Империя огня. Амнезия в подарок

Глава 3

Ночью меня разбудил шорох. Я притворилась, что сплю, а сама приготовилась защищаться. Ярко вспыхнули факелы; Рик досадливо вздохнул. Приподнявшись, я посмотрела на мальчишку, который попал в комнату ллары, а временно в мою комнату, через тот самый тайный ход, ведущий от Святилища.

— Так-так, — хрипло, со сна, проговорила я. — И что это за ночное вторжение?

— Простите меня, эньора перерожденная, я пришел, чт...

Я поморщилась и прервала мальчишку:

— Рик, давай без этого всего, называй меня просто по имени. Чего ты хотел?

— Там это, люди Блейна… того… пьют, веселятся. Их эньор уже в полном порядке, совсем здоровый. Он велел позвать ллару Эулу, чтобы поблагодарить, но я сказал, нельзя, ллара отдыхает.

— Правильно сказал. Вряд ли твоя госпожа станет с ним разговаривать.

— Вот именно, — трагически протянул мальчик. — Она сказала мне: «Рик, завтра же с утра велишь им убираться и скажи, чтобы не смели больше никогда возвращаться». А Блейн, между прочим, золотом ее отблагодарить хочет. То есть вас… тебя… Он мне мешочек передал.

— И где же он?

— Вот!

Служитель достал откуда из-за пазухи темно-зеленый мешочек с вышитым золотом вензелем, в котором можно было угадать литеру «Б», и протянул его мне.

Сначала я взвесила мешочек в руке – увесистый, а потом раскрыла. Алчная часть меня восторжествовала, когда я увидела поблескивающие золотые монеты. «Единичная благодать», которую я передала Блейну, стоит гораздо, гораздо дороже, чем содержимое этого мешочка, но все же это хоть какая-то плата.

— Это не все, — добавил Рик. — Блейн потом в Святилище пошел со своими людьми; я за ними проследил. Там, на ступени у Священного огня, он оставил еще что-то, я не разглядел, что. Если ллара увидит это, разгневается и в огонь бросит, я ее знаю. Надо бы забрать.

— Что ж не забрал сразу?

— Я хотел, но там мужчина остался, все смотрел, чтобы кроме его господина никто больше в Святилище не зашел, вот я и того, к тебе. То, что Блейн оставил, твое. Главное, до утра забрать надо, пока ллара Эула не увидела. Как только эти все уедут, она сразу побежит в Святилище, смотреть, что там после них сталось.

Я зевнула. То «чудо» с исцелением отняло у меня силы, и я сладко спала, когда меня разбудил Рик, так что вылезать из теплой кровати и идти куда-то мне не хотелось. С другой стороны, меня уже разбудили, сон прерван.

— И все-таки, зачем ты прокрался ко мне сюда? — спросила я. — Подождал бы немного и сам бы забрал то, что Блейн оставил на ступени.

— Я, если честно, побоялся, — признался Рик. — Там в Святилище та-а-ак огонь разволновался, а я ведь не плад…

— Слушай, чего бы там Блейн ни оставил, пусть остается.

— Но это ведь твое, — настойчиво проговорил служитель. — Это тебе благодарность.

— Мне он золото передал, а то, что на ступенях, это…

— Тоже тебе. Благодарность лларе принято оставлять на ступенях перед Священным огнем. И это особая благодарность.

— Ладно, встаю, — сдалась я.

Решив не надевать платье – так сбегаю, я натянула ботинки и зашла за Риком в тайный ход. Шли мы в полной темноте.

— Рик, а почему мы в темноте идем? — спросила я, шаря рукой по стене, чтобы знать, куда идти.

— Так если огонь зажечь, сразу видно станет, где мы. Ллара сказала, что огонь выдает, и строго велела ходить здесь только в темноте.

— Понятно, — вздохнула я, и споткнулась о какой-то камешек под ногами.

Когда мы дошли о Святилища, Рик шепотом предупредил меня, чтобы я подождала его внутри, пока он будет осматриваться, и, прислушавшись, осторожно выдвинул плиту, которая плавно и легко передвигалась посредством какого-то механизма. Я осталась стоять в темноте.

— Ой! — воскликнул Рик преувеличенно громко, и явно для меня добавил: — Эньор Блейн, вы здесь!

— Не спится, мальчик? Мне тоже. Ведь я сегодня заново родился.

Блейн еще здесь! Я хотела закрыть ход, пока не обнаружили и меня, но не успела: кто-то большой и темный сунулся в ход и, сграбастав меня, выволок наружу.

Первое, что я заметила, это то, что огонь в Святилище и впрямь разгорелся, распылался, поднялся до самого потолка, так что по всему помещению затанцевали оранжевые отблески и зловещие тени. Это зрелище в одинаковой мере завораживало и пугало.

Но еще больше пугал мужчина в черном, внимательно меня разглядывающий. Единственное, что я узнала в Блейне, единственное, что не поменялось в нем после исцеления – это цвет и длина волос: они все так же черными потеками спускались на плечи, обрамляли бледное, с вытянутыми правильными чертами лицо. Этот человек оказался куда моложе, чем я предполагала – ему на вид лет тридцать или около того.

И взгляд его светло-зеленых глаз остер, как заточенный нож…

— Кто ты? — спросил Блейн.

— Это… — начал было Рик, но осекся, когда исцеленный мной эньор жестом велел ему замолчать.

— Кто ты? — повторил вопрос мужчина. Что-то было в его голосе такое, что я покрылась мурашками.

— Распутная девка, эньор, — брякнула я и бухнулась перед ним на колени, чтобы достовернее изобразить недалекую девицу легкого поведения, которой я решила прикинуться; почему-то именно этот образ показался мне самым безопасным. — Тружуся в храме во искупление грехов своих бессчетных… Невеста драконова взяла меня на годочек, работой грязной нагрузила, а я и радехонька – так Великий Дракон быстрее простит меня, дурную, ленивую, до мужиков охочую…

— По мне так хорошая девка, — оценил меня человек Блейна. — А если и впрямь до мужиков охочая – так вообще золото. Так, мой эньор?

— Золото дорогой металл, — ответил тот, — женщины куда дешевле. Кто-то еще прячется в ходу? Иди проверь.

— Да, эньор.

Здоровяк вернулся в ход.

— Зачем ты вернулся, служитель? — спросил Блейн у Рика.

— Так прибраться надо, эньор, — выкрутился мальчик. — Вы же везде набле… следы телесные оставили.

— Что-то я не вижу в ваших руках ведер и тряпок.

— Так они в коридоре. Мы через ход пошли, чтобы не мешать никому, думали, вы уже спите. Нельзя Святилище грязным оставлять, ллара Эула ох как рассердится… она итак на вас сердита, — добавил умный мальчик, смещая акцент на то, что это Блейн не должен здесь находиться, а не мы.

— Ллара не желает со мной говорить?

— Не желает. Она боится, Дракон отвернется от нее после того, что…

— Если и отвернется – невелика беда, — заметил Блейн, не потрудившись дослушать Рика.

Здоровяк меж тем успел изучить ход и, выйдя, сообщил господину, что он пуст.

— Убраться, значит, пришли, — протянул Блейн, еще раз поочередно поглядев на нас с Риком. — Что ж, принимайтесь за дело. Как закончите в Святилище, можете заглянуть на кухню: мои люди немножко там побезобразничали. Пусть ваша ллара не злится – они праздновали мое возвращение к жизни.

С этими словами мужчина пошел к выходу из Святилища.

— Мой эньор! — остановил его здоровяк. — А девка-то хороша… зачем ей пропадать здесь, полы драить? Может, возьмем с собой? Вы заодно счет обновите.

— Простолюдинки не в счет, ты же знаешь, — лениво ответил Блейн, но я распознала в его голосе искорку интереса и обмерла. — Ну-ка встань, девка.

Я поднялась, но продолжила смотреть в пол. Так, наверное, вела бы себя женщина простого происхождения, оказавшись перед эньором Блейном, о котором идет по Империи такая дурная слава.

Мое сердце заколотилось бешено, когда мужчина взял меня за подбородок. Пальцы его оказались холодными; он повернул мое лицо в одну сторону, в другую, оценивая.

— И правда, хороша…

— Эньор, — жалостливо протянул Рик, — будьте милосердны, не троньте! Она обещала лларе Эуле, что ни перед одним мужчиной больше ноги не раздвинет, кроме мужа законного.

— Извини, милая, — усмехнулся Блейн, — жениться нельзя.

И, сказав это, крепко поцеловал меня в губы; я задохнулась от неожиданности, и, когда он отстранился, судорожно вдохнула. Эньор со своим человеком рассмеялись и ушли.

Я вытерла рот рукавом и прошипела:

— И ради такой вот благодарности ты меня ночью из кровати вытащил, Рик?

— Я же не знал! Думал, они дрыхнут давно, они же пили все…

— Этот не пил.

— Ты не думай, я сам тут все вычищу, только тебя сначала обратно в комнату отведу, — заискивающе проговорил служитель. — Ты только к ступени подойди, забери, что эньор оставил.

— А это безопасно? — уточнила я, поглядев на алтарь и высокое, до потолка, пламя на нем.

— Да-а-а, — неуверенно протянул Рик.

Еще раз вытерев губы, я несмело приблизилась к алтарю, в любой миг готовая отпрянуть. В этот раз от огня шел настоящий жар, обжигающий, опасный… Решившись, я преодолела оставшееся расстояние и быстро схватила предмет, который Блейн оставил на первой ступени.

Им оказался крупный рубин, ограненный в форме капли.

До утра мы с Риком драили пол в Святилище; как ни выпроваживал меня служитель, как ни просил вернуться в кровать и спать спокойно, я была непоколебима. Пол отмывался плохо, едкая гадость неизвестного происхождения, которая вышла из отравленного Блейна, тяжело отходила от каменных плит. Управившись, наконец, в Святилище, мы перешли на кухню. Там и в самом деле был учинен небольшой погром, но мы и его ликвидировали, действуя слаженно, быстро, умело.

— …Я занималась этим не впервые, — проговорила я, когда мы закончили с уборкой и развалились, уставшие, на стульях в кухне.

— Чем? — устало спросил Рик и зевнул.

— Уборкой, чем же еще. Я простолюдинка.

— Ты не можешь быть простолюдинкой, ведь ты плад, — возразил Рик. — Но твоя семья могла быть бедной. Ты правда ничего не помнишь о прошлом?

— Совсем ничего.

— Хотел бы я ничего не помнить о своем прошлом…

— Оно было полно тягот и лишений? — спросила я иронически, но без насмешки.

— Нищета, грязь и холод – вот мое прошлое. Ллара Эула спасла меня и дала другую жизнь.

— Добрая женщина, но странная… — задумчиво произнесла я.

— Как и все драконовы невесты.

Я провела пальцем по переднику, который нашла в кухне, и достала из кармана рубин Блейна… точнее, мой рубин. Как приятна руке его тяжесть, как идеально он огранен, как роскошен этот вишнево-красный цвет…

Я влюбилась в камень мгновенно, как только увидела; затрепетала, коснувшись его впервые. У меня ощущение, что не Блейн камень на тех ступенях оставил, а сам Великий Дракон. Я и сейчас, камня касаясь, ощущаю тепло огня…

— Очень красивый, — вымолвил Рик, тоже любуясь рубином. — Я же говорил: на ступени перед Священным огнем оставляют лучшие дары. А ты идти не хотела. Только не говори лларе Эуле о рубине, она велит тебе его выбросить или вернуть Блейну.

— Не скажу… — прошептала я, завороженно глядя на эту рубиновую прелесть. — Рик, я влюбилась…

— В Блейна? — ужаснулся мальчик.

— Нет, дурачок, в камень. Глянь, как переливается… С роду такой роскоши в руках не держала.

— Теперь он твой.

Полюбовавшись еще на камень, я убрала его в карман передника – главное потом не забыть забрать, и спросила у служителя:

— Что ты знаешь о перерожденных? Какая у них судьба? Что меня может ждать?

— Судьбы у всех разные. Перерождение – одно из великих чудес, дар Великого Дракона, поэтому к перерожденным людям относятся с уважением и почтением. Говорят, поцелуй перерожденного приносит удачу, — покраснев, добавил служитель.

— Правда? — игриво протянула я, нарочно смущая паренька. — Хочешь, поцелую тебя на удачу?

— Не надо, — торопливо отказался он, покраснев еще больше.

— Такую возможность упускать нельзя, я непременно должна тебя поцеловать, о юный служитель храма, — с уверенным и серьезным видом сказала я, и, поднявшись со стула, потянулась к Рику.

Бедняга сначала вжался в спинку стула, потом «стек» с него, и, извернувшись, как уж, прошмыгнул мимо меня, прятаться за большим столом. Смеясь, я побежала за мальчишкой; мы стали носиться вокруг стола, как малые дети, радуясь тому, что ситуация с Блейном обошлась и никто не умер. За этим ребячеством нас и застала некая дородная женщина.

— Что такое! — воскликнула она. — Что за девка бесстыжая, Рик?

— Это не девка, — ответил смущенно запыхавшийся служитель, — это Валерия.

— Доброе утро, — сказала я первое, что пришло на ум. — Мы немного прибрались после того, как здесь похозяйничали люди Блейна.

Женщина снова меня оглядела, нахмурилась и, уперев руки в необъятные бока, потребовала ответа:

— Кто такая? Откуда? Почему я не знаю? И почему в одной сорочке и с не покрытой головой! Какой срам!

— Я просто сразу из кровати, — ляпнула я, не подумав.

Глаза грозной дамы округлились, и она пошла на меня с самыми нехорошими намерениями; я шмыгнула за спасительный стол.

— Это девка ихняя, Рик? — захлебываясь возмущением, спросила дама. — Девка Блейна? На моей кухне?!

Я осознала, что смерть моя близка, и подняла руки вверх.

— Тетя Уля, это не девка, я же сказал! Это гостья ллары Эулы, уважаемая гостья! — попытался спасти меня служитель, но корпулентная женщина смела его с пути столь же легко, как могучая морская волна сметает тонкое деревце.

— Вижу я, какая она «уважаемая»!

То, что случилось дальше, испугало меня до икоты. Из печи дыхнуло пламенем, чистым белым пламенем, таким же, который демонстрировала мне ллара Эула. Пламя прошло через меня к нападающей тете Уле.

Мы с ней закричали одновременно; Рик восхищенно вздохнул.

Когда безобидное, но эффектное пламя опало, мальчик произнес дрожащим голосом:

— Видишь, тетя Уля? Она плад…

Тетя Уля поверила.

К моменту, когда тетя Уля успокоилась, люди Блейна уже покинули храм. Женщина сама рассказала нам об этом и заодно поведала другие детали. Сидя на ее кухне, мы с Риком жадно уплетали омлет с беконом и слушали не менее жадно. Оказывается, эньор Блейн держал путь к угольным карьерам; улучив момент, кто-то подкрался к нему и ударил несколько раз в спину отравленным клинком. Человека этого не нашли, он быстро скрылся, словно испарился – вот почему люди Блейна были так разозлены. Надо было спасать эньора, и мужчины поспешили в Тоглуанский храм Великого Дракона.

—…Ох, что теперь будет-то, — вздыхала тетя Уля, не первый год отрабатывающая в храме грех и приставленная к кухне. — Как они явились, эта злобная толпень, на конях своих черных, я сразу поняла, что дело худо. А как услышала, что средь них сам Блейн, так чуть не рухнула! Ллара Эула, сердце наше, ради нас правила нарушила, только ради нас спасла погань эту… Накажет ее Великий Дракон, ох, накажет…

Мы с Риком переглянулись, и служитель сказал:

— Не бойся, тетя Уля. Великий Дракон простит нашу ллару, она же не из-за выгоды отступника спасла.

— Так-то оно так, но боязно все равно. А вы, эньора, — с преувеличенным почтением обратилась ко мне женщина (еще бы не преисполниться почтением, когда тебя охватывает огонь!), — откуда?

— Это тайна, — ответил за меня Рик. — Эньора Валерия скрывается от страшной опасности, ллара Эула приняла ее тайно и держала ее присутствие под секретом. Ллара велела представлять эньору как простую девушку, которая приехала в храм искуплять грехи.

— О-о! — выдохнула властительница кухни; ее глаза зажглись интересом. — Как хорошо, что не попались вы на глаза Блейну, эньора…

Я усмехнулась про себя: это явно была попытка узнать, не от него ли я скрываюсь.

— Они выехали на рассвете, — продолжила тетя Уля, не дождавшись от меня ответа. — И сразу задышалось свободнее. Бедная наша ллара! Столько волнений из-за этого Блейна, чтоб погас его огонь!

Посидев еще на кухне, мы с Риком ушли, чтобы отоспаться. Перед тем, как лечь в кровать, я достала рубин и долго на него смотрела, словно хотела увидеть в нем ответы на свои вопросы.

Что, если ллара Эула права, и Великий Дракон отправил меня сюда, чтобы я спасла Блейна? Получается, тогда я уже исполнила свою жизненную миссию… Надеюсь, выполнение миссии не означает окончание жизни, и я буду жить еще много-много лет, благо что теперь у меня есть, на что жить.

Следующим утром ко мне зашла ллара Эула, одетая наряднее, чем обычно. К тому времени я отлично выспалась и жуть, как оголодала, так что спросонья перепутала сложно уложенные золотистые волосы ллары с пышным кренделем.

Женщина рассказала, что Священный огонь снова сделался мирным и ласковым, а это прямое свидетельство того, что Великий Дракон всем доволен, и, посмеиваясь, добавила, что все в храме теперь знают, что я «иноземная страдалица, скрывающаяся от страшной опасности».

— Тетя Уля поработала? — улыбнулась я.

— А ты бы удержалась от искушения разнести такую новость? — спросила, хитро прищурившись, Эула, и рассмеялась так легко и беззаботно, словно не она была день назад настроена на смерть.

— У вас хорошее настроение, — отметила я.

— А у тебя, Валерия? Хорошо спала после столь сложного дня… и ночи? Рик рассказал, что вы вместе отмывали Святилище после того, как его осквернил Блейн. Зачем же ты марала руки? Не тебе, перерожденной, убирать всякую грязь за отступниками.

— Мне было нетрудно. Рик бы один не справился.

— Это похвально, — кивнула женщина. — Не всякая эньора снизойдет до того, чтобы мыть полы, пусть и в Святилище. Но более не утруждай себя подобным. Накинь платок на плечи и обуйся. Я проведу тебя на кухню, там тебя уже ждет горячая вода; тебе нужно вымыться. Заодно позавтракаешь.

— Как скажете, ллара, — отозвалась я.

Два часа спустя, сытая, бодрая и чистая, я вернулась в комнату в сопровождении ллары Эулы. Женщина помогла мне высушить волосы и долго-долго их расчесывала гребнем, пока они не стали потрескивать.

— Наш эньор здесь, — шепнула она, — скоро я представлю тебя ему.

Мое сердце встрепенулось. Эньор Тоглуаны здесь… Он будет решать мою судьбу…

— Не бойся, — успокоила меня ллара, и начала заплетать мои волосы в косу, — все будет хорошо. Эньор позаботится о тебе.

Я нервно прикусила губу.

Рассказы Эулы о том, как живется в Империи, не очень-то меня вдохновили, особенно мне не понравилась роль женщины в обществе. Меня, скорее всего, поскорее выдадут замуж, и всю оставшуюся жизнь я буду зависеть от своего мужа. Хорошо, если он окажется нормальным человеком, добрым и понимающим, но что, если мне достанется напыщенный индюк, злобный дурак или кто-то вроде Блейна?

— Ллара Эула, — вымолвила я, — а могу я тоже стать драконовой невестой, как и вы? Я ведь невинна.

— Нет, дитя мое, это невозможно. В ллары избирают девочек в семь лет, не младше и не старше. И почему ты говоришь об этом? Неужели будущее тебя пугает? Ты мне показалась достаточно смелой и дерзкой особой.

— Если бы у меня был выбор, я бы стала, как вы, — сказала я.

— У тебя своя судьба, Валерия, — проговорила Эула и, перехватив кончик моей косы яркой лентой, подошла к шкафу-гробу, достала то самое красно-коричневое платье и помогла мне одеться.

Затем ллара придирчиво меня осмотрела и, решив, что я выгляжу подобающе, повела на встречу с эньором. Я шла, как на казнь; хоть я и пробыла в храме совсем мало времени, успела привязаться к этим мрачным стенам и запомнить жилую часть, Святилище, да и сердцем прикипела к Рику и Эуле. Чувствуются в них надежность, правильность, благородство… Хочется пожить с ними еще какое-то время, пусть и придется и дальше полы намывать, на кухне убираться, и делать все, что нужно для благополучия храма.

Но это эгоизм чистой воды, я не должна занимать чужое место, к тому же никаких особых эмоций культ Великого Дракона у меня не вызывает. Мне просто хочется спрятаться в этом теплом местечке вдали от всех, под защитой ллары Эулы…

Мы вышли в клуатр и приблизились к колоннам; во внутреннем садике разговаривали о чем-то несколько мужчин. Один из них заметил нас, и другие тоже повернулись к нам.

— Все будет хорошо, — шепотом повторила Эула, когда самый рослый из мужчин направился к нам. — Это Валерия, мой эньор! — обратилась к нему драконова невеста. — Та самая перерожденная девушка. Валерия, перед тобой эньор Тоглуаны Брадо Гелл.

— Мое почтение, эньор Гелл, — вымолвила я.

— Добро пожаловать в Тоглуану, — произнес мужчина густым приятным голосом.

Обменявшись любезностями, мы стали разглядывать друг друга.

Эньор был одет неброско – темные штаны, простая стеганая куртка, немаркий серо-коричневый плащ, края которого заколоты фибулой в форме язычков пламени; на ногах высокие сапоги. Густые темные кудри с легкой проседью растрепаны ветром; лицо мужественное, красиво слепленное, черты выразительные: хищный нос, резкая линия губ, высокие скулы, прямые брови, серо-зеленые глаза.

Красивый мужчина, хоть и не первой молодости; ему явно не меньше сорока. Наши взгляды встретились, и я смутилась; сердце от волнения затрепыхалось птичкой.

— Думаю, Валерия родом с юга, — произнесла ллара Эула.

— Тосвалия, — кивнул эньор, соглашаясь с ней, и обратился ко мне. — Скажите, Валерия, вы действительно ничего о себе не помните?

Я покачала головой.

— Валерия плад, это значительно сузит круг поисков, если мы захотим узнать, из какой семьи она происходит. Можно отправить письмо наместнику в Тосвалию и правда быстро выяснится, — предложила Эула. — Но нужно ли делать это? Что даст нам ее прошлое, если мы знаем главное – Великий Дракон дал ей другую жизнь?

— Вы правы, ллара. Прошлое перерожденного человека не имеет значения. А вашим будущим, Валерия, займусь я лично, — сказал Брадо Гелл, снова обращая на меня взгляд.

И мое сердце забилось еще быстрее…