Империя огня. Амнезия в подарок

Глава 2

— Эй, Рик! — подозвала я мальчишку; он приглядывал за мной, точнее, следил, по наказу своей ллары.

Юный служитель сделал вид, что не услышал меня, и шмыгнул в тень.

— Да брось ты, — протянула я, — тебя и так отлично видно. И слышно. Я знаю, ты за мной следишь, и совсем не обижаюсь. Подойди-ка, надо поговорить.

— Времени нет.

— Ой-ой, — хмыкнула я, и, сложив руки на груди, произнесла игриво: — Шататься здесь целый день у тебя есть время, а поговорить с важной перерожденной особой – нет?

— Я не шатаюсь, а выполняю поручение своей ллары! Она так и знала, что вы из комнаты выйдете, а вам нельзя! Ну-ка зайдите внутрь и запритесь, покуда…

Раздались уверенные мужские шаги, и служитель замолк. Стараясь не издавать ни звука, я вернулась в комнату и закрыла дверь на засов, затем приникла ухом к двери и прислушалась.

Шаги стали ближе, громче; так и чувствовались нетерпение и сердитость того, кто шел. Остановившись аккурат у двери в комнату ллары, которую она мне любезно «отдала», этот кто-то с силой в нее, в дверь, постучал.

Я вздрогнула, но осталась на месте.

— Эньор, ллары Эулы здесь нет! — подбежав, предупредил Рик.

— Где она? — спросил мужчина за дверью; голос его был грубым, а тон требовательным.

— Не знаю, она не сказала.

— Врешь, щенок! Выгораживаешь старуху!

— Она не старуха! — возмутился громко служитель.

Раздался четкий звук шага, затем испуганный мальчишеский вздох, треск ткани и тихая угроза:

— Еще раз повысишь на меня голос, грязь храмовая, я тебе язык вырву. Понял?

Бедный Рик что-то пискнул, и его отпустили, точнее, отшвырнули.

— Найди ллару, и поскорее, и скажи, если она не станет лечить нашего господина, ей не поздоровится. Мы не боимся Дракона – так и передай.

— Д-да, эньор…

В дверь снова ударили, и с такой силой, что дерево застонало, затем агрессивный тип убрался.

Я перевела дыхание, подождала немного и открыла дверь. Служитель сидел прямо на каменном полу у двери, обхватив колени руками; его рубашка была разорвана.

— Рик, — тихо сказала я, и присела перед ним, — этот человек тебя ударил?

— Только встряхнул, — неохотно ответил он.

— Вряд ли он угрожал впустую. Где же ллара Эула?

— Не знаю…

Мальчишка здорово испугался, да я и сама перетрусила, когда этот громила-угрожатель ударил в дверь. Ллара Эула была уверена, что его господин Блейн не выживет. Куда же она ушла и зачем?

— Рик, куда могла подеваться ллара Эула? — спросила я.

Он ничего не ответил. Коснувшись его плеча, я сказала мягко:

— Не бойся, мы что-нибудь придумаем. Где может быть ллара? Я не видела ее со вчерашнего утра.

— Так и я не видал ее с утра, — ответил служитель, и посмотрел на меня глазами, полными слез. — Они ведь убьют ее! Блейн уже раздулся от яда, вот-вот отойдет!

Снова послышались шаги, на этот раз торопливые, и я, взяв Рика за руку, потянула скорее за собой. Мы успели закрыться в комнате до того, как громила вернулся.

— Эй ты, невеста драконова! — сказал он, подойдя вплотную к двери. — Я знаю, что ты здесь, я слышал твой голос! Выходи и беги в Святилище. Не выйдешь – выломаю дверь и отволоку туда сам. Не артачься, тебе же хуже будет. Щенок тоже пострадает.

Мы с Риком переглянулись. Вот это положеньице!

— Ну? — рявкнул мужлан.

Что же делать?! Факелы на стенах начали нервно потрескивать под стать моему настроению. Огонь на меня реагирует… ведь я, как и ллара Эула, плад. У меня возникла идея – спонтанная, ненадежная, и, наверное, безнадежная, но я зацепилась за нее как за соломинку.

— Рик, скажи, что ллара выйдет через десять минут, — тихо-тихо шепнула я служителю.

— Как это? — удивился он.

— Я пойду вместо нее. Лицо спрячу и пойду.

Бедная дверь получила еще один мощный удар. Рик, подскочив, пролепетал:

— Ллара оскорблена вашим тоном. Она…

— Она должна немедля выйти!

— Она выйдет… ей… ей надо надеть церемониальный наряд, — сымпровизировал мальчик.

— Быстрее!

Я кинулась к гробу, то есть к шкафу, и, раскрыв его, начала искать что-то, что может сойти за церемониальный наряд. Нащупав что-то плотное, я вытянула охристого цвета одеяние, в котором видела ллару Эулу, и, не раздумывая, начала натягивать его прямо на свое платье. Село платье плохо, но, по крайней мере, оно создало видимость того, что я толще, чем являюсь на самом деле.

Далее следовало раздобыть пояс, потому как без пояса ллара – не ллара. Мы не нашли еще одну цепочку, чтобы опоясать меня, и заменили ее каким-то тонким шнурком. Осталось самое сложное – спрятать лицо и волосы.

Мои волосы были заплетены в косу, поэтому я просто взяла да запрятала ее под платье; служитель протянул мне белый платок. Я накинула его на голову, перехватила впереди концы и обмотала вокруг шеи, и, поправив его, чтобы не сползал, начала искать что-то, что может сойти за вуаль.

На самой верхней полке я нашла хрустящий сверток, а в нем – нарядное белое платье с лифом, расшитым шелком. Платье пожелтело от времени, и сильно помялось, но главное то, что верхняя юбка из ажурной полупрозрачной ткани!

Ткань легко отошла, когда я ее рванула. Быстро сунув платье обратно в шкаф, я соорудила у себя на голове сложную и наверняка убого выглядящую конструкцию из этого полупрозрачного бело-желтого ажура. Пусть через нее плохо видно, зато мое лицо тоже никто не разглядит.

— Теперь выводи меня, — шепнула я Рику.

— Не выйдет, — покачал он головой.

— У тебя есть другой план?

Служитель вздохнул обреченно и открыл дверь.

Я шумно вдохнула и понадеялась, что эта идея не так безрассудна, какой кажется. В конце концов, не для того же Великий Дракон дал мне второй шанс на жизнь, чтобы меня тут же убили?

Громила не заметил в «лларе Эуле» ничего странного; он, как мне кажется, вообще на меня не посмотрел, только гавкнул: «Скорее!». Понимая, что с «вуалью», в таком длинном платье, да еще и в темном коридоре я точно заблужусь или споткнусь, я пошарила впереди рукой и нащупала Рика. Мальчишка сообразил, в чем дело, и, взяв меня под руку, повел по коридору к Святилищу.

Ступая за ним, я лихорадочно обдумывала план действий. Я сделаю вид, что помолилась за умирающего Блейна, и уйду… если, конечно, меня отпустят. А если не отпустят, что тогда? Я запомнила, где находится вход в тайный ход, ведущий из Хранилища в комнату ллары Эулы. Надо будет улучить момент, как-то отвлечь людей Блейна и скрыться в том ходу вместе с Риком, а потом бежать из храма, бежать со всех ног!

От одеяния ллары я избавлюсь, платок сниму, и никто не поймет, что я имела к обману в Святилище отношение. Главное, чтобы Рик хорошенько спрятался… Ллара Эула, исчезнув, подвергла мальчика опасности, а я постараюсь вызволить его из беды.

Вчера за завтраком драконова невеста рассказала мне о жизни в храме. До моего появления она была здесь единственным пладом, все остальные обычные люди. Постоянно здесь находятся она да Рик, все прочие здесь временно: это несколько человек, которые трудятся в храме определенный срок во искупление грехов, парочка выздоравливающих благодаря заботам и молитвам ллары, да порой бродяги ночуют.

В общем, защитить нас некому. Да и кому вообще может прийти в голову идея нападать на безоружных служителей культа Великого Дракона? Только злобным бессовестным типам вроде того, что конвоирует нас в Святилище…

Путь до места назначения показался мне очень коротким, я его не запомнила, и немудрено – через такую-то «вуаль» мало что увидишь!

— А-а-а, вот и вы! Явились, наконец, — бросил один из мужчин, ожидающих нас в Святилище; я мельком поглядела на эти темные фигуры и тут же отвернулась, чтобы они в свою очередь не стали внимательнее рассматривать меня. — Поторопитесь со своими молитвами. Опоздаете – и никакие молитвы вам потом не помогут. И что это у вас на лице?

У меня дрожали руки, дрожали ноги, и голос, заговори я, тоже бы дрожал. Поэтому за меня ответил Рик:

— Таинство ритуала требует особых условий. Нужно заглянуть в себя, прежде чем смотреть на других, особливо болезных и умирающих, нужно отрешиться от мира, и…

— Кончай трепаться. Пусть твоя ллара приступит уже к делу.

— Пропустите ее к огню и боле не тревожьте. Воззвание к Священному огню – самая сложная часть ритуала.

Я тихонько вздохнула и, отпустив потную дрожащую руку юного служителя, медленно пошла к ступеням, ведущим к каменной круглой плите. Там, на этой плите, ровно горел огонь, причем горел сам по себе, ничем не подпитываясь.

Мне стало еще жутче. Я нащупала носком ботинка (туфли для меня так и не нашлись, зато мне отлично подошли старые ботинки Рика) край первой ступени, и ступила на нее. Затем на вторую… Поднявшись на третью, я замерла.

Священный огонь страшен даже пладу… Что, если он накинется на меня за то, что я притворяюсь лларой? Я, возможно, совершаю святотатство. Но лучше это, чем запереться в комнате и притвориться, что меня не касается то, что происходит снаружи.

Я опустилась на колени перед огнем, благо что ширина третьей ступни позволяла, и взмолилась – не умеючи, коряво, но искренне:

— Великий Дракон! Я не твоя невеста и не имею права взывать к твоей силе, но у меня нет другого выхода. Исцели этого человека, Блейна, кем бы он ни был. Исцели не ради его самого, а ради Рика, ллары Эулы и всех тех людей, что живут в этом храме. Они не заслуживают того, что с ними собираются сделать.

Затем я, ведомая смутным знанием, протянула руку в самое пламя… и ощутила благодатное тепло. Мгновение-другое я смотрела в огонь, смотрела на свою руку в нем, и ничего не ощущала, и ни о чем не могла думать, кроме как об этом огне и его всеобъемлющем тепле.

Очнувшись, я прижала руку к груди, поднялась и развернулась.

Из-за «вуали» мне мало что было видно, но, по крайней мере, я знала, что сначала нужно спуститься по ступеням. Как только я спустилась, ко мне подошел Рик и – вот же сообразительный мальчишка! – начал громко говорить, куда надо идти и что делать.

— …Вперед, моя ллара! Эньор Блейн ждет вас в углу. Только вы можете заставить его сердце забиться снова.

— Оно еще бьется, ты, маленький паршивец! — возмутился кто-то из мужчин, но его заставили умолкнуть его же товарищи. Видимо, представление их проняло.

— Это фигура речи, — напыщенно ответил служитель; свою роль он играл превосходно.

— Заткнитесь все! — велел самый высокий из мужчин, и отступил в сторону, пропуская меня к телу своего господина.

Блейна уложили прямо на полу. На нем была одна только ночная рубашка; она пропиталась потом и некими жирными пятнами. Даже через импровизированную вуаль я видела, насколько плачевно состояние этого человека: кожа в красных прожилках, пальцы раздутые, живот выпученный, шея и лицо отекшие, длинные черные волосы слиплись от пота. Мужчина дышал часто и поверхностно, ему не хватало воздуха; его синюшные губы вяло шевелились. Тот, кто хотел убить этого человека, выбрал для него медленную, мучительную и грязную смерть.

Это было страшное и отвратительное зрелище; меня замутило от мерзкого запаха.

Что же мне делать? Коснуться его и сделать вид, что молюсь? Но где коснуться? Рик, кажется, намекнул на сердце.

Решившись, я склонилась над умирающим, разорвала на нем рубашку, чтобы обнажить грудь, и, превозмогая брезгливость, опустила ладонь слева.

Тепло объяло мою руку, и я ощутила, как дернулось сердце под моей ладонью, ощутила так ярко, словно держала его в руке. Оно дернулось снова, а потом Блейн открыл глаза, зеленые, как трава, кажущиеся особенно яркими на контрасте с покрасневшими белками, судорожно вздохнул и закашлялся.

Из его рта вылетел темный сгусток; я увернулась от него. Чья-то рука вцепилась в мою руку, обернувшись, я увидела Рика. Мальчик помог мне встать, затем мы снова посмотрели на отравленного.

Эньор Блейн задышал легче, лег набок, и его начало рвать на каменный пол Святилища.

Все мы, присутствующие, какое-то время безмолвно наблюдали за всем этим, затем люди Блейна разразились радостными (на мой взгляд, безумными) криками. Громила, тот самый, который угрожал нам, подошел ближе и сказал миролюбиво:

— Вот так бы сразу, ллара, а то ерепениться вздумали… это ж ваш долг – людям помогать!

— Вот именно – людям, а вы звери, — прошептал зловеще Рик.

— Что ты сказал, малец? — беззлобно уточнил громила.

Служитель взял себя в руки и громко заявил:

— Ллара устала! Я уведу ее.

«Ллара» и впрямь устала так, словно мешки ворочала. Опершись о руку мальчика, я пошла к выходу из Святилища. Мы прошли совсем немного, когда встретили запыхавшуюся ллару – уже настоящую – и встали, как вкопанные. Совсем рядом, там, за поворотом, шумно радовались исцелению своего господина мужчины, и в любой момент-то кто-то из них мог выйти к нам и обнаружить обман.

— Скорее в комнату, ллара! — обратился к Эуле Рик. — Они не должны увидеть нас вместе!

Если драконова невеста и удивилась, то виду не подала, и, кивнув, поспешила вместе с нами в «укрытие».

Выслушав наш рассказ, ллара Эула надолго замолчала. Затем, печально вздохнув, посмотрела на юного служителя.

— Я велела тебе заучить первые тридцать Огненных домов Империи, Рик. Что ты знаешь о Доме Блейн?

— Это одиннадцатый Дом Империи, — с готовностью ответил мальчик. — Сильный по крови Дом, но ему не стать одним из десяти сильнейших. Это дом Искупления. Дом, в котором не заключаются браки и не рождаются дети. В давнишние времена…

— Много лет назад, — поправила служителя драконова невеста и кивнула, мол, продолжай.

— …Много лет назад один из Блейнов предал Императора, и с тех пор его Дом принимает под своей крышей детей казненных предателей Империи. Блейнам нельзя вступать в брак и рожать детей, долг Блейнов – искуплять предательство своих родителей, и это же их девиз: «Служение и искупление».

Эула перевела взгляд на меня, долгий и многозначительный.

— Я спасла того, кого не следовало спасать? — произнесла я.

— Быть Блейном – уже клеймо, но человек, которого ты исцелила, этим не тяготится и не думает об искуплении. Он бунтарь, дурной человек, вероотступник, и жив только потому, что Император ценит его талант ученого. Элдред Блейн шагает по острию ножа… Я бы никогда не помолилась за него, не воззвала ради него к Священному огню. Умерла бы, но не приняла в Святилище.

Взгляд ллары становился все тяжелее, но он не давил на меня, я не чувствовала на себе вины. Религия, Великий Дракон, предатели и вероотступники – это все меня не интересует. Я просто хотела, чтобы эти шумные мужланы убрались из храма и перестали угрожать безоружным.

— Я не виню тебя, Валерия, — вымолвила Эула, и слабо улыбнулась. — Думаю, Великий Дракон отправил тебя сюда, в наш храм, чтобы ты исцелила Блейна. Видимо, рано ему умирать… Меня огорчает иное. Каждый плад раз в жизни может воззвать к Великому Дракону, и Великий Дракон ответит. Я ллара, и, как невеста драконова, могу просить его о милости бесчисленное количество раз. Но ты не ллара, и положенную тебе за жизнь единичную благодать отдала недостойному. Это печально.

Единичная благодать? Я не знала о том, что она у меня была, и поэтому не расстроилась, что потеряла ее. Меня совсем другое расстраивает во всем этом.

— А где вы были, ллара Эула, когда служителю вашего храма угрожали расправой? — спросила я, и голос мой прозвучал достаточно холодно. — Вы готовы отдать жизнь за принципы, я это понимаю и уважаю, но другие не обязаны расплачиваться за вас.

— Я предупредила и Рика, и других людей из храма, чтобы они попрятались и не показывались, покуда не придет помощь. Я уходила, чтобы подать сигнал в ближайшую деревню о помощи.

Я прикусила губу. Кажется, я была не справедлива, упрекая ее…

— Вы испугались, дети мои, — проговорила ласково Эула, поглядев на нас с Риком. — Но бояться не надо. За последние дни мы видим уже второе чудо. Куда ведет нас Великий Дракон? Какие еще открытия и свершения нас ждут?

Сказав это, драконова невеста сотворила сложный жест руками; Рик повторил за ней.

А меня не проняло. Все, что я почувствовала – это досаду, помноженную на усталость.