Империя огня. Амнезия в подарок

Глава 16

— Кто посмел? — наконец, вымолвил Рензо.

— Это важно?

— Важно, — серьезно сказал плад. — Я должен знать, кто напал на мою будущую жену.

Я болезненно вздохнула.

Где его рациональность и расчетливость? Он должен уйти и спасти себя, свою жизнь, потому что я непременно ее испорчу. Вместо того этот юный мужчина подошел ко мне и обнял.

«Дурак», — раздосадованно подумала я, но при этом меня затопила щемящая благодарность.

— Никакие шрамы меня не отпугнут, — шепнул Рензо, уверенно прижимая меня к себе. — Это чепуха. Запомни раз и навсегда – ты красавица. Точка.

Смириться с его решением было бы выгодно, но мои расчетливость и рациональность тоже куда-то подевались, так что я отстранилась и сказала:

— Почему ты задал только один вопрос? Что, если я стерва или преступница, которая получила по заслугам? Ты можешь быть жертвой, очарованной жертвой.

— Тогда бы ты не стала показывать шрам и отговаривать меня жениться на тебе.

— А если это такая тактика, чтобы вызвать доверие?

— Лери, к чему это все? — прямо спросил молодой человек.

— Ты слишком хорош для меня.

— А может, наоборот? Хватит искать поводы. Если не хочешь быть со мной, так и скажи, но вот эти недомолвки и намеки оставь.

Он прав, надо дать прямой ответ. Но как же трудно это сделать… Я напомнила себе, как все это время мне жилось в Тоглуане, как непросто было уживаться с Брадо Геллом и его семьей, и, решившись, сказала:

— Я хочу быть с тобой. И я не преступница.

— А будь ты ей, — улыбнулся плад, и коснулся нежно моих волос, — я бы стал твоим подельником.

Ну не романтик ли?

Вечером ко мне зашел Мариан; Нереза отошла по делу, так что нам выдалась возможность поговорить наедине. Он долго меня разглядывал, после чего произнес:

— Косметика творит чудеса. Ничего не заметно, разве что чуть-чуть.

— Да.

— Шрам ты скрыла, но что делать с остальным? Произошедшее не замазать кремом и не запудрить.

— Ошибаешься, — возразила я. — Все можно скрыть, если захотеть. Остается только убедить Кинзию. Если она удержит рот на замке, то все будет в порядке. Мне бы только скорее уехать отсюда…

— Уехать… а как же месть? Разве ты такое спустишь?

— Я не в том положении, чтобы позволить себе мстить, — процедила я. — Сколько раз мне еще повторить, что я буду молчать?

Видимо, Сизер не верил моим многочисленным заверениям. Стоя напротив, он смотрел на меня с тем же пронизывающим недоверием, что и Гелл обычно. Неудивительно, ведь Брадо воспитывал Мариана… Хоть они и разные внешне и по характеру, костяк одинаков: богатые плады, обладающие властью, привыкшие к тому, что они – закон.

— Что ты хочешь за молчание? — спросил Мариан. — Какая компенсация тебя устроит?

Наконец, деловой тон.

— Нам с Рензо нужен свой дом, добротный и большой, подальше от Ригларка и Колыбели, — ответила я. — Еще нужны деньги на первое время, чтобы хватало на еду, одежду, мелочи.

— Вам с Рензо… Значит, ты не отказалась от своей идеи? Хочешь выйти за него?

— И выйду. Мы сегодня еще раз все обговорили.

— На что вы будете жить, когда кончатся деньги, которые я вам дам? Рензо отчислили из университета, семья лишила его содержания.

— Разберемся, — сказала я, не желая посвящать Сизера в детали нашей с Мео будущей жизни. Мы-то уже распланировали, что делать, чтобы не сидеть без куска хлеба и ни от кого не зависеть.

Плад посмотрел на меня, не скрывая скептицизма.

— Сомневаешься? — проговорила я. — Все в итоге складывается так, как было задумано. Жених и тот соответствует всем критериям.

— А-а-а, вот оно что, — протянул Мариан, складывая руки на груди. — Я и забыл о твоих критериях… Значит, нашла-таки свой идеал?

— Нашла. Как видишь, он существует.

— Поздравляю. Мало будет прийти к Брадо и сказать, что вы хотите пожениться. Нужно еще доказать, что вы являетесь гармоничной парой.

— Мы уже соединяли огонь, если ты об этом.

— И?

— Огонь Рензо сильнее. Все, как принято в империи.

— Естественно, сильнее, ведь твой-то огонь бесцветен, — проговорил Мариан, и мне послышалась едкость в его голосе. — Брадо все равно не позволит вам пожениться.

— Позволит, если ты поможешь, — невозмутимо сказала я, глядя в глаза мужчины. — Или ты все-таки навредишь мне напоследок?

— Наврежу? — удивился плад. — Зачем?

— Все идет не так, как ты хочешь.

— Откуда тебе знать, чего я хочу?

Я оставила этот вопрос без ответа и сказала:

— Ладно, Мариан, главное, чтобы Кинзия не испортила все и не рассказала мужу правду.

— Она не сделает этого. Я взял с нее обещание молчать.

— Тогда решено. Сделай так, чтобы Рензо предстал в глазах Брадо в лучшем свете. И деньги, конечно… они потребуются сразу, на свадьбу.

— Так уверена, что свадьба состоится?

— Или состоится свадьба, или похороны, — мрачно проговорила я. — Если Брадо отдаст меня Вернику, точно случится убийство: или меня похоронят, или Верника, или… Брадо.

— О Вернике не беспокойся, — уверенно сказал Мариан. — Мы не оставим Брадо выбора. Ты выйдешь за Мео.

Я приподняла брови, удивленная переменой в поведении плада. Только что он был напряжен и скептичен, и вот уже решителен и спокоен, а взгляд кристально ясный.

— Забавно, да, Лери? — сказал мужчина, приближаясь ко мне. — Мы вернулись к изначальной точке. Помнишь, как мы стояли у камина в тот осенний вечер, и я предлагал найти дурачка, который бы тебя содержал, лишь бы ты скорее уехала отсюда? Все в итоге так и случилось. Дурак найден, вы получите деньги.

— Да, все как условлено, — ответила я, сухостью тона скрывая волнение. Спокойная решимость Мариана нервировала меня.

— Поступать по разуму и жениться по расчету привычно для пладов. Но до тошноты противно. Нелегко наступать себе на горло, правда?

— Ты о ч…

Мужчина прервал меня, не дослушав. Сделав еще шаг ко мне, он, продолжил:

— Мы с Кинзией рано потеряли родителей, остались в разваливающемся доме с дедом и парочкой слуг. Нашим единственным богатством были фамилия да драконий огонь в крови. Понимая это, Кинзия вышла замуж за Гелла и тем самым вытащила нас из бедности. Брадо хороший человек, но этого мало для счастья в браке… очень мало. Они с Кинзией и сейчас друга для друга чужие, хотя спят в одной постели и кажутся крепкой парой.

— Не сравнивай нас, — сказала я. — У Геллов есть причины быть несчастными.

— Дело не только в детях, которых у них нет. Они даже не друзья, Лери.

Каждое сказанное Марианом слово нашло во мне отклик. Еще до того, как я узнала, что у Геллов проблемы, почувствовала, что их брак несчастлив. Тяжесть этого несчастливого брака висела туманами над замком, оседала на его стенах, делая их неприветливыми и мрачными.

Если бы Брадо и Кинзия любили друг друга, они бы легче перенесли отсутствие детей, нашли бы спасение друг в друге, воспитали бы приемных, а так… так они словно отбывают вместе повинность и страдают оттого, что не могут выполнить долг и дать империи наследника.

В общем, я понимаю, о чем Мариан говорит. Но не понимаю, зачем …

— А я причем? — спросила я. — Зачем ты вываливаешь на меня это все?

— Тебе вряд ли будет настолько тяжко, как Кинзии или Брадо, но все равно будет тяжко. Потому что это непросто – быть с человеком, который любит тебя, и корить себя за то, что не можешь ответить взаимностью.

— Сейчас расплачусь! — грубо сказала я, желая, чтобы Сизер перестал смотреть на меня обвинительно и в то же время нежно. — Какая драма! Хватит, Мариан, чушь все это, сопли. Брак – это партнерство, и твоя сестрица знала, кого выбирает. И ты знал, и я знаю. Если это все, что ты хотел сказать, то можешь идти.

— Нет, не все, — ответил он и, притянув меня к себе, поцеловал.

Не знаю, что удивило меня больше: то, что Мариан сделал, или то, как я отреагировала. Едва его губы легли на мои, я подалась вперед, к его груди, к его теплу, к его сути, которую уже пробовала на вкус, когда пила его целительный огонь. Теперь же Сизер пробовал меня, пил меня…

Опомнившись, я толкнула мужчину в плечи и возмущенно на него посмотрела. Точнее, попыталась посмотреть возмущенно, потому что в глубине души давно ждала и хотела этого поцелуя как следствия нашего флирта.

— Вот теперь все, — хрипло сказал он, и вышел из моей комнаты.

Брадо Гелл вернулся.

Чувства, которые я испытала, увидев снова этого хмурого темноволосого плада, удивили меня: оказалось, я хотела его возвращения больше, чем боялась. Поглазев на него с верхнего этажа, я вернулась в свою комнату, чтобы еще раз проверить, хорошо ли замаскирован шрам.

— О-о-ох, — выдохнула Нереза, переживающая так же, как и я, — вот и вернулся владетель, да не один. Верник во дворе.

— А еще кто? — напряглась я. Если еще и Блейн явился, то это будет слишком.

— Да вроде бы никого больше из пладов, — успокоила меня служанка. — Вы, главное, нервозности не показывайте, будьте спокойны. И не вздумайте брякнуть о предложении. Эньор Мео сам должен подойти к владетелю и попросить вашей руки.

— А если Гелл заведет разговор о нашей с Верником свадьбе?

— Засмущайтесь.

— Сработает ли?

— На время сработает, а дальше все зависит от эньора Мео.

«Вот именно, все зависит от Рензо. Если он даст заднюю, то мне крышка».

До самого ужина я не выходила из своей комнаты, чтобы не наткнуться в гостиной на Брадо, Кинзию или Верника, и вздрагивала от каждого шороха. Гелл вполне мог зайти ко мне, проведать, как я… Но он не зашел. Как обычно, в положенный час к моей двери подошел Мариан, и, взяв под руку, повел на ужин.

— Не трясись, — проговорил Сизер, — нас ждет обычный ужин. До тебя никому и дела не будет, я буду расспрашивать о чистокровниках и Дреафраде.

— Обычный ужин… — повторила я. — Я окажусь за одним столом с женщиной, которая пыталась меня убить.

— Она не хотела тебя убить, — холодно возразил плад.

— Только изуродовать?

Остановившись, Мариан посмотрел мне в глаза.

— Так ты готова притворяться или мне сказать, что ты плохо себя чувствуешь?

— Я готова.

— Тогда хватит говорить об этом. Вы с Рензо получили деньги, так что забудем. Да, Лери?

— Да, да…

В столовую мы вошли с лицами, на которых никто и никогда бы не прочитал волнение или напряжение. Гелл с Верником встали, как полагается, чтобы поприветствовать меня, вошедшую даму.

Игра началась.

Я внимательно слушала о Дреафраде, поддерживала беседу и – какой мазохизм! – любезничала с Кинзией. Странное дело: чем больше я нервничала, тем спокойнее выглядела, тем плавнее были мои движения и тем нейтральнее звучал голос. Первой из-за стола встала Кинзия; я последовала ее примеру, и мы вместе вышли из столовой. И – сразу же разошлись, ни слова друг другу не сказав.

Я поспешила по лестнице в свою комнату, чтобы как можно скорее оказаться недоступной для разговоров и прочего, но, увы, судьба все равно меня настигла. Дарио Верник, преданный пес Гелла, видимо, очень уж хотел поближе со мной познакомиться.

— Эньора Брума! — окликнул он меня.

«Чтоб ты провалился, собака!»

Остановившись, я обернулась и посмотрела на мужчину, который уже поднимался вслед за мной по лестнице. Сегодня он выглядел лучше, чем тогда, когда я увидела его в первый раз: оделся красиво, причесался, побрился. Но что это меняет? Он все тот же несимпатичный мужик на пятом десятке. Удивительно, насколько по-разному они с Брадо вошли в этот возраст.

— Какая вы шустрая, — проговорил Верник, догнав меня.

— Вы тоже.

Нас уже представили друг другу за ужином, так что мы вполне могли разговаривать вот так. Встав на одну ступеньку выше – даже в этом ему важно показать, что он меня превосходит – плад сказал:

— Я хотел бы поговорить с вами, эньора.

— Я в вашем распоряжении, эньор, — ответила я нежнейшим голосом.

Опять же – чем сильнее было желание уйти, спрятаться от этого человека, тем милее я себя вела. Это какой-то особый защитный механизм или меня кроет от стресса? Верник взял меня под руку и повел.

Навстречу нам вышел Жако; увидел управляющего, я выдохнула про себя: он за мной приглядит и, в случае чего, поможет. Мы с Верником зашли в гостиную и присели на диван – на достаточном расстоянии для того, чтобы не нарушить приличия.

— Я знаю, кто вы, эньора, — начал плад; он старался говорить вежливо и мягко, и было заметно, насколько эти мягкость и вежливость ему не привычны. — Вы совсем одна в этом мире, ваш огонь не имеет силы, и вы в опасности. Я увидел в этом знак.

«Знак он увидел… ну-ну».

— …Я человек непростой, — продолжил Верник, нервно пытаясь деть куда-то свои большие мозолистые руки. — Дракон наделил меня особой силой. Я мастер огня, победитель императорского турнира.

— Мне это известно, эньор. Тоглуана очень вами гордится.

Приободренный моими словами мужчина улыбнулся и чуть подался вперед.

— Значит, вы обо мне наслышаны?

— Конечно. Как и вы обо мне…

— Да, эньора. Я все знаю о вас. И вы должны знать обо мне. Дракон наделил меня силой, но эту силу я никогда не использовал себе во благо. Я предан Тоглуане и своему владетелю. И жене своей я буду предан.

— Разве вы не убежденный холостяк?

— По молодости я хотел жениться, но не вышло, — признался Верник, и нервно почесал щеку, на которой уже пробивалась колючая щетина. — Это к лучшему: тогда я был не готов. Теперь иначе, я другой человек. И мне был знак.

— Какой знак?

— В Священном огне. Я увидел нагую женщину, и так она была прекрасна, что я пал на колени перед ступенями в храме. Ллара мне потом истолковала, что Великий Дракон показал мне мою судьбу, предназначение. Сила дана мне для защиты и служения женщине. Той, которую я узрел в огне… — Поглядев на меня выразительно, Верник взял мою руку и, поднеся к своим губам, поцеловал. — Это вы мне явились в том огне.

Я молча смотрела на мужчину. Нереза уверяет, что он грубый вояка, который не уважает женщин и пользуется ими при нужде. Женщин-пладов, он, конечно, тронуть не смеет, но вот обычных – еще как. И тут он выдает: «служение женщине», «драконова воля»… Он дурит меня или сам дурак? Какое еще предназначение?

— Невероятно, — сказала я после долгой паузы.

— Великий Дракон ничего не делает просто так, — убежденно произнес плад. — Вы – перерожденная. Я стану вашей защитой и опорой. Такова драконова воля.

— Мне очень жаль, эньор, но вы ошиблись, я не та женщина, которую вы узрели в огне, — сказала я, высвободив свою руку. — А опора и защита у меня уже есть.

— Владетель не может вечно опекать вас.

— Я не о владетеле. У меня уже есть жених.

Услышь это Нереза, наверняка бы не сдержалась и дала мне по лбу. Но я просто не могла промолчать – мне как можно скорее хотелось отказать Вернику, дать понять, что его чаяния безнадежны.

— И кто он? Красавчик, небось? — насмешливо спросил плад, глядя на меня, как на неразумное существо – вот еще одна причина, по которой ни одна уважающая себя женщина не должна с ним связываться.

— Помимо прочих достоинств – да.

— Он сможет вас защитить? Вам нужна защита, такая защита, чтобы ни одна погань не пробилась, — заявил мужчина, перестав маскироваться под мягкого и вежливого, и его голос приобрел обычные резковатые интонации.

— Да, он сможет меня защитить.

— Вот и проверим, — сказал Верник, и поднялся с дивана.

Поднялась и я.

— Что вы имеете в виду?

— Решающее слово за владетелем, эньора. Как он велит – так и будет.

— Да, как он велит, так и будет, — повторила я, глядя на плада. — Всецело на него полагаюсь.

— Хорошо, — одобрил Верник, не распознав в моем голосе сарказма, — женщина должна быть послушной.

К счастью, он счел, что сказал все, что нужно, и ушел. Как только коренастая фигура плада пропала из виду, я снова опустилась на диван. Волновало меня только одно: какую проверку он имеет в виду? Надеюсь, не огненный поединок?

Разговор с владетелем состоялся утром следующего дня. Войдя в его кабинет, я увидела Рензо и сердце мое упало.

— Проходите, эньора Брума, — негромко произнес Брадо, — присаживайтесь.

Эти несколько шагов до свободного стула дались мне нелегко; Рензо вышел навстречу и сам проводил меня до места, хотя в этом не было особой нужды. Хотя нет, нужда была – молодой человек хотел продемонстрировать Геллу заботу обо мне.

Усевшись, я бросила быстрый взгляд на Мео, а затем посмотрела на владетеля.

По его лицу ничего нельзя было понять – оно было невозмутимо.

— Эньор Мео просит вашей руки, — сразу перешел к делу Брадо.

— Я рада.

— А я не очень, — многозначительно протянул владетель, переводя взгляд с меня на Рензо и обратно. — Брак – дело серьезное, нельзя решать такие вопросы скоропалительно. Особенно, если это касается пладов.

— Мы подходим к этому вопросу со всей серьезностью, — заверил Рензо. — Я из хорошей семьи, моя линия силы проявлена, у меня есть средства и дом, чтобы содержать жену.

— Вам двадцать лет, эньор, вы еще не полнолетний. Как я могу дать разрешение на брак? — спросил Гелл. Он выглядел спокойным, и одно это значит, что дело плохо: у него даже тени сомнения не возникает, капельки заинтересованности… странно, что он позвал меня, ведь отказать Рензо можно было и сразу. Вопросы Брадо задает формально, чтобы не обидеть молодого плада.

— Эньоре Террел семнадцать лет, и весной она выйдет замуж за эньора Сизера, — ответил Рензо. — Раз возраст имеет значение, то поднимите планку для всех.

— Эньоре Террел не нужно содержать семью, на ней не будет лежать ответственность. А на вас – будет. Требования к мужчине всегда строже, чем к женщине.

«Ага, как же», — подумала я.

— Раз мы говорим о формальностях, я готов ждать год до свадьбы, чтобы быть на момент брачного ритуала полнолетним, — предложил Рензо. — Но помолвка в таком случае должна быть проведена как можно скорее. Я не могу позволить, чтобы эньора Брума ждала свадьбы, не защищенная гарантиями договора.

Мне захотелось застонать. Если даже Брадо согласится на эти условия – что невероятно! – то мне придется еще целый год жить в Колыбели, а это катастрофа. Не протяну я здесь так долго, и пытаться не хочу.

— А вы, эньора? — спросил у меня Брадо. — Вы-то сами что думаете обо всем этом?

— Я не представляю своей жизни без Рензо, — ответила я с вызовом.

— Аргумент сомнительный.

— Тогда вот другой: наше пламя совпадает, но при этом пламя Рензо сильнее, как и положено.

— Вы, эньора, вырожденка, ваше пламя не имеет силы и при любом союзе будет слабо, — заметил Гелл. — Так что это не аргумент. Вы подойдете любому пладу-мужчине. Собственно говоря, это еще одна причина, по которой мне следует отказать вам, молодые люди, — сказал он, поочередно на нас посмотрев. — Руки эньоры Брумы хочет еще один плад, взрослый, обеспеченный, надежный. Он не уступит вам, эньор Мео, и готов даже на поединок.

— Кэлвин Пирс? — уточнил Рензо.

— Нет.

— Тогда кто он? Я готов на поединок.

— А я нет, — одновременно с Брадо сказали мы, и встретились взглядами.

Усмехнувшись, владетель произнес:

— Видите, эньор? Мы с Валерией не желаем поединков. Более того, если вы пойдете на это, будете наказаны, потому что использование пламени во вред – преступление. Вы слишком молоды, вы оторваны от семьи, у вас слабое финансовое положение, нет образования и работы. Женитьба в таком случае – авантюра, а я не поддерживаю авантюры. Руководствуясь здравым смыслом, я должен вам отказать...

Ничего иного я и не ожидала, поэтому эти слова не вызвали у меня никакой реакции. Опустив взгляд на свои руки, я решила, что сбегу, и плевать, какие будут последствия. Жако поможет мне преобразиться в другого человека, Нереза подскажет, где можно скрыться, карту империи я изучила и верхом уже умею более-менее сносно ездить, так что шансы у меня кое-какие есть.

— …Но я не откажу, — закончил Брадо.

Мы с Рензо уставились на него во все глаза. Откинувшись на спинку кресла, владетель продолжил:

— Если Валерия так вам дорога, эньор Мео, она станет вашей женой. Но с условием: вы восстановитесь в университете, возобновите отношения с семьей и найдете источник дохода. Я не буду требовать выполнения этих условий до свадьбы, но вы обязаны будете выполнить их после в указанный срок.

— Эньор… — выдохнул удивленный Рензо, и поднялся со стула. — Вы не ошиблись, приняв такое решение!

— Надеюсь, — многозначительно произнес Гелл, и, поднявшись, обошел стол. Встав перед молодым пладом, он в упор на него посмотрел. — Родители очень гордятся вами, Рензо, но и огорчены тем, куда ведет вас жизнь. У вас особое зрение, конструкторское, и вы можете многое создать…. если не позволите порывам взять над вами верх. Знаете, почему я дал разрешение на этот брак? Потому что питаю надежду, что это позволит вам стать серьезнее и ответственнее. Теперь каждое свое решение вы будете обдумывать куда обстоятельнее, потому что у вас будет жена.

— Конечно, — кивнул Мео.

— Повторяю: брачный договор будет иметь особые пункты. Как только его составят, я дам вам знать.

— Да, эньор Гелл.

— А теперь идите.

Рензо подошел ко мне, взял за руку.

— А вы, эньора, останьтесь, — попросил Брадо. Мео сжал мою руку в своей, поцеловал и, еще раз бросив сияющий взгляд на владетеля, вышел из кабинета.

Гелл подошел к двери, закрыл ее и вернулся на свое место. Сев в кресло, он опустил руки на стол, сложив ладони пирамидкой, и долго на меня посмотрел – тем самым внимательно-подозрительным взглядом, который меня бесит и волнует.

— Небогатый улов, Валерия, — проговорил Брадо.

— А по мне так отличный, — ответила я, не сводя с мужчины глаз.

— Вы уже женщина, он еще мальчик. И я не о возрасте.

— Когда немолодые мужчины женятся на юных девственницах, их вопросы разницы не волнуют, — колко сказала я.

— Вот вы и вернулись, — улыбнулся мужчина, снова меня удивив. — Я уже начал сомневаться, та ли самая девушка сидит передо мной…

— Так девушка или женщина?

— В вашем случае сложно ответить однозначно.

— Почему вы согласились на наш с Мео брак? — спросила я, ожидая подвоха. Подвох должен быть обязательно, и гадкий – иначе Гелл не способен.

— Считайте это извинением.

В очередной раз владетель удивил меня, и на этот раз мне стало нехорошо: кровь ударила в голову, зашумела, и мне захотелось пыхнуть пламенем, но я не пыхнула, потому что уже научилась сдерживаться.

— Издеваетесь? — срывающимся голосом проговорила я.

— Нет.

— Тогда что происходит?!

Мужчина вздохнул:

— Успокойтесь, в моем решении нет двойного дна. Я по-прежнему считаю, что Мео не стоит на вас жениться, что это авантюра, и как владетель должен был отказать вам. Но сегодня я хочу поступить, как человек, и дать вам то, чего вы хотите.

— С чего бы это?

— Я был в храме, эньора, и повидал ллару Эулу. По моей просьбе она обратилась к Священному огню с вопросом о вас, и мы получили ответ.

— Какой? — вымолвила я, затаив дыхание.

— Перерождение – всегда чудо. Иногда Дракон возвращает людей к жизни, если они ушли очень рано, не выполнив своего предназначения. А предназначение всегда разное. Мужчины перерождаются для великих дел; так случилось с императором Экилом, который, вернувшись к жизни, укрепил империю, женщины перерождаются для дел не менее важных: родить и воспитать великого человека, быть поддержкой супругу, семье. А порой Дракон просто возвращает потерянное… потерянных, — тихо сказал Брадо. — Вас, эньора, звали. Вы здесь, потому что отозвались на зов и пришли помочь. Кому? Я не знаю, но, может, вы сами это поймете.

— Вот как… Теперь вы запели соловьем о предназначении и уважаете мой выбор. А раньше не могли поверить?

— Я владетель, эньора. Я не могу верить бездоказательно.

— Ллара Эула сразу вам сказала, кто я, четко и ясно! А вы… — запальчиво бросила я, и вскочила со стула. — Вы…

— Я был несправедлив. Простите меня, Валерия. Больше у меня нет сомнений.

Сомнений у него нет, надо же! Мне радоваться? А чему радоваться, если уже поздно, если у меня на лице шрам от пламени смерти?

— Я помогу вам с Рензо устроиться, — предложил Гелл.

— Конечно, поможете, — прошипела я. — И держите Верника подальше от меня. Как вам вообще в голову пришла идея свести меня с ним? Вы что, не знаете, какие слухи ходят о нем? Да ему вообще надо запретить подходить к женщинам!

Я так и плевала ядом; разумеется, Геллу это не нравилось, он похолодел и брови нахмурил. Однако объяснение дал:

— Верник совершал ошибки, это так. Но он изменился, когда Священный огонь заговорил с ним, и искупил вину. Поверьте, насчет вас у него самые чистые намерения. Он хочет защищать вас.

— Стеречь, как пес? Чтобы я никуда не делась?

— Прекратите, Валерия, — сухо сказал мужчина. — Вы не знаете Верника, не знаете, каким он был и через что прошел. Вас настращали, это ясно, но неужели вы настолько доверяете слухам? Я бы никогда не отдал вас в жены человеку, способному повести себя недостойно. Узнав, что вы перерожденная, он решил попросить вашей руки, и только по одной причине – защищать вас. Такую судьбу дал ему Великий Дракон. Да и к чему говорить о Вернике, раз вы хотите быть с Мео?

— Вы правы, — выговорила я, обвинительно глядя на мужчину. — Все, что я хочу – это быть с Мео и подальше от вас.

— Ваше желание исполнится, — пообещал Брадо.

Из кабинета владетеля я вышла как из зала суда – оправданная и освобожденная, но на душе было гадко. Гелл и представить себе не может, насколько тяжело мне было «отбывать срок» в его замке, в этой Колыбели боли и несбывшихся надежд.