Империя огня. Амнезия в подарок

Глава 4

Утро выдалось дождливое. Ллара Эула помогла мне красиво накинуть капюшон плотного, и, надеюсь, непромокаемого плаща, и, коснувшись моей щеки, шепнула:

— Великий Дракон благоволит тебе, Валерия. С легким сердцем отпускаю тебя с нашим эньором. Будь благоразумна, девочка. Счастья тебе.

— Спасибо вам, ллара, — так же, шепотом, ответила я; волнение прокралось в мой голос.

— Это мне следует благодарить тебя, — произнесла женщина и отстранилась от меня.

Я поглядела на Рика, который стоял рядом со своей госпожой и хранил почтительное молчание. Приблизившись, я склонилась к нему и, приобняв за плечи, тихо проговорила:

— Мешочек с золотом я оставила в комнате ллары, спрятала в гробу… шкафу то есть. Перепрячь, вам пригодится.

С этими словами я поцеловала мальчика в щеку и отстранилась. Служитель засмущался, покраснел, но все-таки собрался, чтобы пожелать мне удачи.

— Всяческого вам благополучия, эньора, — произнес он.

— И тебе, Рик.

Решившись, я пошла к воротам и в сопровождении Брадо Гелла покинула храм. Там, за храмовыми стенами, нас ожидали его люди на лошадях, и там, за храмовыми стенами, было столько грязищи, что я вмиг увязла, а подол запачкался и промок.

— Умеете держаться в седле? — спросил Гелл.

Я покосилась на лошадей и покачала головой.

— Вито! — позвал эньор, и к нам на лошади подъехал молодой симпатичный мужчина. — Эньора поедет с тобой.

Вито кивнул и протянул мне руку.

Я определенно раньше никогда не имела дел с лошадьми, но альтернативы не было. Схватившись за руку Вито, я оттолкнулась от земли и оказалась у лошади на спине позади всадника. Почувствовав себя крайне глупо, я поглядела на Гелла сверху вниз и сказала с мрачной убежденностью:

— Свалюсь.

— Если и свалитесь – не беда, дорогу развезло, мягкая, — усмехнулся он.

— А, ну тогда бояться нечего.

Люди Гелла засмеялись, а сам он подошел к своей лошади, легко и красиво сел в седло и повел нас по дороге вниз. Я судорожно вздохнула, всем телом прижалась к спине Вито, и в одежду его так вцепилась, что он, улыбнувшись, произнес:

— Но-но, эньора, так не годится. Спокойнее.

— Легко вам говорить, — проворчала я, — а я впервые верхом на лошади, да еще и без седла.

— Что поделать, седло одно, а править я вам не дам. Лошадь у меня смирная, крепкая, и пойдем мы тихо. Сядьте ровно, и руки мне под плащ запустите. Нащупайте ремень и держитесь за него, только не тяните сильно.

Я, наверное, испорченная девчонка, потому как это предложение мне понравилось, а не смутило. Я деликатно пробралась руками под мокрый плащ мужчины, и, нащупав кожаный ремень, крепко за него взялась.

— Вам удобно? — осведомилась я.

— Неудобно, но очень приятно, — нахально ответил Вито, и пустил лошадь шагом.

Мы нагнали остальных. Сначала я могла думать только о том, что происходит подо мной – а подо мной шевелились лошадиные косточки и двигались лошадиные мышцы – затем, убедившись, что я не сползаю, и что ехать верхом не так уж неудобно, стала осматриваться по сторонам.

Мы ехали через смешанный лес, занавешенный туманами; ветер не беспокоил, но все равно было промозгло. Дождь почти совсем перестал, но на нас щедро капало с деревьев, так что откидывать капюшон было рано. Я обернулась, чтобы поглядеть на храм, и увидела отдаляющуюся стену, сложенную из серых камней, и башню. Так я и не увидела толком, как выглядит храм снаружи, и как – внутри. Зато я побывала в Святилище, и поучаствовала аж в двух чудесах, причем в главной роли. Мне бы преисполниться величием и задрать нос, но вместо этого хочется этот самый нос почесать.

— Не ерзайте, — произнес Вито, и по его тону я поняла, что он хочет завязать разговор.

— Лошадке тяжело?

— Да не очень, мы с вами вдвоем можем сойти за одного тучного мужчину, — весело ответил всадник.

С его плаща скатывались капельки, и это было неприятно. Зато было очень приятно держать руки под его плащом, в тепле. Я совершенно точно испорченная девчонка, прямо как мои подруги, которых я совсем не помню. А еще в ллары хотела пойти…

— Вам о Блейне люди из деревни сообщили? — спросила я.

— Да. По счастью, мы оказались близко.

— Вы опоздали.

— О том, что Блейн неожиданно появится в самом сердце Тоглуаны, мы не знали. Не волнуйтесь, его призовут к ответу за совершенное. Угрожать лларе способен только последний мерзавец, — сквозь зубы произнес мужчина.

— Этот Блейн и есть последний мерзавец.

— Вы его видели? Он угрожал вам?

— Нет, я пряталась, но о том, как он и его свиньи себя вели, знаю. Бедная ллара Эула… ей пришлось пойти против принципов, — посетовала я, заодно проверяя, что именно о произошедшем известно людям Гелла. Вряд ли она рассказала им всю правду, лишь эньору она собиралась поведать все без утайки.

— Великий Дракон простит ее, — не слишком-то уверенно проговорил Вито, и, желая переменить тему, спросил: — А вы?

— Что я?

— От кого или от чего прятались в храме? Или это секрет молодой особы?

Я улыбнулась: теперь и он хочет узнать, прямо как тетя Уля, не от Блейна ли я пряталась.

— Секрет, — игриво ответила я. — Меня уверили, что Тоглуана прекрасна в любую пору. Это так? Хороший эньорат? Хороший эньор?

— Хороший, — без тени сомнения произнес Вито.

Я решилась на опасный маневр и выглянула из-за спины всадника, чтобы посмотреть, во-первых, есть ли конец лесу, а во-вторых, на Брадо Гелла, даже упоминание имени которого вызывает у меня странные чувства. Неужели я влюбилась в него, да еще и с первого взгляда? Тогда это будет забавно, потому что, судя по ощущениям, прежде я никогда не влюблялась.

Неосторожность наказуема – так и не успев ничего толкового выглядеть впереди, я начала стремительно соскальзывать с лошади, и только крепкий ремень Вито, в который я вцепилась, и его же крепкая рука, которой он удержал меня, спасли от неловкого падения в грязь.

— Эньора, — строго проговорил мужчина, — сидите спокойно, не ерзайте.

— Извините! А реакция у вас отличная, между прочим… и руки такие сильные.

— Так и будете бессовестно кокетничать со мной?

— Обязательно, — пообещала я. — Это одно из моих любимых развлечений.

— Вы со всеми мужчинами кокетничаете?

— Нет, только с симпатичными.

Вито тихо рассмеялся:

— Вы из Тосвалии, это во всем угадывается. Я прав?

— Может быть, — загадочно промолвила я. — А вы знаток Тосвалии?

— Не знаток, но не единожды там бывал.

— И где именно в Тосвалии вы были?

Вот так, совмещая приятное с полезным, то есть флирт и получение информации, я и провела следующие несколько часов. Устала я быстро, уже через час у меня затекли ноги, одеревенели попа и бедра, заныла поясница, но я не жаловалась. Лишь когда мы остановились близ той самой деревни в долине, куда ллара Эула подавала сигналы, и Вито помог мне слезть с лошади, я позволила себе поморщиться и тихонько застонать.

— Не для вас такие переезды, — огорченно проговорил мужчина, не спеша убирать руки с моей талии.

— Ничего страшного, потерплю, — улыбнулась я, и молодой человек улыбнулся мне в ответ.

Подошедший к нам Брадо Гелл так сурово на нас глянул, что наши улыбки повяли; Вито тут же убрал от меня руки.

— Как вы, эньора? — спросил Гелл прокурорским тоном.

— Немного устала, — приврала я. Точнее не приврала, а наврала, потому что на самом деле ужасно, ужасно устала и страшилась даже мысли о том, что придется снова влезать на лошадь.

— Мы можем взять в деревне лошадь для вас.

— Не стоит...

— Тогда возьмем повозку. Вам будет проще ехать в ней, ведь путь нам предстоит дальний.

— Не надо, я потерплю.

— Терпеть не стоит. Если вам неудобно, больно, холодно – скажите сейчас.

— Я лишь немного устала, и только.

Гелл окинул меня взглядом и, конечно же, распознал мое вранье, но ничего не сказал на это. Лишь добавил:

— В деревне мы можем сыто и хорошо поесть, но тогда придется делать крюк. Если вас устроит в качестве обеда сыр и хлеб, то мы продолжим путь через час.

— Меня все устраивает.

— Хорошо, — бросил Гелл, и, развернувшись, пошел к своей лошади.

Ллара Эула предупредила меня о его мрачности и неразговорчивости, так что его скупые слова и тон меня не расстроили. Более того, в поведении эньора я углядела намеки на ревность. Не понравилось ему, что я флиртую с Вито.

— Ваш эньор всегда такой бука? — спросила я у него.

— Всегда.

— А вы всегда такой милашка?

Молодой человек покачал головой:

— Не играйте со мной, эньора.

— Почему?

— Зачем давать бесплотную надежду?

С этими словами он последовал за своим господином. Я тоже прошлась немного в противоположную сторону и, развернувшись, поглядела на мужчин, которые, в свою очередь, то и дело на меня поглядывали. Кажется, им не по себе от того, как я себя веду и, кажется, мои догадки о том, что в империи женщинам живется не очень весело, правы. Что мне втолковывала ллара Эула? «Женщина создана для мужчины и должна ему во всем повиноваться».

А я не буду. И если Великому Дракону это не нравится, пусть меня накажет.

Далее дорога шла через поля, над которыми висели мистические туманы; порой показывались вдалеке круглые или вытянутые озера и гранитные скалы причудливого вида. Проезжали мы и мимо опрятных деревушек, окруженных пастбищами. Спокойная красота пейзажей могла бы скрасить мне путь… но этого не случилось. Большую часть времени я страдала, искала удобное положение на лошади и мечтала о том, когда же, наконец, можно будет отдохнуть.

Но ночлег мы остановились в хвойном лесу. Все, что мне хотелось после долгой мучительной поездки – это что-то съесть и где-то упасть. Мужчины расположились около большого, весело трескучего костра, и принялись за скромный ужин, состоящий из хлеба и сыра. Эньор Гелл подозвал меня к себе, и я с трудом до него доковыляла.

— Присаживайтесь рядом, на сумку, — велел он.

Когда я присела, Гелл внимательно на меня посмотрел.

— Сильно вымотались.

— Да не очень, — вяло соврала я.

— Это был не вопрос.

Мужчина вдохнул во фляжку, из которой пил, огня, и протянул ее мне.

— Как вы это сделали? — просипела я изумленно.

— Просто огонь, — пожал плечами Гелл. — Просто вино. Выпейте, сразу согреетесь и оживете.

Я приняла фляжку из его рук с таким видом, словно это опаснейшая вещь, и заглянула в узкое горлышко. Ничего не было видно.

— Пейте, не бойтесь, — усмехнулся эньор.

Я поднесла фляжку к губам и глотнула. Это и впрямь оказалось вино, горячее вино, причем весьма недурное. Я сделала еще глоток, и еще.

— Осторожнее, а то быстро захмелеете. Поешьте.

Я приняла из руки мужчины кусок хлеба и жадно в него вгрызлась. Хлеб был плотный, тяжелый, такой долго надо жевать. Мне вспомнился вчерашний вечер, а точнее, вчерашний ужин. Густая грибная похлебка, пирожки с картошкой, изумительный ароматный чай…

Я аж икнула от приятных воспоминаний.

— Мы проделали лишь часть пути, — сказал Гелл. — Ехать предстоит весь следующий день, только к вечеру мы окажемся в Ригларке.

Я мысленно застонала, и спросила вслух:

— Ригларк? Ваш замок?

— Нет, ближайший к моему замку город. Зря вы не согласились на повозку, эньора.

— Я себя переоценила, — мрачно согласилась я, и икнула снова. Отпив еще немного вина, я посмотрела на Брадо Гелла.

Его волосы от влажности закрутились в упругие кудри. Красивые волосы… красивый эньор. Наши с Геллом взгляды встретились.

— Вы передали Блейну свою благодать, — произнес он. — Вы с ним знакомы? Прибыли с ним? Вы действительно перерожденная, или ллара Эула рассказала мне сказку?

Я икнула, вернула эньору фляжку и сказала:

— Задавая подобный вопрос, вы не только меня оскорбляете, но и драконову невесту. Как вы смеете сомневаться в ее словах? Она была готова умереть, но не принять Блейна.

— Жизнь научила меня сомневаться во всех, эньора.

— Звучит очень грустно.

— Вы насмехаетесь надо мной?

— Что вы, ни в коем случае.

— Вы смело смотрите мне в глаза, — осуждающе произнес Гелл. — Вы определенно из Тосвалии. Имперские женщины не ведут себя так.

— Имперским женщинам запрещено смотреть мужчинам в глаза?

— Вы с вызовом смотрите, насмешливо. И вы весь день дразнили Вито. Это говорит о том, что вам многое дозволялось прежде. Но теперь вы в империи и должны жить по имперским законам.

— И что диктуют имперские законы? Мне надо опустить очи долу и сделаться немой?

— Вы должны беречь свою репутацию до брака и еще бережнее хранить ее после. Будь Вито пладом, я был бы вынужден после сегодняшнего объявить о вашей помолвке.

— Ух ты, как быстро! — восхитилась я притворно, и заметила, что серо-зеленые глаза эньора опасно блеснули. — А я и не чаяла замуж выйти.

— Вы находите это смешным? Вито не плад, Валерия. Вам не следовало так интимно шептаться с ним.

— Эньор Гелл, — вздохнула я, и снова икнула, — мы ехали весь день на одной лошади. Дорога дальняя, скучная. Мы всего лишь развлекались разговорами. Или нам надо было угрюмо молчать?

— Вы отлично понимаете, о чем я говорю.

— Флирт между молодыми привлекательными людьми естественен.

Лицо эньора вытянулось.

— Да, — несколько растерянно проговорил он, — это естественно… но вы, как юная девица, должны быть осторожнее с этим.

— А что вы скажете на то, что я вовсе не юная девица, а двадцатичетырехлетняя женщина?

— Вы помните свой возраст?

— Да, помню. Имя и возраст.

— Двадцать четыре года… — повторил Гелл. — Значит, вы можете быть женой, матерью.

— Или старой девой.

С эньором случилось что-то странное. Он выпрямился, чуть отодвинулся и, поглядев на меня, как на таракана, промолвил:

— Так вы из этих…

— Ну да, старая дева. Не похожа?

— Вовсе вы не старая дева! Вы из тех распущенных южных девушек, которым их неразумные родители позволяют все, что угодно, даже иметь связи до брака! Иные и до тридцати живут так, кавалеров перебирая!

— Связей у меня не было, будьте спокойны.

— Но вы сказали, что ничего не помните кроме имени и возраста. Вы путаетесь в словах. Мне это не нравится.

— Я не путаюсь в словах. Просто когда вы назвали меня распущенной, я вспомнила еще один факт о себе.

— Перерожденные ничего о себе не помнят.

— А у вас большой опыт общения с перерожденными? — осведомилась я холодно.

К сожалению, эньор Брадо Гелл, который так понравился мне сначала, очень быстро начал душить меня своими патриархальными установками, хотя я ничего такого не делала, просто невинно флиртовала с Вито.

— Можете думать обо мне, что угодно, но ллара Эула вам не солгала. Священный огонь выплюнул меня в Тоглуане, — сказала я.

— «Выплюнул»? В вас нет почтения к Великому Дракону!

— Так и есть. Все эти культы не по мне.

— Вы говорите, как Элдред Блейн.

Я пожала плечами и проговорила:

— Эньор Гелл, кажется, я и правда южная девушка и жить по вашим правилам мне будет сложно. Давайте обойдемся без сложностей? Отправьте меня в Тосвалию.

— Вы переродились в империи и должны остаться в империи.

— А, так вы все-таки верите, что я перерожденная?

— Нет, эньора, я вам не верю. Кем бы вы ни были, я выясню, кто вы, из какой семьи происходите и почему оказались в моем эньорате в одно время с Блейном. И если с этим негодяем у вас есть связи, я об этом узнаю.

— Прекрасно, — мило улыбнулась я. — Мне и самой хочется это узнать.

Я легла прямо на хвое, поверх которой постелила плед, подушкой мне послужила собственная сумка, выделенная лларой Эулой, а покрывалом – плащ. Укладываясь, я думала о том, что такая ночевка будет стоить мне дорого, и что я могу застудить придатки и в целом окоченеть. Вероятно, эньор Гелл думал о том же, поэтому зажег вокруг меня пламя, которое одновременно грело и отгораживало от мужчин.

Стоило мне прилечь, как веки отяжелели, и, вымотанная, разморенная вином, я мгновенно заснула. Утром я обнаружила себя в ласковых объятьях пламени, которое, согревая и нежа меня, в то же время не обжигало и не «ело» одежду. Сначала я не поняла, что происходит, а потом с визгом откатилась от пламени, и, поднявшись, отбежала подальше; лошади, испугавшись, заржали.

Мужчины заржали тоже, но по другой причине.

— Не кричите, эньора, — сказал Брадо Гелл, и жестом погасил огонь. — Так вы всю живность в лесу переполошите.

— Это вы сделали? — выдохнула я, и ладошку к груди прижала.

— Да. Вы бы замерзли без огня.

— А так я до смерти испугалась!

— Вы живы, — возразил невозмутимо эньор. — Поешьте, мы скоро выезжаем. И еще: сегодня вы поедете на лошади одна.

— Но я не умею! И править лошадью не смогу.

— Вы и не будете править, лошадь поведу я с помощью веревки.

— Как скажете, — пробормотала я, и нашла взглядом симпатягу Вито, который делал вид, что меня не существует. Запугал бука-эньор бедного парня…

Позавтракав и сделав дела в кустах, я с помощью Гелла взобралась на лошадь, уселась в седле и взялась за поводья чисто формально, чтобы куда-то деть руки. Эньор, как и сказал, сам повел ее, используя накинутую на шею веревку.

У меня ужасно болели задница, спина и ноги после непривычной нагрузки, но в седле сидеть оказалось в десять раз удобнее, чем просто на спине лошади, так что я не страдала так, как вчера, да и с погодой больше повезло, и совсем не моросило.

Вот только вид оказался однообразным. Как въехали мы вчера в хвойный лес, так и ехали через него час, второй, третий... Сосновый бор чередовался с еловым, повсюду разросся мягкий мох, и вокруг висела торжественная, благоговейная тишина, словно не в лесу мы, а в храме.

— Дреафрад, — произнес эньор Гелл. — Древний лес, достояние Тоглуаны. Вы никогда такого леса прежде не видели.

— Не могу с вами поспорить, потому что не помню, что видела, а что нет.

— Таких лесов в Тосвалии нет.

— Почему вы уверены, что я из Тосвалии?

— Я видел вас прежде.

Я чуть с лошади не упала, но, как оказалось, эньор преувеличивает.

— Да, видел, — задумчиво продолжил он. — Что-то в вашем лице мне знакомо. Какая же семья? Этренце? Глийи? Мармезе? Что-то откликается в памяти, эньора?

— Нет.

— Я выясню, из какой вы семьи.

— Зачем? Не вы ли в храме сказали, что прошлое перерожденного человека не имеет значения? Да и у ллары Эулы по вопросу перерождения твердая точка зрения: кем бы я ни была, я переродилась и для меня началась новая жизнь.

— Я слышу раздражение в вашем голосе... Если вы говорите правду, эньора, я буду рад помочь вам устроить новую жизнь в империи, как и велит мой долг, но если вы лжете, я об этом узнаю, и тогда… Правда откроется рано или поздно. Лучше расскажите все сейчас.

— Интересно, — протянула я, — вы начали подозревать меня сразу же, как только увидели в храме, или после того как я начала флиртовать с Вито?

— Сразу же, — отрезал Гелл и вдруг поднял руку, давая нам знак остановиться.

Я уловила неясный шум и напряглась; мужчины окружили меня. Шум приближался, но сколько бы я ни смотрела в сторону, откуда он раздавался, ничего не видела – то ли остроты зрения недостаточно, то ли я просто невнимательная.

Брадо Гелл, махнув рукой, отправил пламенный сгусток в сторону шума, и вот тогда-то я увидела, кто шумел.

Это оказалось маленькое, серенькое, неприметное создание, похожее издалека на крупную летучую мышь, бестолково мечущуюся между деревьев. Создание запищало-заверещало – тоже как летучая мышь.

— Ишь как вопит, — усмехнулся один из мужчин, когда эньор Гелл прицельно запустил в «мышь» еще одним огненным снарядом.

— Что за живность такая? — спросила я.

— Виверн.

— Дракон?!

— Да вы что, эньора! — возмутился мужчина, да и другие тоже оскорбленно на меня уставились. — Дракон единственный – Великий, а это так, тварь, рожденная из греховного пепла.

Виверн меж тем перестал в панике метаться от одного дерева к другому и полетел по кривой-косой траектории подальше от огня.

— Догнать бы, — неуверенно предложил один из людей Гелла своему эньору.

Тот, погасив огонь, покачал головой и произнес:

— Такую мелочь можно и не трогать, достаточно напугать, чтобы впредь к людям близко не подлетала.

Мы продолжили путь, как ни в чем не бывало.

— Эньор Гелл, — попросила я, — расскажите о вивернах. У меня в голове явно какие-то неправильные представления…

— Я слышал, — усмехнулся мужчина и, подождав, пока моя лошадь догонит его, сказал: — Вы виверна «драконом» назвали. Анекдот.

— Рада, что повеселила вас.

— Для начала вам следует твердо уяснить, что Дракон есть только один, он же Истинный, он же Великий, он же наш Отец, и это он вдохнул в нас пламя жизни. Мы с вами – люди драконова происхождения, плады.

— Об этом ллара Эула мне рассказала.

— А рассказала ли она вам о том, кто такие ллары и в чем смысл их жизни?

— Да.

— Если Великий Дракон отвергает невесту, она сгорает в Священном огне, и из пепла ее греховного рождаются виверны, накеры, гивры; все зависит от того, куда попадет пепел. Пепел развеивают подальше от человеческого жилья. Если он попадет в речушку или болотце – родится гивр, безлапый и чешуйчатый, если в море – крупный морской змей накер, но чаще всего из пепла рождаются виверны, чешуйчатые создания с одной парой ног и нетопыриными крыльями. Все эти твари злобны и опасны, их надо истреблять.

— Прямо-таки злобны? — не поверила я.

Видимо, к нашему разговору прислушивались позади едущие, так как один из них проговорил тихо, однако его все услышали:

— Конечно, злобны. Они же рождены из праха отвергнутой женщины, а в мире нет никого страшнее и опаснее.

Это фразочка вызвала взрыв смеха; даже эньор Гелл улыбнулся.

Мужчины…