Империя огня. Амнезия в подарок

Глава 18

В день, когда мы покинули Ригларк, стояла тихая безветренная погода. Привыкшая к вечной тоглуанской хмурости, я удивленно поглядывала по сторонам, отмечая, что туманы стелятся уже не так густо, а небо яснеет.

— Скоро весна, — проронил Брадо Гелл.

— Это чувствуется, — ответила я.

Мы уже выехали из долины и двигались к Дреафраду. Путь лежал неблизкий, и проделать его предстояло верхом, но я уже не ощущала себя беспомощной и неуклюжей на лошади и вполне сносно правила ей, к тому же рядом был муж, всегда готовый помочь, а также восемь человек охраны, девять – если считать самого владетеля. Гелл, к счастью, сообразил, что брать в такую поездку своего верного пса Верника будет большой ошибкой, так что никто меня не смущал; поглядывая на сопровождающих, я чувствовала себя спокойнее, к тому же в их числе был симпатяга Вито, тот самый, с кем я ехала осенью в Колыбель.

— Как родственники отнеслись к вашему отъезду? — спросил Брадо, поддерживая беседу.

— Безумно рады, что мы уезжаем от них подальше, — ответил Рензо.

— Они привыкнут к вам со временем, — заверил владетель, — а когда у вас появятся дети, будут еще и донимать опекой и вниманием. Вы продолжите линию Мео, а это очень важно.

— Для этого нужен ритуал в храме? — поинтересовалась я. — Чтобы Дракон благословил на продолжение рода?

— Не совсем. Священный огонь показывает, во что могут сплестись линии силы молодоженов, и сами молодожены решают, будет ли удачным их союз.

Мы с Рензо переглянулись. Если так, то бояться предстоящего ритуала не надо. Что бы там ни показал Священный огонь, мы всегда можем сказать, что считаем его «намеки» положительными.

— И все же вы нам о благословении говорили, — напомнил владетелю муж. — Значит, Дракон все-таки являет свою волю, так?

— Являет, но позже, — туманно ответил Брадо.

Рензо решил не задавать больше вопросов, да я и не хотела говорить на эту тему, очевидно, болезненную для Гелла. Интересно, как повел себя Священный огонь, когда перед ним предстали Брадо и Кинзия? Был ли намек на то, что детей у них не будет, и если был, то какой?

У меня зачесалась щека, и я чуть было не потерла ее. Вовремя вспомнив, что чесать шрам нельзя, чтобы не стереть макияж, я инстинктивно, со страхом взглянула на Гелла. Если он заметит шрам, то все пропало…

Однако мужчина заметил лишь мой взгляд. Покосившись на меня, он снова стал смотреть вперед, на дорогу, а я – на него. Каким бы чурбаном он ни был, но рядом с ним мне не только волнительно, но и спокойно, потому что он – сила, он – плад, и эта его «драконовость» такая явная, такая завораживающая, что мне теперь даже не стыдно, что я была в него малость влюблена поначалу.

А домыслы Мариана оказались полным бредом... Может, Сизер специально застращал меня тогда, сказав, что Гелл хочет выдать меня за Верника, чтобы самому спать со мной и ребенка заделать? Надо же такое придумать… Мариан просто хотел со мной переспать, внушить доверие, сделать меня зависимой и беззащитной, чтобы лишь он, «долинный лучик света», был для меня авторитетом и защитой. Как ни крути, из всех мужчин, которые меня окружают, только один Рензо думает о моем благополучии, только он один в меня влюблен и видит в романтическом свете.

Я посмотрела на мужа, который в дневном свете выглядел еще более юным, чем обычно. Ему и двадцати-то не дашь, выглядит на семнадцать, как ровесник Геммы… И дело не только в тонких чертах и довольно изящном для юноши сложении, не в золотистых волосах, волнистых от влажности, а в том, что не чувствуется в нем та самая «драконовость», которая так и прет из Брадо, Мариана, Верника… Мариан, если уж на то пошло, почти такого же возраста, как Рензо, но такой мужичище по сравнению с ним, словно лет на десять старше…

Рензо улыбнулся мне, и я улыбнулась ему.

Глупости все это! Кому нужна дурацкая неосязаемая сила, да и физическая сила тоже ничто по сравнению с силой характера, которая у Мео имеется, и еще какая.

Отдохнуть мы остановились уже в Дреафраде; проехав часа два по лесной дороге, выбрали удобное местечко и спешились. Пока люди Гелла готовили на костре обед и заодно кормили лошадей, мы с Рензо отошли немного, чтобы размяться.

— Заметила, как ведет себя Гелл? И так, и эдак намекает, что от ритуала ничего не зависит, — сказал муж.

— А сам рвется в свидетели… Кстати, ты не знаешь, как у него самого ритуал прошел? Может, твои родители обсуждали это когда-нибудь?

Рензо усмехнулся:

— Да вся Тоглуана это обсуждала и продолжает обсуждать. Свидетелей ритуала должно быть семь, вместе с лларой – восемь. Вот эти восемь человек и знают точно, как все прошло. Говорят, огонь ничего такого не показал, все прошло гладко.

— Раз все прошло гладко, почему тогда все плохо у Кинзии с Брадо?

— Кто ж знает. Такого драконова воля.

— И ты туда же, — протянула я недовольно. — Какая еще воля? Терпеть это все не могу, аж претит этот культ огня и Дракона...

— Это просто слова, Туфелька, — примирительно произнес Рензо, беря меня за руку и привлекая к себе. — Имперское присловье, которое вставляют по любому случаю. — Обняв меня, он проговорил заговорщицким тоном: — Мы ведь не просто так отошли, да? Ты думаешь о том же, о чем и я?

Шепот мужа прозвучал с особенной пикантностью, с призывом, так что я не могла не откликнуться и не выдохнуть свое томное «да»… Но тут у меня скрутило живот, и я, поморщившись, отстранилась от Рензо.

— Что? — немного обиженно спросил он. — Не те условия? Но рядом ведь никого…

— Живот люто разболелся, — с досадой объяснила я, надеясь, что это не звучит как отговорка.

— Еще бы, путь такой долгий… Тебе надо подольше отдохнуть. Давай вернемся к костру, — предложил Рензо, вынужденный обуздать свой порыв.

— Подожди, мне сначала в кусты нужно, — сказала я; мне и в самом деле нужно было в кусты, ибо живот начало крутить безжалостно.

Отойдя от мужа, я нашла укромное местечко и присела, но не в туалет. Меня мучили спазмы, хорошо знакомые каждой женщине. Я опустила руку на низ живота, мечтая о том, чтобы ежемесячное недомогание не настигло меня прямо в пути, в окружении мужчин.

Посидев вот так еще немного и удостоверившись, что красная армия пока еще не наступает, я со страдальческой миной поднялась и пошла к Рензо; обходя маленькое деревце, я провалилась куда-то. Это было так неожиданно, что я ничего не успела понять, и по этой же причине не смогла как-то смягчить падение и за что-то зацепиться. Впрочем, и без этого я упала достаточно удачно; ничего резко не заболело. Увязнув ладонями в грязи и хвое, я приподнялась и увидела… желтый глаз.

Охнув, я попятилась и упала; руки снова увязли в грязи.

Обладатель глаза, большой и темный, пошевелился…

— Лери! — раздался отдаленный голос Рензо. — Лери, все в порядке?

Вместо того чтобы ответить ему, подать голос, я продолжила молча разглядывать неведомое существо, которое, в свою очередь, разглядывало меня желтым разумным глазом со светящимся кругляшом зрачка.

Существо было крупным и занимало почти всю яму; оно снова пошевелилось, приподнялось было, упершись крыльями, и обессиленно упало. Чешуя, крылья, хвост… Нет сомнений, это виверн! Но не мелкий, как изображают в книгах, а крупный, настолько крупный, что может придавить меня при желании, убить… Вот только он едва способен пошевелиться.

— Лери! Лери, где ты?!

Голос Рензо стал громче, отчаяннее. Еще немного, и он найдет меня, увидит нас в яме…

Я поднялась, не отрывая взгляда от виверна. Об этих созданиях я прочитала достаточно, так что знала, что они агрессивны и при случае с удовольствием лакомятся человечиной. Собственно, это и есть главная причина, по которой их истребляют…

Но я просто не могла позвать Рензо на помощь и все тут, не могла проронить ни звука. Слабый виверн, который, вероятно, попал в ловушку, тоже не издавал ни звука…

Что-то проснулось в памяти, заявило о себе смутным импульсом, и, повинуясь этому импульсу, я коснулась виверна.

Открыв глаза, я увидела испуганное лицо мужа.

— Драконова воля… — выдохнул Рензо.

Мгновение, и я увидела еще одно лицо с мерцающими тревогой серо-зелеными глазами.

— Как вы, Валерия? — спросил Брадо.

Я приподнялась; муж, который держал мою голову на коленях, помог мне. Оказалось, меня уложили прямо на плаще, который в свою очередь расстелили на земле. Я увидела неспокойных лошадей в отдалении и наших спутников, таращащихся на меня то ли изумленно, то ли… со страхом.

— Вам больно? — спросил владетель, не отводя от меня взгляда.

— Нет…

— Мы так испугались, — проговорил Рензо, который тоже смотрел на меня не так, как обычно. — Ты… ты чувствуешь что-то?

— А что? — с подозрением спросила я, глядя то на мужа, то на владетеля.

Они переглянулись, и Рензо ответил:

— Ты упала, Лери. Провалилась в ловушку.

— Это не ловушка, а старое логово виверна, — возразила я уверенно. — Он залез туда после того, как наелся отравы. На него охотятся.

— Кто? — напрягся Гелл, и присел, чтобы видеть мое лицо лучше.

— Чистокровники, — вымолвила я и поежилась от неприятных предчувствий; словно какая-то тень наползла на сознание. Я точно знаю о виверне и отраве, что на него охотятся, но остальное… остальное слишком туманно.

— Что с тобой? — спросил Рензо.

Я потерла переносицу; со мной действительно было что-то не то, но я не могла понять, что. Тени-воспоминания наползали, надвигались, заполняли, и мне совершенно не хотелось им сдаваться.

— Что еще вы можете сказать? Ну же, Валерия, это так важно, — проговорил Брадо, вынуждая меня снова на него посмотреть.

И я посмотрела.

Одно из воспоминаний поглотило меня: вереница лиц, знакомых и незнакомых, туманные и южные пейзажи, слова нежности и лжи… Вынырнув из него, как из воды, я шумно вдохнула и, вцепившись в руку Рензо, сказала прерывисто владетелю:

— Она не умерла!

Гелл замер.

— Он солгал вам… солгал… — повторила я, глядя в бледнеющее лицо эньора.

— Кто? О ком ты, Лери?

Голос Рензо напомнил о реальности, о том, что я в настоящем. Посмотрев на мужа, я оперлась о его руку и начала подниматься; Гелл тоже поднялся. Мне все еще как будто не хватало воздуха, так что я дышала быстро, жадно, прерывисто. То, что я увидела, было таким значительным, таким важным – не для империи, не для Дракона, а для нас с Геллом, что я просто не могла промолчать.

— Нам надо поговорить, эньор, — проговорила я, и посмотрела на мужа. — Рензо… это касается только владетеля. Только его.

— Конечно, — ответил Рензо и нехотя отпустил мою руку.

Он отошел достаточно, чтобы мы с владетелем могли говорить без опасения, что нас услышат, однако я не могла начать говорить. На нас что-то наползало, что-то приближалось; я чувствовала, что, но не могла подобрать слов, знание ускользало от меня.

— Что вы чувствуете? — благоговейным шепотом спросил Брадо.

— Не могу понять…

— Опасность?

— Не знаю…

— Мы немедленно уезжаем, — решительно сказал владетель, и повернулся к своим людям. Я остановила его, властно схватив за руку; удивленный, мужчина посмотрел на меня.

— Времени совсем нет, — покачала я головой. — У нас есть всего минут пять…

— Тогда я вас слушаю. Что явилось вам?

О, мне многое явилось… Я почувствовала такой наплыв эмоций, что у меня задрожали ноги.

— Вам плохо? — забеспокоился Гелл. — Присядьте на плащ.

— Нет… — вымолвила я, глядя в его лицо.

Именно таким – красивым, мужественным, загадочно мрачным, немного зловещим, я и представляла его в своих детских мечтах. О, как я хотела, чтобы он пришел, чтобы обнял, чтобы защитил от издевок, чтобы все увидели его и поняли, что отец у меня есть и не абы какой, а самый лучший, самый сильный…

— Валерия, — произнес Брадо мягко, вкрадчиво, словно опасаясь испугать меня. — Что вы увидели? Что я должен знать?

— Вева не умерла тогда, — ответила я, — вам солгали об ее смерти. Вам обоим солгали, а вы поверили...

— Так она жива? Где она?

— Она умерла…

— Я не понимаю! Так жива она или нет? Где Вева? В Майвии на островах? Где же она затерялась, где умерла, дайте мне ответ!

Голос Брадо дрожал от эмоций.

— Дальше, — ответила я, ощущая, как горячие слезы катятся по щекам, — намного дальше…

— Вы знали Веву? Вы сами из тех краев? Вы… — Брадо осекся и его темные глаза зажглись пониманием. — Двадцать четыре года…

Именно. Двадцать четыре года назад Вева Вириати родила дочь, которую прижила вне брака. Я кивнула, и, несмотря на то, что мне хотелось реветь навзрыд и кричать от несправедливости, что все так вышло и чудо произошло слишком поздно, промолвила:

— Понимаете теперь, кто меня позвал? Понимаете, кому я была так нужна?

Брадо ничего не смог произнести, но я видела в его глазах отражение собственных чувств: тот же шок, ту же боль, то же неверие и одновременно принятие...

Долгие годы владетель Тоглуаны и его супруга молились о наследнике, не зная, что наследник, точнее, наследница, уже есть. Правда, недосягаемо далеко…

Геллы были слепы и не придавали значения знакам, которые им подавал огонь. Как можно зачать дитя, если плады не зажигаются вместе, а затухают? Ведь огонь не горит, когда его подкармливают исключительно чувством долга и ответственностью... Но Геллы продолжали попытки зачать наследника и молиться. Так бы все и оставалось, не захоти я однажды отыскать отца. Брадо звал меня из туманной Тоглуаны, а я искала его на другом конце вселенной, но расстояния, как оказалось, не имеют значения. Мы притянулись друг к другу, как разноименные полюса магнитов.

— Вы знали обо мне? — тихо спросил владетель.

Я покачала головой. Ничего я не знала… потому и хотела отчаянно найти свои корни.

— И я не знал о вас…

— Вам солгали, — с горечью сказала я. — Ваш отец знал, что вы увлеклись Вевой Вириати, и счел, что она недостаточно хороша для такого сильного плада, как вы. Вас обманули и увезли, а ее быстро выдали замуж за другого.

— Почему она молчала, не дала о себе знать? Почему вышла за другого?! — с отчаянием спросил Гелл.

— Ей сказали, что Брадо Гелл не собирается жениться на какой-то дурочке из Тосвалии. Брадо Геллу всего семнадцать, и он еще подождет с женитьбой, а когда задумается над этим, найдет достойную, — повторила я ложь, которая когда-то отравила жизнь моей матери.

Впрочем, Вева Вириати и сама склонялась к тому, что была в судьбе красивого плада, подающего большие надежды, лишь эпизодом на несколько ночей, очередной легковерной дурочкой, которую он «попортил». Она понятия не имела, что до нее у Брадо никого не было и что он влюблен по уши. Вева привыкла к тому, что все внимание достается старшим сестрам-красавицам, и, считая себя чернявой дурнушкой, убеждала себя довольствоваться малым.

— Как же я не понял, не вспомнил… — сокрушенно проговорил Брадо, по-новому меня разглядывая. — Вот кого вы мне напоминали все это время, вот откуда это предубеждение… Старшие сестры Вевы в свое время кружили головы мужчинам. Они были ослепительно красивы, тщеславны и развратны. Я их терпеть не мог…

Я кивнула.

От тосвалийского рода Вириати у меня черные южные глаза и черные же волосы, но тонкие черты, белоснежная кожа, высокий рост – это уже наследие Геллов. Я – отражение маминой мечты. Она всегда хотела быть красивой, как старшие сестры; поэтому, увидев умопомрачительного Брадо Гелла, потеряла голову и забыла о скромности.

Если бы Брадо с Вевой оказались менее легковерными, тогда у меня были бы родители и совсем другая жизнь… Но они были слишком юны, чтобы понять, где правда, слишком зависимы от общественного мнения.

— А я ведь приехал, чтобы посмотреть в ее глаза, чтобы спросить, как она могла выйти за Глийи… — проговорил Брадо. — Но было уже…

— Поздно, — закончила я. — Глийи узнал, что жена ему досталась беременной и жестоко ее избил. Вева испугалась, что потеряет меня, что умрет, и обратилась к Дракону, чтобы он спас нас. И он спас...

— Я убью Глийи, — решил Брадо, и у меня не было ни единого сомнения в том, что он так и сделает.

— Эньор! — крикнул один из мужчин. — Впереди отряд!

Мы обернулись.

— Прячьтесь, Валерия, — скомандовал Брадо, — не высовывайтесь ни в коем случае!

С этими словами владетель быстро пошел к своим людям, чтобы узнать, кого они заметили и какова обстановка. А я осталась на месте, и, глядя вслед своему отцу, думала лишь об одном: поздно. Слишком поздно.