделай вид, что тебя здесь нет, и проживёшь дольше.

В пламени свечей лицо Тени приняло воистину демонический облик. Джейме нервно сглотнул и затих в углу.

Тень скользнул по моей фигуре взглядом — и его лицо вдруг застыло. Он увидел ожог у меня на бедре.

Его глаза едва заметно сузились. Но больше я не прочитала на его лице ничего.

— Итак, — произнёс Тень, указывая на меня ножом. — Объяснись.

Он перевёл взгляд на Алерию, и я невольно восхитилась ей. Я бы на её месте бежала бы от этого ледяного взгляда куда подальше, но невеста Тени даже не отступила.

— Когда мне было девять, мать впервые взяла меня на жертвоприношение, — произнесла Алерия, глядя своему жениху в глаза. — И я взяла в руки ритуальный нож. В пентаграмме лежал мальчишка, сын рабыни, которого она имела глупость зачать, не имея мужа. Он был моим единственным другом. Единственным, с кем я играла и кому доверяла свои секреты, пренебрегая детьми из знатных родов. Разумеется, рано или поздно моей матери должно было это надоесть.

На лице Тени не было ни малейшей эмоции. А я… мне трудно было не испытывать жалость. Даже к Алерии. Даже сейчас.

— Он до последнего не верил, что я это сделаю, — произнесла Алерия, отрешённо глядя в пустоту. — И с каждой секундой, пока его глупое доверие и его любовь наполняли меня, я чувствовала себя сильнее. Увереннее. Взрослее. Моя мать была умна: я бы никогда не почувствовала, каким сладким может быть жертвоприношение, если бы я пронзила сердце незнакомца. Но когда передо мной как на ладони был мальчишка, которого я знала всю жизнь, я впитала его силу целиком. Каждую каплю. Моя кровь в пентаграмме обжигала знанием, что мы вот-вот станем едины, его душа и моя. На один-единственный миг, который стоит сотен лет. И этот миг настал. Наслаждение чуть не разорвало меня пополам

— и сделало той, кого ты видишь сейчас. Женщиной, достойной править. Женщиной, достойной тебя.

— Какая интересная история, — медленно произнёс Тень.

— Ты никогда не испытывал ничего подобного, — прошептала Алерия, коснувшись его подбородка. — Я чувствую в тебе растерянность и сомнение пополам с жадностью. Ты догадываешься, как сладко это будет — вонзиться в неё плотью и кинжалом, но ты не знаешь наверняка. Всё это время ты был слишком слаб, чтобы связать её и сделать своей.

В глазах Тени что-то промелькнуло, и Алерия тихо ахнула.

— Нет, — прошептала она. — Не может быть. Ты хочешь сказать, что ты так и не тронул её? Всё ещё? О, мой дорогой, ты не знаешь, какая сладкая мука тебя ждёт.

Она протянула руку, указывая на меня:

— Прямо сейчас.

Тень сделал шаг вперёд, к алтарю. Потом ещё один, и сила, исходящая из пентаграммы, взвилась, когда он ступил внутрь. Я хрипло вдохнула, глотая наполненный благовониями воздух: теперь, когда Тень был рядом, мне не хватало ни выдержки, ни дыхания. Не будь на моих запястьях цепей, я бы рванулась и потянула его на себя, если бы могла.

— Ты всё равно скоро потерял бы её, — прошептала Алерия. — Она сбежала бы после нашей свадьбы, слабая дура. Ведь верно? Она принадлежала бы другому мужчине, он ласкал бы её, и она носила бы его ребёнка. Отпусти её — и она никогда не станет твоей. А сейчас, если ты только захочешь… она будет принадлежать только тебе. Полностью. Ты познаешь её так, как не познал бы никогда. — Она издала смешок. — Хочешь сначала взять её в пентаграмме? Прости, отворачиваться я не буду, но так даже интереснее, правда?

Тень сделал ещё шаг к алтарю. Он словно не слышал слов Алерии — и это пугало меня куда сильнее, чем любые её угрозы.

— Ты хочешь, — шепнула Алерия соблазняюще. — Я знаю, что ты хочешь. Ты всю жизнь ждал этой минуты. В Подземье ты грезил о ней, в Рин Дредене ты стоял за плечом Церона, и тебе доставались жалкие крохи — но настало твоё время, милый. Время силы, которой ты достоин.

На висках Тени проступил пот. Благовония, рассыпанные рукой Алерии, туманили ему голову так же, как и мне, смешивая демоническое искушение с желанием мужчины.

— Не надо, — прошептала я. — Едва ты сделаешь это, ты умрёшь навсегда.

Алерия тихо засмеялась:

— Он переродится. Но ты, глупая девчонка, уже этого не увидишь.

— Будет лучше, если ты заткнёшь ей рот, — бесстрастно произнёс Тень, глядя на меня. — Впрочем, не имеет значения. Я и так знаю всё, что она хочет мне сказать.

Я смотрела на него не отрываясь. Что он сейчас чувствовал? Неужели то же, что и я? Пламя, готовое вырваться ему навстречу, грядущее исступление, бегущее по венам куда яростнее, чем наша страсть и нежность во сне, когда мы обнимали друг друга призрачными крыльями?

Искушение, которому невозможно не раскрыться навстречу. Тень не зря отменил жертвоприношение на коронации. Он убрал для себя даже малейшую возможность поддаться соблазну.

Но Алерия только что вручила ему этот соблазн на блюдечке. Такой сильный, каким Тень не ощущал его никогда.

Призрачные крылья распахнулись над Тенью, качнувшись на невидимом ветру, и свечи затрещали громче. В их пламени его глаза приобрели странный красный отблеск.

— Никто не узнает, что произойдёт здесь, — вкрадчиво прошептала Алерия. — Я никому не скажу. Это будет лишь нашей маленькой тайной, а Джейме. что Джейме? Если хочешь, он не переживёт эту ночь.

— Если скажет хоть слово, точно не переживёт, — сквозь зубы произнёс Тень.

Его взгляд раздевал меня, жадный и почти безумный, и я ничего уже не могла с собой сделать: я тянулась ему навстречу. Даже если бы он взял меня прямо здесь, на глазах у своей невесты.

Но он колебался. Я видела это в его глазах, в напряжении плеч, в побелевших костяшках пальцев, сжимавших нож. И одновременно Алерия была права, страшно права: демоническое начало в Тени было готово взять верх.

С его полуоткрытых губ сорвался не то сдавленный крик, не то стон — но я удержала свой возглас. Кровь связывала нас, и я чувствовала, что всё, что я сейчас могла сказать, было бесполезно, если Тень не выберет сам. Я могла лишь смотреть.

Но мои губы всё-таки шевельнулись.

— Ни одного сна, — прошептала я. — Никогда больше.

Тень долго-долго глядел мне в глаза. Запоминая, желая, спрашивая. А я не знала, что ему ответить. Вихрь чувств, бушевавший в его лице, раздирал его пополам — но в мою ли пользу? Или верх брала жаркая тьма, которую предлагала ему Алерия?

А потом нож в его руке дрогнул — и начал опускаться. Пальцы шевельнулись: ещё немного, и Тень его выпустит…

— Я могу помочь тебе победить Церона, — раздался сильный голос Алерии.

Пальцы Тени на рукояти ножа сжались.

— Что?! — хрипло произнёс он.

Послышались лёгкие шаги, и Алерия вошла в пентаграмму. Её ладони с безупречными кроваво-красными ногтями легли жениху на плечи, и она тихо засмеялась:

— Я знаю, как ты его ненавидишь. Я помогу тебе. Мы уничтожим его, и я подарю тебе месть, о которой ты мечтал годами. Но сначала я помогу тебе исполнить свою мечту.

Её пальцы, ловкие и умелые, побежали вниз, и Тень прикрыл глаза, словно наслаждаясь её лаской. Алерия обхватила сначала локоть Тени, потом запястье, и, наконец, её пальцы сомкнулись на его кисти, держащей нож.

И их сомкнутые руки уверенно взлетели вместе, поднимая лезвие вверх.

Прямо над моей грудью.

— Я задам тебе только один вопрос, — прошептала Алерия. — Отставь в сторону месть Церону. Есть ли в тебе сейчас хоть одно желание сильнее того, чтобы разодрать на ней одежду и вонзиться в неё? Обладать ею — и взять её жизнь и силу в высший момент страсти, чтобы никто больше не насладился ей? Чтобы она не смела от тебя уйти?

Я стиснула зубы, отчаянно глядя на него. Тень не сможет солгать в такую минуту — ни Алерии, ни мне. Но был только один ответ, который Тень мог ей дать. «Нет». Нет, никогда, ни за что на свете. Потому что у нас были наши сны, наша нежность, тревога в его глазах, когда я потеряла сознание, его надёжная спина, когда он прикрывал меня от демонов и убийц. Он спас меня от насилия, от кошмаров и от гибели, он сделался мне ближе всех, так неужели его демоническое наследие сможет нас разделить?

«Скажи «нет», Тень, — беззвучно произнесли мои губы. — Пожалуйста. Я прошу тебя».

Тень сжал губы — и нож в его руке взлетел выше. И одновременно — мои глаза расширились

— его нога незаметно скользнула ребром подошвы по одному из углов пентаграммы.

…И линия разомкнулась. Алерия, чей жадный взгляд был сфокусирован на Тени, не заметила ничего, но я беззвучно охнула, обмякая в цепях: пентаграмма разорвалась, выпуская чудовищное напряжение. По моему лицу лился пот, но моё тело вновь принадлежало мне.

— Да, — хрипло произнёс Тень, не отрывая взгляда от моей груди. — Всё, чего я желаю сейчас,

— взять её и напиться её силой досыта. Кажется, что, если я этого не сделаю, я умру.

— Должен тебя обрадовать, братец: ты умрёшь в любом случае.

Я беззвучно ахнула.

Конте стоял в дверном проёме, и глаза его сверкали от ярости. В его руке поблёскивал самовзводный арбалет. Мгновением позже раздался щелчок спускового механизма, и Алерия рухнула на колени с хриплым криком, хватаясь за живот.

— Отойди от Закладки, или лишишься не только невесты, — тихо произнёс Конте. — И, клянусь, если ты оставишь на ней хоть царапину.

Послышался внезапный скрип отодвигаемого камня. Я вскрикнула: в стене открылся узкий проход, и Джейме, о котором все успели забыть, метнулся туда.

В воздухе свистнула молния, и ритуальный нож, поблёскивающий в руке Тени, вонзился в плечо Джейме с такой силой, что пришпилил его к кирпичной стене.

— Ты. — хрипло произнесла Алерия, держась на живот и в неверии переводя взгляд с Конте на Тень. — Ты — его брат?

— Представь себе, — мрачно произнёс Конте. — И вот-вот собираюсь его убить, как бы противно мне ни было.

— Вы оба — потомки императора, — прошептала Алерия, глядя на Тень жадно и с каким-то подобострастным восхищением. — Великие стихии, как же мне повезло.

— Повезло обнимать мертвеца в первую брачную ночь? — хмыкнул Конте. — О нет, вы трупы, вы оба. Не поверите, какие зелья мне пришлось выпить после того, как мне пытались подсунуть снотворное, а потом я узнал, что Закладки нигде нет, а на моём младшем брате лица не было, когда он куда-то понёсся среди ночи.

Его взгляд встретился со взглядом Тени.

— Я не думал, что ты сорвёшься. — В голосе Конте не было разочарования, лишь пустота. — Но в этот раз пощады не будет.

Алерия расхохоталась:

— Ну попробуй. Нас двое, а ты один.

Её платье с треском распоролось по швам. Руки резко разошлись в стороны, превращаясь в кожистые лапы, и чёрная как смоль демонесса раскрыла пасть в ухмылке.

Я как заворожённая смотрела на неё. У Алерии не было шансов против Конте. Но у Алерии и Тени, равному Конте по силе…

— Адриан получит твою голову, — пролаяла демонесса. — А мой муж сделается императором.

Катана Тени вылетела из ножен. Меч Конте взлетел ему навстречу, и они замерли в двух шагах друг от друга. Джейме, побледневший, с окровавленным плечом, откровенно дрожал, глядя на них.

— Есть слишком сильные искушения, сопротивляться которым невозможно, — произнёс Тень хрипло. — Сколько бы ты ни потерял в итоге.

— Ты оказался слишком слаб, чтобы сопротивляться, — выплюнул Конте.

Тень наклонил голову:

— О да.

Он отвёл катану назад, примериваясь для удара. Кончик лезвия скользнул по цепям, сковывающим мои ноги. Что-то проскользнуло между Конте и Тенью, потому что глаза Конте вдруг расширились.

В следующий миг катана Тени сверкнула в воздухе, перерубая цепи на моих руках и ногах. Мне на живот упала крошечная бутылочка, которую я тут же осушила, высвобождая шею из захвата железной скобы, а Тень уже развернулся к Алерии.

И меч Конте пронзил её насквозь.

Короткий хрип вырвался из груди демонессы. Из пасти потекла кровь, и она рухнула наземь, не отрывая взгляда от лица Конте. Я застыла, глядя на неё.

Наконец её глаза закрылись.

— Всё, — констатировал Конте, вынимая меч. — Придётся тебе жениться на ком-нибудь другом, братец.

— Ты идиот, — с силой произнёс Тень. — Какого дьявола ты её прикончил, когда мог просто ранить?

— Такого, что вы вдвоём чуть не убили Закладку! — заорал Конте. — Да, я прирезал твою демонессу, и ты будешь следующим!

Я устало прислонилась к стене. Я была невредима, кроме разодранной одежды и пары мелких ожогов, но лучше бы я была изранена с головы до ног.

Крылья за спиной Тени дрогнули, начав складываться. Миг — и он снова был человеком. Тем, кто меня защитил.

— Он разомкнул пентаграмму, Конте, — проговорила я. — Ещё до твоего прибытия. Зачем ему было это делать, если он готов был вонзить в меня нож?

— Очевидно, чтобы этот нож не вонзать, — холодно произнёс Тень. Он подошёл к курильницам и опрокинул обе пинками, вытряхивая из них остатки благовоний. — Эта дрянь чертовски неприятно действует на голову.

— На другие части тела, ты хочешь сказать, — хмыкнул Конте.

— Заткнись. Ты понимаешь, сколько всего знала Алерия? — Тень повысил голос. — Понимаешь, чего ты меня лишил?

Конте пренебрежительно фыркнул:

— И что она тебе обещала? Несметные богатства?

— Она обещала мне победу над Цероном, — очень холодно произнёс Тень, глядя на брата так, словно мечтал прикончить его на месте. — А ты лишил меня этой победы и моей свободы.

— Потому что Закладка…

— Была бы жива в любом случае, — резко сказал Тень. — С твоим вмешательством или без. Алерия почти потеряла над собой контроль в экстазе. Ещё немного, и она упала бы со мной на пол в порыве страсти и не встала бы оттуда, пока я не узнал бы всё, что мне было нужно. А я наконец избавился бы от риска, что она успеет убить или ранить Дару, едва поймёт мои истинные мотивы.

Я вздрогнула, представив, что ощущала Алерия. Если она была столь же возбуждена и готова отдаться безумию, как и я.

— Но искушение было, и ты едва смог его превозмочь, — тихо-тихо сказал Конте. — Не ври мне. Я видел твои руки и твои глаза. И если уж я ощутил отголосок жажды, когда спускался, то ты ею просто захлёбывался.

Словно не замечая его, Тень подошёл ко мне и опустился на колени, осторожно размыкая остатки оков на моих ногах.

— Церон оставил мне приказ сделать с Дарой несколько невозможно грязных вещей, если она признается мне в любви, — негромко произнёс Тень. — Глупо с его стороны: мне достаточно было проронить пару жестоких фраз, чтобы она отшатнулась и приказ перестал действовать. Но я медлил, потому что боль от проклятия была слабее чувства потери при мысли, что я никогда больше не услышу от неё этих слов. Слов, которых до неё не говорила мне ни одна девушка.

Я вспомнила его бледное лицо, искажённое от боли, и похолодела. Так он терпел невероятную агонию все те долгие минуты, потому что…

Всё ещё стоя передо мной на коленях, Тень вскинул голову, спокойно глядя на брата:

— Ты правда думаешь, что существует боль, которую я не вытерплю, или искушение, которое не смогу преодолеть, если я так решу?

Вместо ответа Конте молча вложил меч в ножны.

— Ниро, — прошептала я.

Тень коснулся моего запястья, и последний обрывок цепи полетел на пол.

— Я не знаю, что будет дальше, — негромко сказал он. — Но сейчас я забираю тебя отсюда до утра. Чтобы разобраться с твоими ожогами, если не для чего ещё.

Я машинально запахнула рубашку — и рухнула на колени рядом с ним, обнимая его в ответ. Катана, уже не нужная, валялась на полу. Тень, Тень, Тень… Мой Тень. Мне сейчас ничего не было нужно, кроме его губ в моих волосах и рук, обнимающих за спину.

— Упрямый мальчишка, — выдохнула я, обхватывая его за шею.

— Это точно, — пробормотал Тень в ответ. — Ещё с детства. Тебе достаточно спросить Конте или моего от.

Он вдруг замер в моих объятьях. И медленно-медленно повернулся.

— Кажется, настало время для ещё одного разговора, — произнёс он.

— Я всё ждал, пока ты о нём вспомнишь, — хмыкнул Конте. — Наш дражайший родитель собственной персоной.

Не сговариваясь, братья подошли к Джейме и встали плечом к плечу напротив него.

— Вы. убьёте собственного отца? — хрипло сказал Джейме. — Конте, неужели ты.

— Я, — кивнул Конте. — И он, — кивнул он на брата. — Думаешь, мы шутим?

Джейме с затравленным видом поглядел на выход. Потом на труп Алерии — и его лицо вдруг просветлело.

— Я могу вам помочь, — произнёс он почти торжествующе. — Помочь тебе, Ниро.

— Для тебя меня зовут Тень, — резко сказал Тень.

— Тень, — покорно кивнул Джейме. — Я знаю о слабости Церона. Знаю, потому что именно я рассказал Алерии о ней.

— И откуда узнал ты сам?

— У Церона была любовница, которую я когда-то ублажал. Она изменила ему и была неосторожна, и когда Церон узнал. — Джейме сглотнул. — Я видел, что от неё осталось. Она жила ещё три дня, и каждая её минута была агонией.

— А ты навестил её напоследок, — жёстким незнакомым голосом произнёс Конте. — Чтобы урвать пару секретов.

Джейме не отвёл взгляд:

— Какая разница, если эти секреты получишь ты?

— Для тебя уж точно никакой, — сплюнул Конте. — Ты предал женщин, которые тебе доверились. Послал убийц за матерью своих детей, которая ждала твоей помощи до последнего часа, и за младшим сыном, которого ты бросил на смерть. И ты убил Глорию, которая была для меня всем, а для тебя — лишь досадной помехой. Ты думаешь, что есть хоть что-то, что ты можешь сказать, чтобы уйти отсюда живым?

— Я хочу услышать одну-единственную вещь, — негромко произнёс Тень. — Зачем ты это делал, отец?

Я вздрогнула от этого простого слова.

— Твоя мать стесняла меня, и год за годом всё сильнее, — произнёс Джейме, глядя Тени прямо в глаза. — Глория стояла на пути у главного моего сокровища — будущего ребёнка Конте. Что до тебя, я знал, что ты будешь мне мстить за свою мать, и просто ударил первым. Знаешь, как я этому научился? Я рос в грязи, обладая лишь обаянием и смазливым личиком, и поклялся себе, что буду жить, ни в чём себе не отказывая. Если я захочу жену-демонессу, я получу её. Если я вновь пожелаю обрести свободу, она сама ляжет мне в руки. Деньги, власть — всё. И если придётся пойти по головам — я это сделаю.

Конте рванулся вперёд, но рука Тени легла поперёк его груди.

— Ты мог бы просто заработать достаточно золота своим изысканным ремеслом и жить припеваючи, — проронил Тень. — Но ты отправился в Подземье и рисковал собой. Почему?

— Потому что не хотел оставаться на обочине! — рявкнул Джейме. — Быть наравне с торговцем средней руки? Уволь. Я не желаю равнять себя с ничтожествами. Нет, мне нужна была дочь императора, я почти добился вершины, и если бы она не была такой стерв…

Короткий удар выбил из него дыхание. Джейме закашлялся, хватаясь за горло, и я вдруг заметила, что его губы начали приобретать странный синюшный оттенок.

— Не смей, — процедил Конте. — Даже не вздумай. Одно-единственное слово о нашей матери.

— Наш отец мнил себя будущим императором, — произнёс Тень. — А оказался пленником в Подземье с сыновьями, которые его не интересовали, и с женой, которую он едва замечал на фоне своих честолюбивых мечтаний. Ведь нашей матери не нужна была власть, правда, Джейме? Ей нужна была лишь семья. Сыновья, в которых она души не чаяла, и муж, с которым она могла быть счастлива. Как жаль, что она выбрала тебя.

— Я-то думал, ты будешь её презирать, — криво усмехнулся он. — Ты, со своей тягой к власти, и Анжела, у которой на уме был лишь семейный уют.

— О нет, — тихо произнёс Тень. — Для нас с Конте она бы сделала всё, помогла нам покорить любую вершину, достигнуть власти и стать безупречными воинами. Она хотела, чтобы мы достигли всего, чего бы только пожелали, и я бы сверг десяток императоров с трона ради её улыбки. Но, видишь ли, Джейме, она сделала глупость, которую повторил и мой старший брат: она любила своего супруга больше власти, больше трона — и больше собственной жизни. И в итоге потеряла и власть, и жизнь, и любовь.

На меня Тень не смотрел. Но я знала, кому эти слова были предназначены.

Джейме снова закашлялся, морщась.

— Проклятая горечь, — пробормотал он. — Не нужно было пить то вино.

— Вы ещё и распивали вино, пока решали, как меня убить? — ядовито произнесла я. — Надеюсь, закусок тоже было вдоволь?

Джейме не ответил: его согнул новый приступ кашля. Конте нахмурился, подступая ближе. В следующий миг ноги под Джейме подогнулись, и Конте едва успел его подхватить и выдернуть из его плеча кинжал.

— Дело плохо, — сквозь зубы пробормотал Конте, опуская своего отца на пол и принюхиваясь к его лицу. — Чёрт, знакомый запах. Похоже, Алерия всё предусмотрела.

— Яд? — коротко спросил Тень.

^{- Да}.

Джейме с трудом приоткрыл глаза.

— Я… правда умираю?

— Да. — Тон Конте не смягчился. — Твоя союзница решила себя обезопасить. Или же ты ей чем-то насолил.

— Демоны. не знают пощады, но до сих пор мне везло. — Джейме силился улыбнуться. — Ты не представляешь, какая жизнь у меня была, Конте. Искатель приключений, красавец, которому никто. не мог отказать. Деньги, вино, а юные демонессы такие впечатлительные. я думал, и Алерия будет такой же.

— Ну да, словно Тень заключит брачный контракт с кем попало, — пробормотала я, покосившись на труп демонессы на полу.

Тень поднял бровь:

— Рад, что ты одобряешь мой вкус.

Он несколько секунд смотрел на своего отца, будто не мог поверить, что тот умирает. Выражение его лица менялось от гневного до яростного и почти печального.

Наконец на нём появилось обречённое понимание, и Тень сделал шаг вперёд.

— Раз уж так оказалось, что у нас не осталось времени, задам главный вопрос, — негромко произнёс он. — Кому ты продал нашу мать? Кто послал за ней убийц?

— Ты уже знаешь, — безжизненно произнёс Джейме.

— Я хочу, чтобы ты назвал имя сам.

Джейме опустил взгляд. А потом вновь вскинул голову и сглотнул, глядя в глаза сыну.

— Церон, — хрипло сказал он. — Я продал ему всё, что знал. А он разрешил мне забрать Конте на поверхность — и позаботиться, что у него будут дети. Бьюсь об заклад, потом он много раз жалел об этом.

— Церон, — прошептала я.

Наши с Тенью взгляды встретились. Лицо его было белым как мел.

Джейме вновь закашлялся.

Конте сел на пол, открепил от пояса флягу и протянул отцу.

— Выпей и говори, — негромко сказал он. — Расскажи нам о секрете Церона, о его слабости и об орудии мести. Помоги нам отомстить убийце нашей матери.

Джейме сделал несколько глотков и снова закашлялся.

— Об этом… мало кто знает. Церон — любимец императора Адриана, и император порой позволяет ему то, что не разрешает никому другому. Наложницы императора не предназначены для того, чтобы их приносили в жертву, это всем известно. Слишком драгоценен каждый цветок, а император не желает, чтобы собственные наложницы его боялись. Даже когда он дарит девушек своим приближённым, за их дальнейшей судьбой тщательно следят. Но запретные жертвоприношения — слабость Церона, и его тянет. к недоступной красоте. Порой он теряет голову от юной красавицы и желает владеть ею на алтаре. или куда страшнее. И изредка император разрешает ему эту слабость. Он отдаёт ему девушку, и никто не знает, что происходит с ней потом. — Джейме кивнул на меня. — Тебе знакома эта страсть, Ниро, правда?

— Знакома, но разум и воля мне дороже, как это ни странно, — проронил Тень.

— Императорские наложницы — его страсть и его слабость. Надеюсь, это знание тебе поможет, хотя понятия не имею, как ты им воспользуешься. — Джейме слабо усмехнулся. — Разве что подаришь императору свою юную охотницу, но император разденет её и закуёт в кандалы, едва Церон её узнает.

Меня передёрнуло, и Джейме вновь усмехнулся.

— Ты умный мальчик, Ниро. Может, и придумаешь что-нибудь. Какая жалость, что едва ты сделаешь шаг к Церону, то вновь упадёшь перед ним на колени.

Братья коротко переглянулись. Теперь проклятие висело на Конте, но, даже умирая, Джейме не должен был об этом знать.

— Наложницы императора, — протянул Конте. — Что ж, устроим вечеринку.

Джейме снова согнуло в пароксизме кашля. Теперь он дышал редко и хрипло.

— Я хочу… получить… облегчение, — прошептал он. — Хочу жить. Хочу заснуть и проснуться.

— Самое странное, что я тоже хочу, чтобы ты заснул и проснулся, — горько усмехнулся Конте. — Кем бы ты ни был, ты всё ещё наш отец.

— А я бы хотел, чтобы твоя жена и наша мать были отомщены, — холодно промолвил Тень.

— И, по-моему, этот час уже настал.

— Ниро. — прошептал Джейме. — Конте. Как бы вы меня. ни ненавидели. я рад, что в эту минуту вы рядом со мной.

Конте взглянул на Тень, и тот молча сел рядом с братом. Оба смотрели на отца, и в их лицах не было ни триумфа, ни отчаяния. Лишь призрак глухой тоски — по тому Джейме Мореро, что мог бы быть.

— Когда-то мы засыпали под голос нашей матери, когда она читала нам вслух, — произнёс Конте. — Ты порой приходил на минуту-другую, стоял в дверях и смотрел на нас. Я ждал этих минут каждый день. Может быть, во имя них я сейчас прощаю тебя.

— А я прощаю тебя за то, что ты не сумел обернуться, Конте, — негромко сказал Тень. — Если тебе оно вообще нужно, моё прощение.

Уголки губ Конте чуть поднялись:

— Долго же ты ждал, упрямец.

Тень прищурился, глядя на Джейме.

— Когда ты ударил моего брата по голове, ты разрушил мою жизнь, — тихо сказал он. — Нет смысла прощать тебя за это или не прощать: ты всё равно не поймёшь. Но если бы не твоё предательство, я бы не стал тем, кем я стал. А проклинать или благодарить тебя за это.

Он встал.

— Время рассудит.

Джейме хрипло вздохнул.

— Пусть так, — прошептал он, закрывая глаза. — Моё время. вышло. Позаботься. о брате, Конте. И. помни. что я хотел. сделать твоего ребёнка. императором.

Пальцы его руки медленно разжались, и Джейме наконец замер.

— Всё, — проговорил Конте. — Я знаю, тебе тоже его жаль.

— Может быть.

Тень подошёл ко мне и обнял меня за плечи.

Пойдём, Дара-Закладка. До утра есть время.

Куда?

Тень не ответил. Он лишь взглянул в мои глаза, и всё стало ясно без слов.