Империя огня. Амнезия в подарок

Глава 19

— Чертова дюжина, — прошептала я.

— Что? — не понял Рензо.

— Их тринадцать, — объяснила я, цепляясь за знание, которое ускользало от меня, и за смутные гаснущие ощущения, — но по-настоящему опасны только трое. От них надо держаться подальше…

— Что еще вы видите? — спросил Вито, которому Гелл велел охранять нас с Рензо.

Мы втроем отбежали подальше и притаились под пушистыми юбками ели; это укрытие, конечно же, было ненадежным, к тому же нападающие заметили нас, но я точно знала, что здесь нам ничего не грозит. Увы, это было единственное, в чем я была уверена…

— Что еще вы видите, эньора? — настойчиво повторил свой вопрос Вито.

Пламя заплясало над Дреафрадом. В дело пошел огонь смерти…

— Уже ничего, — с досадой проговорила я.

— Твои глаза гаснут, — заметил муж.

— Гаснут?

— Зрачки светились, горели. Так бывает, когда ллары обращаются к Священному огню.

— Но я-то не ллара…

— Видимо, вас, эньора, драконово благоволение спасло, когда вы угодили в яму к виверну, — сказал Вито, тоже всматриваясь в мои глаза, — оттого он и улетел, не тронув вас: пламя драконье, зажегшееся в вас, его отпугнуло. Мы когда его заметили, сразу к вам. Огро-о-о-мный! Жаль, не достали, улетела тварюга.

— Сам ты тварюга, — злобно прошипела я.

Мужчина поджал губы и отдалился от меня; крепко сжимая в руке пистолет, он стал высматривать, что там позади. Рензо же, склонившись ко мне, спросил шепотом на ухо:

— Что же ты, Лери? Зачем так?

— А он зачем так? — все так же злобно ответила я. — Какая она ему тварюга?

— Она? Это была самка?

— Конечно, самка!

Рензо вздрогнул, когда раздался особо эффектный «пум». Где-то там, не так уж далеко от нас, плады и чистокровники выясняли отношения: свистели пули, лязгали ножи, трещал огонь… Мне бы думать об опасности, о том, не пострадают ли люди Гелла и сам он, но я все еще была во власти прошлого. Оно открылось мне полнозвучно, полноцветно – полно во всем смыслах – так что я увидела ситуацию сразу с нескольких сторон, побывала в головах своих юных родителей и своих родственничков. Удивительным образом я все узнала… и в то же время не знала ничего.

Получается, муж мамы, Глийи, в действительности ее убил, раз мы с ней переродились? И неужели я во взрослом возрасте снова умерла, раз вернулась в империю, к Брадо Геллу? Возможно ли повторное перерождение? Обязательна ли для перерождения смерть? Где я жила, где выросла, где умерла мама? Почему я не могу вспомнить ничего о своем прошлом, кроме лиц отчима и его родни? И как со всем этим связана виверна?

Рензо прижал меня к себе покрепче, словно стараясь закрыть своим хрупким телом от всего мира, и я оставила вопросы о прошлом на потом. Я знаю, кто я, кто мои родители, где я должна быть, а рядом муж – это главное.

— Им кто-то сообщил, — не скрывая страха, вымолвил Рензо, — они точно знали, что здесь будет владетель.

— Не знали, — сказала я. — Чистокровники выслеживали виверну, ту самую, на которую я наткнулась. Они раскидали несколько свежих туш свиней, в которые поместили особые капсулы с ядом. Виверна съела одну такую тушу и спряталась в старое логово. Они пошли по ее следу.

— Значит, виверн был отравлен? Как он тогда смог улететь? Да еще так резво…

— Она. Ви-вер-на, — по слогам повторила я, испытывая непонятную злость.

— Не злись, Лери… Дракон спас тебя и, надеюсь, все обойдется сегодня…

С этими словами Рензо поцеловал меня в висок и еще крепче к себе прижал. И хорошо, потому что мое сердце сжала ледяная лапа плохого предчувствия…

Чистокровники себя переоценили. Они напали не на абы кого, а на самого Брадо Тоглуанского, одного из лучших во всех смыслах пладов империи, да и каждый из приближенных Гелла стоит десяти чистокровников. В общем, после стремительной, но короткой стычки все наши были живы и относительно невредимы, но меня интересовало лишь состояние своего отца.

Растрепанный и насупленный, глядящий сумрачно, он больше не казался мне букой, и, понимая теперь, отчего каждый раз при взгляде на него у меня екает сердце, я позволила себе смотреть на него открыто. Заметив мой взгляд, Брадо подошел ко мне.

— С вами все хорошо? — спросил он.

— А с вами?

— Все в порядке. Ваши глаза… они снова обычные. Дверь в потайное закрылась?

— Захлопнулась наглухо…

Что-то еще надо было сказать, но я не знала, что, и просто смотрела на мужчину. Ох, не лгала Нереза, уверяя меня, что Брадо Гелл – порядочный человек. Он действительно порядочный, он действительно благородный, и я знаю это наверняка, потому что побывала в его семнадцатилетней голове. Вот эта правильность и лишила его счастья. С годами он зачерствел в своем долге, усох в своей ответственности, задеревенел от порядочности и превратился в чурбана. Будь Брадо хоть капельку безалабернее, наглее, совсем другой была бы и его жизнь, и моя жизнь...

— Вы, наверное, козерог… — проговорила я.

— Что-то?

— Вы по знаку зодиака козерог, верно?

— Не знаю, о чем вы, но учту, что вы считаете меня козлом.

Я нервно рассмеялась; Гелл, глядя на меня, улыбнулся. И снова настала пауза, долгая и неловкая. Виверна, нападение, чистокровники – все это не могло нас смутить, не могло выбить из равновесия так же, как огорошило неожиданно обнаружившееся родство. Даже если бы небо рухнуло на нас, мы бы и то не заметили.

— Вы…

— Вы…

Мы начали одновременно; смутившись, Гелл произнес:

— Вы первая.

— Чего хотели чистокровники?

— Как всегда: смерти пладов.

— Вместо этого они умерли сами…

— Только один, всех остальных мы взяли живыми. То-то император порадуется такому «улову».

— Трое из них опасны, эньор Гелл. Я это увидела во время помрачения.

— Просветления, — поправил меня Брадо. — Вы себе даже представить не можете, насколько мне неловко из-за того, что я так долго в вас сомневался. Сегодня мы получили еще одно подтверждение вашего особенного статуса. У людей, подобных вам, действительно случаются просветления. Дракон сегодня заговорил с вами.

— Дракон ли?

— А кто еще?

— Меня торкнуло, когда я коснулась виверны.

— Дело не в виверне, — возразил плад, покачав головой, — дело в испуге. Вы испугались, когда упали, и…

— Я не испугалась, — твердо и решительно сказала я, прервав владетеля. — Удивилась – да, но ничуть не испугалась. И коснулась я ее, потому что…

А вот тут-то я объяснение дать не могла. Почему я коснулась виверны? Что подтолкнуло меня к этому?

— Виверны и прочие подобные существа не обладают разумом. Это всего лишь несчастные создание, исковерканные подобия дракона, ведомые голодом, обреченные ползать в грязи и болотах, прятаться в глубинах моря, скрываться в лесных чащах. Их существование – наказание за грехи при жизни.

— Надо проверить, — ответила я.

— Ничего вы на веру не принимаете…

— Это вы мне говорите?

И еще одна долгая пронзительная переглядка.

Опасность миновала, у Гелла «богатый улов», и можно выдыхать… но почему же мне так тяжело дышится? Не потому ли, что я понятия не имею, как жить теперь, обретя отца? Сбывшаяся мечта не всегда окрыляет…

— Нам с вами многое нужно обсудить, Валерия, — произнес Брадо, — но позже. Сейчас, как понимаете, акцент надо сместить на другое.

С этими словами плад направился к своим людям, стерегущим связанных чистокровников. Я последовала за Брадо.

— Вы куда? — нахмурился он.

— Мне надо на них посмотреть. Трое из них опасны.

— Вот именно – опасны. Вам надо держаться от опасности подальше.

— Но…

Переубедить Брадо Гелла очень сложно, поэтому мне осталось только тяжко вздохнуть, когда он отошел.

Надолго в том месте мы не задержались. Убитого чистокровника сожгли прямо там; наведенное Брадо пламя очень быстро «съело» тело. Прочих, теперь уже не чертову дюжину, а просто дюжину, связали и повели так, закрыв повязками их рты и глаза, чтобы они не смели не только что-то говорить, но и смотреть на нас.

Это все, мягко говоря, не способствовало хорошей атмосфере. Я то и дело косилась назад, на пленных, чтобы понять, о ком из них предупреждает интуиция.

— Шею свернешь, — неодобрительно проговорил Рензо.

— Ничего не сверну, — отозвалась я, как нарочно, особенно изгибаясь.

— Или упадешь, — мрачно дополнил муж. — Хватит, Лери, нечего на них смотреть!

Чтобы не огорчать Рензо, я перестала оглядываться, тем более что впереди был еще один интересный объект для разглядывания – крупный, рослый, широкоплечий… Этот самый объект тоже постоянно на меня поглядывал.

— Что происходит? — не выдержал муж. — Гелл снова в чем-то тебя подозревает?

— Как сказать…

— Прямо, Лери.

— Я увидела кое-что интересное в его биографии…

— Что-то компрометирующее?

— Можно и так выразиться. Это его тайна, Рензо, я не могу посвятить тебя в нее.

— Скорее бы отделаться от него и от его тайн, — проворчал юный плад.

Я кивнула, а сама продолжила смотреть на Брадо. Что он предпримет, как поведет себя? Что изменит правда? С этими вопросами я и подошла к нему, когда мы остановились на ночь. Когда я проходила мимо людей Гелла, они смотрели на меня с опаской, словно мои глаза все так же светились. Интересно, что они думают обо мне? Догадались ли они, что я перерожденная, или просто считают произошедшее драконовой волей?

Брадо предложил мне отойти. Ночной Дреафрад был таинственен и зловещ, но меня это не пугало: мы до ночи ждали этого разговора, и теперь ничего не могло нам помешать, испугать, смутить.

— Что вы думаете обо всем этом, Валерия? — спросил владетель.

— Великий Дракон перемудрил.

— Здесь я с вами соглашусь.

Я посмотрела в глаза плада и уточнила:

— Вот это да! Сам Брадо Гелл Непогрешимый критикует Дракона!

— Какая же вы язва…

И снова «вы», вежливое и отстраненное. Остановившись, я сказала тихо:

— Меня Лери зовут.

— Лери… — промолвил Брадо, несмело пробуя мое имя на вкус. — Я долгие годы молил Великого Дракона о наследнике, о сыне. Может, поэтому он не отвечал? Ведь я просил именно о сыне, тогда как у меня уже была дочь. И какая…

— Какая?

— Которая даст фору любому мужчине.

Я хотела съязвить, но так приятны мне были эти слова, что я промолчала.

— Император дал мне срок до лета. Род Геллов должен продолжиться… Вы хотите этого, Лери? Хотите предстать перед императором?

Меня снова царапнуло «вы», но я не стала цепляться. Да и как можно вот так сразу преодолеть стену, которую мы так долго и упорно возводили между нами? Немало времени должно пройти, чтобы мы перешли на «ты».

Я не знала, что ответить, но Брадо и молчание счел за ответ.

— Еще совсем недавно я был бы счастлив найти наследника, привезти его в Авииаран и забыть о долге, который ярмом лег мне на шею. Но теперь эта мысль меня страшит… А вы боитесь, Лери?

— Да, — призналась я.

Мне действительно было страшно, ведь я не могла даже представить, как обернется эта ситуация и что в итоге решит Брадо. Но больше всего мне было страшно потерять самого Брадо. Я всю жизнь страдала без него, без мамы, и теперь, когда отец рядом, самым ужасным кошмаром было бы потерять его.

Плевать, что мне двадцать четыре и я взрослая тетка – в душе я все тот же одинокий ребенок, та же одинокая девочка. Но если у девочки есть папа, то она чувствует себя защищенной, и я хочу этой защиты, пусть даже она будет строгой, сковывающей.

— Если я привезу вас в столицу, Лери, то для вас все изменится. Вы ничего не сможете решать за себя и, скорее всего, ваш брак с Рензо будет аннулирован. Ваше пламя не имеет силы, но в вас течет моя кровь, и поэтому вам придется делать то, что скажет император, и выйти за того, за кого он прикажет.

— Плевать на вашего маразматичного императора.

— И я так думаю, — согласился Брадо, сильно меня удивив. — Я не хочу отдавать вас, как откуп, взваливать все заботы о нашем роде на вас. Я всегда жил, как велит долг: оберегал владение, заботился о жене, думал о подданных. Вся моя жизнь – служение, но у меня такой склад характера, что оно мне в радость. Моя жена Кинзия слеплена из того же теста. Но вы другая, Лери. Вы пошли в своих тетушек со стороны Вириати – не зря же я сразу вспомнил о них, когда только познакомился с вами? Если вы окажетесь при дворе, то освоитесь быстро и можете быть очень успешны… если захотите. Все зависит от вас, Лери, от вашего решения. Вы можете отправиться в Авииаран к императору и взять самое лучшее, что предложит вам империя, а можете остаться просто Валерией Мео и прожить спокойную жизнь в Тихих огнях. В любом случае вы останетесь моей дочерью, и я буду защищать вас и помогать вам.

— И снова вы о долге: «защищать, помогать»… скажите еще – служить! Я ваша дочь, Брадо, а не еще одна подданная. Мне просто надо, чтобы меня любили.

О любви я явно зря брякнула… Дура, дура!

— Мы с вами такие разные, Лери, нам так тяжело было найти общий язык, но вы оживили меня, растормошили. Может быть, поэтому я поддался уговорам Верника и решил поженить вас, ведь вы бы тогда всегда были где-то рядом. Я стою сейчас, смотрю на вас и не понимаю, как я не увидел правды раньше? Ведь я сразу в вас почувствовал что-то… — Гелл замолк, подыскивая подходящее слово.

— Знакомое, — закончила я за мужчину, и он кивнул.

— Так как я мог быть таким слепцом, не видеть знаков?

— Просто вы чурбан.

— Видимо, так, — с очень серьезным видом – не наигранным, а по-настоящему серьезным – сказал Брадо.

Не сдержавшись, я засмеялась, а потом заплакала, и, стесняясь этого, закрыла лицо руками. Владетель Тоглуаны и по совместительству мой отец подошел и обнял меня.

Я ждала этого всю жизнь.

Мы проговорили с отцом полночи. Он рассказывал о себе, о Веве, о том, что нужно знать любому Геллу, а я слушала его зачарованно; недавнее прошлое, когда я практически ненавидела Брадо и мечтала как можно скорее вырваться из его лап, казалось далеким и странным. В свою очередь отец спрашивал у меня о нашем с мамой прошлом, о том, где же мы были все это время, но я не могла дать внятного ответа, потому что ничего не помнила. Наверное, такова цена перерождения…

Разошлись мы только, когда подошел сонный Рензо и сказал, что мне надо поспать. Брадо согласился с ним и отправил меня спать, но сам и не думал отдыхать, направился к пленным, чтобы приглядывать за ними, хотя было кому приглядывать.

Когда мы устроились с мужем на плаще, он спросил:

— Что за тайны вы обсуждали с такими лицами?

— С какими «такими»? — уточнила я, зевая.

— Со светящимися.

— Что я слышу? — проговорила я, поворачиваясь лицом к Рензо. — Ты ревнуешь?

— Ревную, — напряженно ответил плад. — То ты волком на него смотришь, то влюбленно.

— Это не влюбленность, дурачок…

— Дурачок? Что же ты за меня вышла тогда?

Приподнявшись, я посмотрела в лицо мужа, и он тоже поднялся, и наши взгляды встретились почти враждебно.

— Меня это все страшно нервирует, Лери, — признался Рензо тихо, первым нарушив паузу. — Гелл нервирует, виверна встреченная нервирует, чистокровники, которых мы за собой тащим, нервируют, да и весь Дреафрад тоже… А ты так спокойна, улыбаешься, хотя это тебе полагается быть взвинченной и шарахаться от каждого шороха.

— Просто есть повод улыбаться.

— И ты, конечно, не можешь сказать, какой?

— Не могу, — вздохнула я, потому что мы с Брадо договорились никого не посвящать в правду. Быть может, потом, позже, когда все устаканится, я расскажу обо всем мужу, но не сейчас.

Еще и живот снова разболелся… Так я и не поела сегодня нормально.

— Ладно, Лери, давай спать, — сказал устало Рензо, и, когда мы снова улеглись, властно опустил руку мне на живот.

Надо же, какой он проницательный… К Мариану, его другу Кэлу и Орсо не ревновал, но как только мы с Брадо начали разговаривать по душам, сразу насторожился, распознав что-то настоящее.

Я улыбнулась про себя. Что-то, а мужа я точно хорошего выбрала!

Утром напряженности между нами с Рензо как не бывало, но я решила все же больше не расшатывать нервы мужа и не тянуться к отцу так демонстративно. Поспать нам удалось всего пару часов, но и это было что-то. Быстро позавтракав, наша процессия, отягощенная пленными чистокровниками, продолжила путь к храму. Брадо сказал, что, несмотря на изменившуюся ситуацию и пленных, он не станет менять планы, и обязательно будет присутствовать в Святилище, когда мы с Рензо соединим руки перед Священным огнем.

Кстати об огне… Отец добавил, что знает, почему я пошла на такой поспешный брак, и напомнил, что наш союз еще не вступил в полную силу. Только после ритуала в храме мы станем настоящей супружеской парой пладов, а до того момента все можно изменить. Я заявила вчера, что не надо мне никакого наследства, денег, почестей и особого статуса, но Брадо попросил меня повременить с решением, посмотреть, что скажет Священный огонь и вообще – посмотреть да подумать над своей будущей жизнью.

Не могла же я сказать ему, что скорее утоплюсь, чем стану частью его семьи, падчерицей Кинзии… Бр-р-р! Да мы убьем друг друга в первый же день! А Мариан? От него не знаешь, чего ждать. Так что Брадо и не знает, что выбора у меня нет, точнее, я его уже сделала, и он едет рядом со мной, милый, белокурый и ревнующий.

Пленные сильно тормозили нас, так что когда на Дреафрад опустилась ночь, мы были еще достаточно далеко от храма, но даже такой медленный переезд на лошади дался мне тяжело. Изнывая от боли в животе, я без аппетита грызла кусок хлеба, потому что ничего больше в рот не лезло из еды, да пила отвар, который заваривала во фляжке. Травки для заваривания мне дала Нереза; она словно знала наперед, что у меня расстроится желудок.

Ах, Нереза, как мне ее не хватало! Она не могла уехать со мной неизвестно куда, но я договорилась с ней, что когда мы с мужем освоимся и заведем свой дом, я обязательно дам ей знать и, возможно, она приедет ко мне. Я уже скучала по ней, тосковала по ее рассказам и заботе, но понимала, что, скорее всего, Нерезу я к себе звать не стану, разве что как гостью. Это там, в Колыбели, нас четко поставили в роли хозяйки и служанки, но теперь я и представить не могла, что стану ей госпожой. Все во мне протестует против этого дурацкого разделения на пладов и обычных людей; социальное неравенство это вообще нехорошо.

— Что, сильно крутит? — с беспокойством спросил Рензо, когда у меня в животе в очередной раз забурлило.

— Что-то да, — ответила я, морщась.

— Ничего, доедем до храма, ллара тебе поможет.

— Доехать бы скорее, — пожелала я, прижимаясь боком к мужу.

Мы посидели немного у костра и отошли; создав собственный огонь, наш семейный, Рензо разложил около него плащ, готовя для меня спальное место. Опустившись на плащ и подложив под голову сумку, я подтянула колени к животу и замерла в такой позе – так спазмы переносятся легче.

Рензо прилег со мной, обнял, поцеловал в волосы… и зачем-то потрогал мой лоб.

— Лери! Да у тебя жар!

— Наверное, — слабо согласилась я.

— Не «наверное», а жар! Ты прямо как я, легко заболеваешь.

— Ты часто болеешь? — спросила я, мечтая о том, чтобы рядом волшебным образом материализовалась Нереза с ее ласковыми руками и успокаивающим голосом. У меня нет причин сомневаться в заботливости и нежности Рензо, но он мужчина, а я почему-то не воспринимаю мужскую заботу, когда болею.

— Скажем так, я не самый сильный плад, так что простываю и еще как.

— Это разве зависит от силы пладов?

— Императорские эксперты считают, что плады вообще не болеют, но как показывает опыт, болеют и еще как. Это тоже признак вырождения. Я не очень хорошо владею великим искусством, но, может, тебе попробовать выпить огня жизни?

Поднявшись, Рензо взял мою фляжку с отваром и дунул в него бледным огоньком. Как только огонек разгорелся достаточно, плад протянул фляжку мне. Я уже не раз пила огонь жизни, так что без колебаний глотнула отвар в огне – или ставший огненным отвар? Живительное тепло согрело внутренности и немного уняло боль; допив содержимое фляжки, я почти сразу провалилась в крепкий сон.

Мне приснился кошмар. В нем были страшные морды, горящие желтые глазищи, хлопанье крыльев, визгливые, пронизывающие крики, выползающие из-под земли змеи… Еще в нем был огонь, много огня.

Он меня и разбудил. Что-то слепяще яркое взорвалось над самым моим лицом; я зажмурилась и прикрыла лицо руками.

— Прочь! — услышала я хриплый крик, и, узнав голос Рензо, убрала руку. Муж стоял передо мной, качаясь; волосы его были всклокочены, правый рукав куртки висел обрывками, да и вся куртка была словно пожевана.

Пронзительный визг заставил меня снова зажмуриться.

— Слева лезет! Слева-а-а! — заорал кто-то, едва стих этот визг, и Рензо, развернувшись, пульнул огненным сгустком куда-то позади меня.

Ничего не понимающая, я тоже посмотрела влево и увидела нескольких змей из своего кошмара, которые, бешено извиваясь, горели в огне, пущенном Рензо. Что-то зашевелилось прямо под моей рукой, и я, перекатившись, встала и бросилась к мужу. Спрятавшись за него, я вскричала:

— Что происходит?!

Рензо зачем-то взял мое лицо в ладони и посмотрел в мои глаза.

— Обычные, — вымолвил он растерянно.

— А что, должны быть необычные?

— Я не мог тебя разбудить…

— Я болею! Рензо, что творится?

— Твари лезут! Отовсюду! — кратко объяснил плад, и, схватив меня за руку, потащил за собой.

Земля под нами дрожали, летали огненные сгустки, в воздухе сплелись визги, крики и лошадиное ржание, треск огня и деревьев.

Дреафрад горел, трещал и содрогался. Это кошмар из моего сна, но наяву!