Империя огня. Амнезия в подарок

Глава 5

Мы оказались близ Ригларка гораздо позже, чем планировалось. Стемнело, дождь перешел в ливень, так что остановились мы на ночь в доме какого-то фермера, который явно не ожидал того, что сам эньор Тоглуаны с людьми попросится переночевать у него. Я настолько устала, что помню из того вечера только плошку жирного супа да подушку, набитую ароматной травой. Поев, я заснула, как убитая.

К утру дождь не прекратился. Мы выехали рано; мне надоело притворяться сильной стойкой женщиной, так что я откровенно страдала. Сырость и прохлада сделали свое дело, так что я начала шмыгать носом и думать о простуде.

— Потерпите еще немного, — сказал эньор Гелл, — еще часа два, и мы будем на месте.

— Лучше бы я осталась в храме, — призналась я. — Там хорошо: тепло, пирожки…

— А в замке – пироги, самые разные, — улыбнулся мужчина. — Лимонные, шоколадные, с грушами и другими сладкими начинками, и более сытные мясные, рыбные, с сырами и творогом.

— Прекратите! Думать о вкусной еде для меня сейчас пытка…

— Вы совсем сникли. Даже сон не помог.

— Ох, эньор, знали бы вы, как давно я нормально не спала!

— Как давно? — насторожился мужчина.

— Как переродилась, так и не спала, то одно потрясение, то другое.

— Все выкручиваетесь, Валерия…

— А вы так и хотите меня подловить, всегда в стойке, как собака-ищейка.

Гелл поджал губы и глянул на меня суровее, чем обычно, из чего я сделала вывод, что владетель Тоглуаны обиделся.

— Я люблю собак, — на всякий случай добавила я.

— Я тоже.

Из лесочка, мимо которого мы проезжали, выбежали несколько крупных собак (легки на помине!) с длинными лапами и купированными хвостами; породу я определить не смогла. Животные поприветствовали нас радостным лаем. Вслед за собаками выехали трое мужчин на лошадях; одеты они были непримечательно, капюшоны низко опустили.

— Мы ждали вас раньше, — протянул один из них; голос был молодой и наглый.

— Владетель всегда появляется вовремя, — ответил Гелл. — Будь к ужину. Есть новости.

— Как скажете, мой эньор, — весело произнес молодой человек и повел лошадь в лесок; двое товарищей последовали его примеру. Собаки тоже убежали.

Мы продолжили путь. Лесок остался позади, впереди расстилалось поле. Я чихнула и расстроенно вздохнула. Началось…

— Вы не заболеете, — уверенно сказал Брадо.

— Уже…

— Выпьете немного вина с пряностями, и все пройдет.

— Вино – это хорошо.

— Любите выпить? — не удержался владетель.

— Да. Я распущенная девица, питающая страсть к вину и вообще обладающая всеми возможными пороками и греховными пристрастиями. Теперь, получив мое признание, вы спокойны?

— Я вовсе не подозреваю вас во всех грехах и преступлениях, — укоризненно произнес Гелл. — Знаете, что я вижу, глядя на вас, Валерия? Южное происхождение, южное воспитание и южную дерзость.

«Сказала бы я, что вижу в тебе…» — мысленно ответила я, и чихнула еще раз.

Замок владетеля Тоглуаны не произвел на меня впечатления: это было угрюмое строгое сооружение из серо-коричневого камня, защищенное высокими стенами и глядящее на долину узкими оконцами-глазами. Издалека замок казался не очень большим, но когда мы оказались за стенами, мне даже стало не по себе от впечатляющих размеров своей тюрьмы. Мощеный двор, переходы к многочисленным пристройкам, деревянным и каменным, арки… И люди, повсюду люди, почтительно приветствующие своего господина и с любопытством глазеющие на меня.

Совсем недавно я мечтала слезть с лошади, но стоило оказаться в самом сердце Тоглуаны, как слезать мне перехотелось, а захотелось вернуться под крылышко к милой доброй лларе Эуле.

— Добро пожаловать в Колыбель туманов, Валерия, — произнес с улыбкой Гелл, и помог мне спешиться.

— «Колыбель туманов»… как красиво, — сказала я и чихнула.

— Идемте, я представлю вас хозяйке замка. Она позаботится о вас.

Супругой Брадо Тоглуанского оказалась женщина лет тридцати, одаренная ледяной нордической красотой: белейшая кожа с розовым подтоном безупречна, голубые глаза сверкают, как топазы, волосы – бледное золото. Черты лица длинноваты, правда, да и ростом красавица не вышла, но это уже придирки.

— Эньора Валерия, — представил меня Гелл, когда его супруга вышла к нам. — Наша гостья.

— Просто Валерия? — уточнила снежно-белая красавица, приподняв тонкую светлую бровку. Она невзлюбила меня сразу, с первого взгляда – это невозможно было не понять, не почувствовать.

— Пока – просто, — ответил Гелл. — Эньора, — обратился он ко мне, — перед вами первая дама Тоглуаны, эньора Кинзия Гелл.

— Мое почтение, — сказала я, склонив голову.

Первая дама Тоглуаны еще раз смерила меня взглядом и, даже не постаравшись изобразить радушие, сказала:

— Вы, вижу, сильно утомились в пути. Следуйте за мной.

В замке не было сыро, и не было темно – огонь, «живущий» в факелах на стенах, освещал и обогревал серые стены. Я честно пыталась запомнить, куда и как мы идем, но мой взгляд вместо этого бестолково цеплялся за другие вещи: я поглядывала на крутые кудри Брадо Гелла, на его широкую спину, а также на тонкую и изящную фигурку его светловолосой супруги.

Эула сказала, что Брадо Гелл давно женат, а раз так, почему они не выглядят парой? Часто ведь так бывает, что супруги, особенно после долгих лет вместе, становятся похожи. А эти разительно отличаются, как ворон и лебедь белая.

Впрочем, мне-то какое дело? В последнюю очередь меня должно заботить, каковы отношения четы Гелл. Главное, чтобы они хорошо относились ко мне, потому что я отныне в их власти.

Меня провели в красивую гостиную, оформленную в темных тонах. Многое на что можно было обратить внимание в интерьере, но больше всего меня заинтересовал огромный символ в виде трех языков пламени над камином, в котором резвился красно-рыжий огонь, не нуждающийся в подкормке.

— Символ вашего дома? — поинтересовалась я.

— Нет, символ Империи огня. А вот огонь в камине – наше родовое пламя. У каждого плада есть родовое пламя. Подойдите ближе, отогрейтесь. И позвольте, я помогу вам.

Мужчина снял с меня мокрый плащ и указал на кресло, стоящее у камина. Я взглянула на его супругу, стоящую с замороженным лицом (глаза – льдинки!), и, подойдя к креслу, опустилась в него.

На меня сразу повеяло ласковым теплом, и я протянула руки к огню.

— Располагайтесь, — вымолвила, наконец, госпожа Гелл. — Я распоряжусь подготовить для вас комнату и ужин.

С этими словами женщина отошла от меня, сочтя свой долг хозяйки выполненным; муж подошел к ней и сказал значительно:

— Девушка будет ужинать с нами.

— Но сегодня особый вечер, — прошептала женщина, но я услышала этот шепот. — К ужину я пригласила Гемму Террел.

— Мариан знает об этом?

— Разумеется, знает!

— Прекрасно. Значит, сегодня с нами будут ужинать две гостьи.

Тон мужчины, хоть и был мягким, не допускал возражений. Бедной госпоже Гелл пришлось смириться.

— Хорошо, — проговорила она сухо, — боюсь только, молодые воспримут ситуацию неоднозначно…

— Они воспримут ее так, как следует. Девушка устала и голодна. Пусть ей принесут горячий чай с пирогами. Я обещал ей пироги, — усмехнулся Гелл.

— Кто она, Брадо? — еще тише спросила женщина, но я навострила ушки, так что все равно разобрала каждое слово.

— Сюрприз. Черноволосый пламенный сюрприз.

— Для кого этот сюрприз? Не для Мариана ли?

— Нет.

— Тогда зачем она здесь? Она из Тосвалии, верно? Из обедневших? Одета так просто…

— Немного терпения. Скоро ты обо всем узнаешь.

Я почувствовала, что эньор смотрит на меня. Неужели он не мог хотя бы притвориться, что я ему не интересна? Разговаривает со мной довольно фамильярно, плащик снимает, поглядывает в присутствии жены… Неудивительно, что она так морозится! И неудивительно, что я ей так не нравлюсь.

Нашептавшись, супруги разделились: недовольная моим присутствием Кинзия вышла из гостиной, а довольный моим присутствием Брадо вернулся к камину. Заняв соседнее кресло перед ним, он протянул руку, и красноватый огонечек, играясь, прыгнул к нему прямо в ладошку.

— Как вы делаете это? — спросила я, завороженно глядя на ластящийся к пальцам Гелла огонек.

— Я плад, Валерия, как и вы.

— Но я такие фокусы делать не умею!

— Это не фокусы. Это общение.

— Ллара Эула сказала, что для управления огнем нужно много учиться.

— Верно, учиться нужно очень долго. Я учусь до сих пор.

— Раз так, почему у меня получилось создать белое пламя безо всякого учения?

Эньор улыбнулся, затем стряхнул огонечек с руки и тот погас.

— Белое пламя силы не имеет никакой. Это даже и не пламя, а так – призрак пламени, его тень. Оживить пламя, дать ему мысль, идею, силу, способен не каждый плад.

— Очень хочу освоить это искусство.

Брадо улыбнулся снова, при этом его темные глаза, не определившиеся, какими им быть – серыми или зелеными, замерцали.

Владетель Тоглуаны, несомненно, очень привлекательный мужчина, и в свои сорок находится в самом расцвете, так что не стоит удивляться тому, что у меня сердце заходится и в горле пересыхает от таких его взглядов… но ведь он женат, и на красивой женщине. И еще совсем недавно, в пути, глядел на меня волком, а теперь – совсем по-другому. С чего такие перемены?

— Я не злодей, — произнес вдруг Гелл. — Я не причиню вам вреда, вы под моей защитой.

«То есть в твоих руках», — перевела я про себя, и сказала:

— Я тоже не злодейка.

— Но вы что-то скрываете.

— Назовите хотя бы одного человека, который ничего не скрывает.

— Вот снова, — вздохнул эньор. — Вы не можете прямо ответить на вопрос, увиливаете.

— Не люблю, когда на меня наседают.

— Норов у вас строптивый. Слово ни скажи.

— Ну и ладно, — легко согласилась я. — Должны же быть у меня хоть какие-то недостатки?

Гелл тихо рассмеялся.

Не потому ли он подобрел, что притащил меня в свое логово, откуда мне уже не выбраться?

***

Пироги в замке действительно пекли отменные, тут эньор Гелл не обманул. Мы с ним вместе подкрепились прямо там, у камина, и пока я наслаждалась рыбным пирогом и ароматным чаем, рассказывал о том, что во всем замке огонь живой и бояться его не следует – он не обожжет, и пожара не случится. Затем Гелл еще раз напомнил, что я гостья в его замке, и удалился.

Как только мужчина вышел из гостиной, в нее вошла молоденькая девушка лет девятнадцати и попросила следовать за ней. Я нехотя поднялась из кресла и, зевая, пошла за девушкой. Снова пришлось брести по коридорам, сворачивать туда-сюда, подниматься по лестницам… Я больше не предпринимала попыток запомнить путь и лишь надеялась, что не рухну от сытости прямо по пути.

Служанка, наконец, остановилась у одной из дверей и, поклонившись, ушла.

Странно… Разве она не должна ввести меня и показать, как все устроено внутри? Я пожала плечами и толкнула дверь, та поддалась. Войдя, я увидела госпожу Гелл и все поняла.

Вот кто мне сейчас экскурс проведет. Строгий и доходчивый.

— Вам нравится комната? — спросила женщина.

— Да, — ответила я, хотя еще даже не осмотрелась.

Да и как тут осмотришься, если тебя пронзают таким ледяным взглядом?

— Мой супруг был не слишком многословен, говоря о вас, — протянула госпожа Гелл. — Вы драконова происхождения. Это единственное, помимо вашего имени, что мне известно. Разрешите мои сомнения, эньора. Вы из Тосвалии? Вы здесь, чтобы заключить выгодный брак?

— К сожалению, я не могу ответить на ваши вопросы.

— Не можете или не хотите?

— Не могу.

— Вот как… Не хочу вас расстраивать, Валерия, но что бы ни задумал мой супруг, и что бы он вам ни наобещал, этого не случится. Вам не на что здесь надеяться. Дело решено.

— Простите, а какое дело?

— Мариан уже выбрал невесту. И это не вы.

— Хорошо, — кивнула я. — Я не ищу жениха.

— Вы замужем?

— Нет.

— Вдова?

— Нет.

— Тогда что вы здесь делаете?

— Спросите у супруга.

Я могла бы подобрать и другие слова, и другой тон, но не захотела – уж очень враждебно глазеет на меня эта красавица. Понимаю, она хозяйка, и ее озадачивает появление странной гостьи, но и я не обязана отчитываться перед ней.

Кинзия Гелл выдержала небольшую паузу, и безукоризненно вежливо сказала:

— Мы ждем вас к ужину. За вами придут. В комнате вы найдете все необходимое. Если вам что-то понадобится, дерните за шнурок у двери. Отдыхайте.

— Вы очень добры, — отозвалась я.

Морозная блондинка покинула комнату, и только тогда мне удалось спокойно вздохнуть. Не окоченеть бы от такого радушия…

Комнату мне выделили не слишком просторную, а, откровенно сказать, маленькую, да еще и странной планировки – большую ее часть занимали каменные выступы у единственного узкого окна, на которых расставили всяческую дребедень вроде деревянных фигурок, треснутых ваз и прочего треснутого, старого, неказистого. На полу был расстелен ковер, испорченный причем – дефекты предусмотрительно прикрыли стульями. Стулья, кстати, не сочетались по стилю, а только по цвету, да и то не очень, если присмотреться. Оставшуюся часть моей новой обители занимали простая кровать да сундук с тяжеленной крышкой, обитой железом.

Покопавшись в сундуке, я нашла безразмерные пожелтевшие от времени сорочки, хиленькие сползающие чулки, несколько простых колючих шерстяных платьев серо-буро-неопределенного цвета…

Какая разительная разница: ллара Эула, живущая в аскетичной обстановке, как только обнаружила меня, сразу обрядила в самое лучшее, что у нее было, а богатая красавица, первая дама Тоглуаны, выделила для «дорогой» гостьи ношеные застирыши. Это мне так деликатно дают понять, что я здесь особа не желанная?

Единственное, что в комнате было однозначно красивым, это огонь, потрескивающий в декоративных факелах на стенах. Интересный у пламени оттенок – не ярко-рыжий, а рубиновый, красноватый. Значит, таков цвет пламени Брадо…

Так как я не знала, во сколько за мной придут, то решила заранее подготовиться к ужину, то есть переплести волосы, единственное свое украшение. Переодеваться в платья, что обнаружились в сундуке, не было смысла – они во всем проигрывали тому, что на мне. Зевая, я прилегла на кровать и, сытая, уставшая, почти сразу заснула.

Стук в дверь разбудил меня.

— Эньора! Эньора, откройте!

— Иду-иду, — сонно проговорила я, и, потянувшись, слезла с кровати. О-о, как хочется поспать еще! Я и правда простудилась, раз мне так хочется спать, и совсем нет сил.

— Эньора! — раздалось испуганное. — Все хорошо?

— Да-да, — сказала я, зевая. Протерев глаза и зевнув еще раз, я отперла дверь и увидела ту самую девицу, что провела меня из гостиной в комнату.

Девица, скорее всего, служит в замке, но при этом одета лучше меня, и причесана тоже. И она это знает, иначе как объяснить ее высокомерный взгляд?

— Вас велено проводить к ужину, — произнесла она с теми же холодноватыми нотками, что звучали в голосе Кинзии Гелл.

— Провожайте, — «разрешила» я, и плотно прикрыла дверь своей комнаты, хотя в этом не было особого смысла.

На ходу поправив платье, к счастью, немнущееся и немаркое, я наощупь проверила, не сильно ли распушилась моя коса во время сна, и подумала о том, что надо было сказаться больной, чтобы не спускаться к ужину. Что бы ни говорил мне Брадо Гелл, я не гостья, а пленница, а в глазах его жены вообще неизвестно кто с однозначным негативным смыслом. Так зачем же мне спускаться к ним, ужинать с ними, разговаривать и прикидываться равной? Они говорят, что я плад, но я во всем ощущаю свое различие с ними. Они аристократы, голубая кровь – точнее, драконова кровь, а я… я просто Валерия, я не из шишек, и я это точно знаю. Но не помню, увы.

И огонь, и все эти «фокусы» с ним… почему мне это кажется таким непостижимым и удивительным, почему так пугает порой? Только ли из-за потери памяти? Что, если это все в целом для меня внове? Что, если я не с юга, а из земель куда более отдаленных?

Я была занята всеми этими мыслями, пока мы бесконечно спускались по лестницам, шли по коридорам, сворачивали, поэтому прозевала момент, когда моя «проводница» вдруг резко юркнула в сторону, и врезалась во что-то мокрое. Подняв глаза, я увидела, что врезалась не во что-то, а в кого-то. «Кем-то» оказался светловолосый молодой человек лет двадцати двух-трех; его голубые глаза ужалили меня тем же холодом, что светился во взгляде Кинзии Гелл.

— Что такое? — раздраженно произнес он, и я узнала этот наглый голос. — Брысь.

Я ахнула от возмущения, когда мужчина прошел вперед, грубо оттеснив меня. Развернувшись, я вперилась взглядом в его удаляющуюся фигуру. Вот нахал! Разве можно так грубо пихать женщин?

— Что за дубина? — воскликнула я.

— Идемте скорее, эньора, — пробурчала служанка, и юркнула вперед.

Потирая плечо, я пошла за ней, злобно ворча. Путь «к ужину» кончился внезапно, так что, оказавшись вдруг в роскошной изумрудной столовой, я растерянно замерла.

— Эньора Валерия, — пискнула служанка, и ретировалась, оставив меня под обстрелом двух пар глаз – топазово-голубых и серо-зеленых.

— Вот и вы! — воскликнул Гелл, и встал из-за стола. Подойдя, он окинул меня удивленным взглядом, и спросил озадаченно: — Вам нездоровится? Не нашлось сил даже на то, чтобы переодеться?

Я кивнула, решив не ставить эньора в известность о том, что переодеться мне, по сути, было не во что.

— Мы не будем долго вас мучить, — пообещал он, и проводил меня к столу. Выдвинув для меня стул и дождавшись, когда я сяду, мужчина жестом велел слуге налить мне вина, и проговорил: — К сожалению, из-за погоды не все гости появились вовремя. И не только гости… Пейте вино, Валерия! Оно разгонит кровь.

Да уж, действительно, вино в такой стрессовой обстановке будет как раз кстати! Я взяла бокал и пригубила вина. М-м-м, какой интересный бархатисто-терпкий вкус…

— Где он? — спросил Брадо у супруги.

Та пожала плечами:

— Обещал быть вовремя.

— Ведет себя, как ребенок… Валерия, как вам вино?

— Очень приятное.

— Это наше вино, тоглуанское, оно высоко ценится в империи. Его доставляют самому Императору в Авииаран.

— О-о.

На этом наш разговор и застопорился. Брадо Гелл, если верить словам ллары Эулы, вообще человек неразговорчивый, так что за сегодня, можно считать, уже перевыполнил норму, а его ледяная женушка скорее с жабами заговорит, чем со мной.

Я в который раз с тоской вспомнила храм, в котором переродилась. Вот бы остаться там, помогать Эуле, болтать с Риком, смеяться с тетей Улей… Там бы я пришлась к месту, но не здесь, не в этой идеальной гостиной.

— Извините за опоздание, — раздалось громкое, — погодка дрянь, увяз в грязи.

В столовую вошел тот самый тип, что пихнул меня под аркой. Только тогда он был взъершен, мокр и в темном, а сейчас причесан, в светлом и сухом. Пройдя к госпоже Гелл, он аккуратно взяв ее холеную ручку, поцеловал, и только тогда заметил меня.

— У нас гостья, — сказал Брадо.

— Вижу… — вымолвил молодой человек, опуская руку Кинзии и не сводя с меня ошарашенного взгляда.

— Это эньора Валерия. Она оказалась в тяжелой ситуации и попросила помощи. Отныне она будет жить с нами, — объявил Гелл.

Вот так просто и топорно он поставил домашних в известность обо мне. О помощи я просила, оказывается! Убежища захотела!

Выругавшись про себя, я потянулась к бокалу.